Алекс Анжело – Сон и Пепел (СИ) (страница 18)
— Не смей даже думать о том, чтобы оставаться в чужом теле. Молись поскорее вернуться в свое! Не нам совать нос в дела даэвов. Не кусай руку, которая тебя кормит! — В голосе мужчины проскальзывала паника, пока он отчитывал дочь.
— А я и не делаю ничего предосудительного. Слушаюсь приказов, папочка. — Я будто наяву увидела, как девушка всплеснула руками. — Ты даже не представляешь, как я испугалась, когда она открыла глаза. Она ведь почти не дышала. Каждый раз на протяжении последних пяти лет я ходила туда, гадая, когда же она окончательно помрет, — бормотала Майя удивленно и задумчиво. — Из меня почти душа упорхнула. А когда еще и телами поменялись… Ох… Но знаешь, отец, она из светлых. И похоже, из могущественного ордена. Тот даэв в лесу готов был умереть ради нее. Мне кажется, так просто все не закончится.
Она проявила удивительную проницательность для своей беззаботной натуры.
— Майя-Майя, что мне с тобой делать? Я же теперь спать не буду.
— Да не переживай, папочка. Я же вернулась домой. — Веселые интонации преображали мой голос, он казался чужим.
— Дочка, послушай меня. Да, господин Моран хорошо относится к народу Акракса. Но это вовсе не значит, что он нас не тронет. Никто не будет хранить чужую жизнь в тайне и столько лет беречь ее лишь из прихоти. Нам надо быть осторожнее. Может статься, что когда эта даэва выполнит то, чего он хочет, от нее просто избавятся. Все же она светлая.
Я отошла от стены, растерла ладонью кровь по камню и побрела по улочке к крепости. Все, что меня интересовало, я узнала — Майя изначально служила Люцию. Это прекрасно объясняло, почему она оказалась в том склепе. Мое пробуждение совпало с ее приходом. Видимо, девушка несколько лет приглядывала за мной по поручению Морана.
Я поравнялась с прилавками, которые стремительно пустели, — продавцы убирали нераспроданный товар.
— Майя! — Грузный детина с вывалившимся из повязанного халата животом неожиданно перегородил мне дорогу. — Ты куда пропала? Обещала же помочь мне в лавке! Ты знаешь, какую свинью мне подложила?
Я остановилась, несколько секунд молча разглядывая мужчину, прежде чем ответить:
— Извини, но у меня были дела. Давай поговорим позже. Можно пройти?
Но вместо этого он лишь подался вперед, заглядывая в мое лицо.
— Эй, ты чего такая важная стала?
Это тело — сплошные проблемы… Я вроде старалась быть вежливой и звучать естественно. Ну не станешь же мужчине объяснять, что перед ним совершенно иной человек. Это глупо, как и уложить толстяка на лопатки. Под ногами камень, и он обязательно отшибет себе что-нибудь.
«Как же поступить?» — задалась вопросом и не заметила, как голоса лавочников затихли. Воцарилось безмолвие, нарушаемое лишь детиной, теперь потешающимся надо мной.
«Было бы чем гордиться…» — уловила я одну из фраз его монолога.
— Господин… Господин, господин здесь! — в противовес воцарившейся тишине повис гомон.
В какой-то момент приставший ко мне оглянулся, его лицо вытянулось, а потом он отскочил к краю дороги.
— Эй, иди сюда. Быстро! Ты чего? — суетливо замахал он мне, подзывая под козырек ближайшего дома.
Я настороженно наблюдала за Люцием, прекрасно понимая, что он явился слишком вовремя.
Див шел неспешно, расслабленно и даже улыбаясь. На первый вид, наверняка не зная, его можно было принять за сыночка богатых аристократов из столицы. Но если присмотреться, это впечатление безжалостно рушилось. По крайней мере, в моих глазах этот образ не продержался ни секунды.
Да и люди жались к стенам домов, провожая дива взглядами.
Люций подошел ко мне. Замер, вдруг растеряв всю свою грозность.
— Добрый вечер, Сара.
— Ты ведь оказался здесь не случайно.
— Почему же?
— Не лги.
— Умение лгать приносит пользу. Лучше лгать, чем постоянно расшибать лоб о стены.
— Ложь очерняет душу.
— Ну же, Сара, не нам об этом печься. Зачем хранить ее чистоту, когда это не приносит никакой пользы? Мы не люди и никогда ими не станем. Особенно ты. — Он оглянулся на зевак. Те, отмерев, кинулись к своим прилавкам.
— Господин, мы можем вам чем-то помочь? Не желаете ли отведать вина? — вдруг очнулся мужик, что совсем недавно не давал мне прохода. — Сегодня как раз приготовили рагу из воронятины. Не желаете отведать? Очень вкусно вышло!
Лицо мужчины раскраснелось, и он достал платочек из кармана, чтобы вытереть пот.
— Да кого интересует твоя воронятина? — отпихнул локтем говорившего торговец мясом. — Господин не ест ее. У меня есть зайчатина, оленина и даже говядина! Моя супруга прямо сейчас может все приготовить!
Жители стали толкаться, чтобы подобраться ближе к нам.
— Хватит, — прозвучало тихо, но одно слово имело подавляющую силу. Все вокруг замолчали. И даже я ощутила себя неуютно. — Как-нибудь в другой раз, мы спешим.
Люций вновь улыбнулся и, развернувшись, направился к крепости. А я молча пошла рядом. Толпа расступилась, образуя широкий коридор.
Торговец мясом застыл, так и сжимая перед собой пару кроличьих тушек.
Через несколько минут мы дошли до разделяющей практически два разных мира площади. И лишь когда вышли за пределы человеческой части поселения, Люций вдруг спросил:
— Что удалось вспомнить?
— Немногое. И бесполезное, — отозвалась я, размышляя, насколько же вовремя явился див.
— Например?
Я остановилась, посмотрела на него внимательно. Многие воспоминания оставались туманными, словно разбавленные водою как минимум вполовину чернила. Без деталей. Без эмоций. Особенно те, в которых присутствовал Моран.
— Я зря пошла с тобой, — произнесла я, смотря на стену, окружающую поселение. Прямо сейчас главные ворота запирали, и каждую створку двигали двое мужчин — настолько они были тяжелыми.
— Ты дотронулась указательным пальцем до большого.
Я непонимающе оглянулась на него.
— Всегда так делаешь, когда врешь. Может, ты меня плохо помнишь, Сара, но я-то тебя прекрасно. Ложь для тебя, будто преступление. И мне немного досадно, что ты сделала это из-за того парнишки… — протянул он. — Сколько ему было, когда ты пропала? Лет двенадцать? Между вами слишком большая разница в возрасте.
— Она не настоящая. Я ведь так и ощущаю себя двадцатилетней, — ответила я, сделав вид, что не услышала последних слов, и задумчиво глянула на окраину городка — его жители следовали за нами до самой площади. Держались на расстоянии, но все же их любопытство было почти осязаемо. — Это неожиданно, но, кажется, они тебя любят… Не только боятся.
Моран безразлично пожал плечами.
— А ты? — неожиданно спросил див, улыбнулся, добавив: — Тоже боишься?
Вопрос-проверка. Он будто меня прощупывал.
Боялась ли я его? Нет, никогда.
— Нет, — сказала, отвернувшись. И вспомнила слова, сказанные Майей в ее доме. Люций хранил мою жизнь все эти годы. — Во что ты втянул меня, Моран?
Он молчал слишком долго, и я продолжила:
— Мне всегда говорили держаться от тебя подальше, в ордене утверждали, что ты приносишь беду. Как и все теневые даэвы.
— И что же ты?
— Я… Я же задаюсь вопросом: кто решает, что именно приносит удачу или беду? У нас столько поверий, связанных с этим. — Я далеко не сразу пришла к подобным мыслям, в юности, еще до Академии Снов, и помыслить не могла, чтобы поставить слова наставников под сомнения. — Хотя я правда старалась не разговаривать с тобой. Тебя же, наоборот, это забавляло. Поэтому ты доставлял неприятности.
— Неприятности? Мне кажется, тебе было весело, — вдруг заявил Моран. — И я называл это приключениями.
— И до чего они тебя довели? Где твоя семья, Люций? Почему в хрониках вашего ордена их имен больше нет?
Взгляд Морана потемнел — моя догадка оказалась верна.
— Сара Сорель, будь осторожна в словах. Может статься, что когда ты все вспомнишь, то придешь извиняться. — Он завел руки за спину и повернулся к крепости.
— И я буду рада принести извинения, если ты будешь их заслуживать, — проговорила я негромко, но он услышал.
— Идем со мной, если хочешь узнать, зачем ты здесь, — помедлив, сухо произнес Люций.
Глава 7. Военный совет
Зачастую перерождение в ревенанта происходит во сне и сопровождается либо кошмарами, либо видениями своих когда-либо совершенных грехов.