Алекс Анжело – Отбор для ректора академии (СИ) (страница 47)

Сомнения. Нерешительность. Надежда.

Пьяные мужики у стойки разошлись не на шутку, их голоса звучали на всю таверну, но мы словно оказались в коконе из уплотнившегося воздуха, плохо пропускающего звуки.

— Я перепробовала столько средств… — сокрушенно прошептала она, поднимая дрожащую ладонь и дотрагиваясь до лица. — Ничто не помогало!

— Не уверена, что совершила чудо. Но мы ведь обязаны проверить, верно? — Я старалась говорить убедительно и показать, что пусть не полностью, но я понимаю ее чувства.

Девушка, как и я, боялась подарить себе надежду, вновь разочароваться.

— Если оно поможет, я буду постоянно готовить его для тебя. ­— Я еще раз легонько подтолкнула к ней баночку.

София тяжело посмотрела на меня, а потом сделала шаг вперед, положила на стол тряпку и взяла баночку. Открутив с тихим скрежетом крышку, девушка уставилась на мутную ничем не пахнущую мазь.

Я затаила дыхание. Поможет или нет?

Перед тем как передать мазь Софии, я попробовала ее на себе, но эффекта практически не было, разве что цвет лица стал свежее и стерлись следы недосыпа. Но круги под глазами не шли ни в какое сравнение со шрамом на лице напротив стоящей девушки. Подушечки ее пальцев коснулись средства, она подняла ладонь к лицу, безошибочно касаясь израненной кожи.

Прежде чем София опустила руку, будто прошла вечность. Затаив дыхание, я пристально смотрела на ее лицо. Несколько раз моргнула, думая, что у меня обман зрения, но мираж не исчез. Сердце мое радостно забилось, и я не смогла сдержать улыбки.

Нет, шрам не исчез полностью. Я знала, что приготовленное средство с этим не справится, но бугорки раненной кожи разгладились, краснота убавилась. Лицо бывшей сокурсницы выглядело намного лучше.

София кинулась за барную стойку и исчезла за дверью в подсобное помещение. Я осталась на месте, все еще не понимая, что сотворила.

Вдруг таверну сотряс громкий, почти истеричный плач. Пьяные мужики испугались, один с перепуга рухнул со стула на пол. Бармен разбил стакан. А я как ужаленная подскочила и понеслась в подсобку. Неужели я что-то сделала не так? Мазь дала иную реакцию? В голове роились сотни ужасных предположений о том, что я не помогла, а сделала лишь хуже.

Ворвавшись во внутренние помещения вслед за опередившим меня барменом, я увидела Софию на полу у высокого напольного зеркала. Девушка плакала и улыбалась, глаза покраснели от слез, которые она не успевала вытирать.

«От счастья, не от горя…» — пронеслась в голове мысль, прежде чем я осознала, что к моим глазам тоже подступали слезы.

София кинулась ко мне и стиснула в объятьях так, что воздух вышибло из легких, а я все же разрыдалась вместе с ней. Иногда это лучше любых существующих слов.

Мы плакали, бармен растерянно чесал пятерней затылок, а после, оглянувшись по сторонам, шагнул к нам, обнимая обеих. Все же не знаю, какие отношения связывали его с Софией, но произошедшее тронуло и его сердце.

«Нам не хватает лишь тех пьяных мужиков из бара», — растерянно подумала я, поражаясь тому, сколько же тепла приносит в душу чья-то радость и благодарность.

Спустя несколько часов я брела домой с улыбкой на устах. На фоне всего произошедшего за последние недели я не могла отделаться от мысли, как же прекрасна моя жизнь! У меня есть любящие меня люди, те, что заботятся обо мне и берегут. Даже братья Спригатто, которых я опасалась, преподнесли мне настоящий сюрприз. Фарб соврал о том, что взяли деньги с Бенедикта. Тот просто обратился с предложением, а первый помог. Не ради выгоды, а ради сироты, что несколько лет работала на его брата. Поразительно, что у такого опасного и жестокого бандита с, казалось бы, каменным сердцем нашлось место привязанности. Это вовсе не значило, что мужчина улыбался мне при встрече и вел себя, как родной дедушка, вовсе нет. Спригатто избегал любых проявлений тепла, но я навсегда запомнила его широкий жест и собиралась со временем отплатить ему тем же.

Кстати, с тем бандитом, что, нарушив приказ, ударил меня по лицу, мы увиделись снова. После моего выздоровления Бенедикт привел меня в таверну, под которой расположилось логово банды Фарба. В тот момент я недоумевала, для чего мы пришли? Ответ оказался прост — наказать провинившегося. Когда появился мой похититель, Бенедикт приблизился к нему, что-то прошептал и обратился ко мне:

— Он твой.

— Как это? — ошалела я.

— Можешь наказать его, — с тем же невозмутимым видом отозвался Бенедикт.

«Странный у него способ загладить вину…» — подумала я. Помявшись перед мужиком минут десять и думая, что же такого сделать, я неожиданно поняла, что совсем не чувствую гнева и не желаю наказать этого детину выше меня на голову, что за все время ни разу не поднял на меня глаз. Так и стоял, смотря в пол и ожидая своей участи, словно провинившийся ребенок, и казался невероятно жалким.

Так что мы просто ушли.

— Все же ты иногда совершаешь странные поступки, — сообщила я Бенедикту. ­— Порою я совсем не понимаю логику твоих действий.

— Аналогично. Но я подумал, что это залечит твою уязвленную гордость. Ты не должна была пострадать. Но когда имеешь дело с людьми, обязательно что-то идет не так, — иронично улыбнувшись, отозвался он.

Вынырнув из воспоминаний, я заметила, что до дома Бенедикта — двухэтажного строения вблизи магической академии — оставалось всего ничего. В подобных домах обычно жили семьи среднего достатка. Имея баснословные суммы на счету в банке, Бенедикт не переносил роскоши, ставя на первое место комфорт и уют. Продолжая жить в общежитии, я практически все свободное время проводила здесь, вместе с ним.

— Что ты делаешь? — остановившись посередине лестницы в подвал, спросила я.

Бенедикт стоял у моего стола с кружкой крепкого чая — он оказался большим его любителем, из разряда тех, кто забивает кухню упаковками с разными видами и сортами.

— Ты всегда раскладываешь все по местам? ­— осведомился мужчина, указывая на ряд склянок и инструментов для зельеваренья. Пусть я не жила в этом доме, но подвал принадлежал мне. Бенедикту нравилось, что я на его территории, а значит, ближе к нему, хотя сам бывал здесь даже реже меня ­— работа ректором академии не знает времени суток.

— Почему тебя это удивляет?

— Не удивляет. Пытаюсь найти недостатки. — Бенедикт усмехнулся.

— Ах, недостатки, значит? ­— Я спустилась и неспешно пошла к нему. — Зачем?

В последние недели моя жизнь превратилась в сказку. Казалось, будто я находилась под постоянным действием веселящих настоек.

— Хочу, чтобы ты переехала. Все равно наша тайна недолго останется таковой. ­— Он поставил кружку на стол и посмотрел на меня. — Мне плевать на домыслы о себе, но не о тебе. Многие могут счесть тебя моей любовницей.

Я задумалась. Этот разговор повторялся уже не раз, но я застыла на проведенной мною же черте, боясь ее переступить. Возможно, я до сих пор опасалась окончательно сплести свою жизнь с другим человеком. Маргарет говорит, мне нужен хороший пинок под зад, чтобы я наконец-то перестала колебаться. Как бы грубо это ни звучало, в чем-то она права.

— Как они узнают?

— Наивная… — Бенедикт покачал головой, притягивая меня к себе. Попятившись, мужчина утянул меня на диван, стоявший позади.

Я оказалась у него на коленях, и он нежно поцеловал меня в изгиб шеи. Каждый раз словно впервые, и каждый раз по телу проносилась едва ощутимая дрожь.

— Ты же помнишь, что мне обещал? Ничего не подстраивать, ­— хриплым голосом напомнила я. — Искать способы обойти обещание тоже запрещается, а то я тебя знаю.

Последние слова я выдохнула, шумно, прерывисто. Когда мы были вместе, способность разговаривать порою терялась начисто.

Рука Бенедикта бродила по моему бедру, выводя огненные линии чувств. Каждый раз хотелось большего, но в этой ситуации страдал именно мой любимый, все же я никогда не забывала, сколько лет ему и сколько мне. Мы были во многом похожи, но я отличаюсь неопытностью во всем — магии, жизни, отношениях, интимной близости. Я была не готова, он лишь смиренно дожидался.

Он у меня будет первым, а я у него — нет. Только чувство настоящей любви поразило нас одновременно — одно сердце на двоих, как связывающая души красная нить. А имена тех, других девушек, я знать не желала, они меня не волновали. Они прошлое, которое я не планировала впускать в свое настоящее.

— Я не собирался. Но если вдруг что-то пойдет не так, не вздумай обвинять меня, ­— предупредил он, продолжая изучать руками мое тело.

Ладонь Бенедикта скользнула по моему животу, заставляя внутренних бабочек еще сильнее затрепетать крыльями, вновь поцеловал. Мы тонули друг в друге, наслаждаясь каждым моментом.

— У меня получилось, Бенедикт, — прошептала я, садясь к нему лицом, обнимая его шею и, будто прося краткой передышки, соприкасаясь с ним лбами. — Я даже не ожидала, что оно сработает настолько хорошо. Она плакала, представляешь? И я тоже… Просто не удержалась. Как подумаю о том, сколько она вытерпела…

— Она может вернуться в академию. ­— Рука мужчины коснулась моей щеки.

— Хорошо, я поговорю с ней, когда понесу следующую баночку мази, — кивнула я, чуть склоняя голову и нежно целуя Бенедикта в краешек губ.

— У меня тоже есть новости.

— Какие?

Новый поцелуй.

— Я открыл счет в банке на твое имя.

— Что? Зачем? — удивленно возразила я, глядя на него сверху вниз.