Алекс Алезаров – И грянет атомов песнь (страница 1)
Алекс Алезаров
И грянет атомов песнь
И грянет атомов песнь.
Во тьме космоса раздробленная империя человечества влачит жалкое существование под пятой Мидриан, что правят мирами Простора вот уже два тысячелетия. Их власть зиждется на Песне, молекулярном контроле, способном менять и уничтожать любые атомные связи в материи.
Плененном принцу Зэриану Террату будет дан шанс вернуть свободу своему народу . Встретить во тьме неизвестную ему сущность и заключить с ней союз. Стать обладателем древней силы, что легко может сойти за дар. Пройти путем, которым еще никто не ходил, сыграть в игру, где ставки делает сама Вселенная, отправиться в путешествие самой судьбы – встретив старых друзей и обретая новых.
И пока он стремиться к своей цели, таинственные охотники идут по его следу, стараясь обойти друг друга в погоне за трофеем.
Это история Зэриана Келемора Террата.
Это его песнь.
2025-01-27 06:11:12
ПРОЛОГ.
Н. Гумилев ©
Червоточина безмолвно пульсировала пустотой, разрывая материю, пространство, а быть может и само время.
То был громадный разлом – врата из нормального пространства во тьму без возврата. Он висел потусторонним монстром на горизонте, и гравитационная сила искажала его контуры, сводя сенсоры ее корабля с ума.
Шай взглянула на свои руки, сжимающие штурвал. Те уже не дрожали, но может это страх настолько сковал ее, что тело капитулировало перед звучавшей в голове мыслью.
Мимо пронесся абордажный челнок, выпотрошенный словно громадное морское чудище. Выпавшие наружу толстые клубки фотонных кабелей напоминали кишки, а осколки внутренностей – кровь.
Она заложила вираж, и компенсаторы перегрузки выравнили колебания клеток ее тела. Двигатели работали почти на пределе, и корабль стонал – но что ей еще оставалось?
Голос единственного ее собеседника проникновенным тембром окутал Шай, вырывая из лап предельной сосредоточенности. ИскИн-четыре-три, или “Четри”, как она привыкла его величать, оставался невозмутим, даже на пороге грядущего конца света.
– Вижу. – Взгляд Шай вцепился в красное зернышко на экране, дредноут противника, что начал разворачиваться на траекторию перехвата. – Мы в досягаемости их орудий?
– Четри… – Шай представила луч, рассекающий ее корабль и ее саму пополам. – Сколько у меня времени?
Шай взглянула на око разлома впереди – ее темный маяк и надежду всего известного ей живого в ойкумене.
– Расчетное время до цели?
Она выругалась и обернулась, осматривая рубку. Ее взгляд упал на черный короб, закрепленный у дальней стены – подальше от кресла пилота. Даже сквозь испещренный литаниями металл, защитные слои мертвой стали и сетку антиматерии, шепот продолжал взывать к ней.
Жаждать ее.
Шай закрыла глаза, успокаивая ноющую душу, и очень глубоко вздохнула.
Что ж, она знала – на что шла.
– Можем мы… лететь быстрее? – Спросила она почти шепотом.
– Я разве спросила, сдохну ли? – Шай положила руку на приборную панель, будто на плечо давнего друга. – Четри, ты ведь знаешь, что на кону.
ИксИн замолчал.
Какие нейронные связи вспыхивали импульсами внутри его ядра сейчас? Что думал этот созданный столетия назад разум, коему жизни смертных казались искрой от пылающего в вечности костра?
Какие чувства вспыхивали внутри его самосознания, что он тянул с очевидным и давно просчитанным ответом?
Шай не знала наверняка, но будто чувствовала, что Четри упрямится сейчас, совсем как человек.
А люди совершают ошибки по велению глупого сердца.
–
– Уложимся?
–
Девушка поудобнее расположилась в кресле, проверив ремни, и печально улыбнулась.
– Рискнем. – Произнесла Шай, взглянув наружу. – Время отдавать долги.
За бортом ее корабля, в пустоте снаружи, кипел бой.
Космическое полотно расчерчивали вспышки лучевого оружия, и хаос битвы захлестнул тысячи кораблей.
Сотни уже пали – их туши кувыркались в вакууме, разбрасывая вокруг себя не только осколки из металла, но и куски плоти несчастных, что волею судеб стали сегодня пищей Бездонного.
Эта битва уже была проиграна.
Но, возможно, не война.
– Знаю. – Сказала Шай ласково. – Прости меня… Перевожу управление двигателем Аман-Хорста в ручной режим…
– …авторизация протокола Эн-Ка-четырнадцать…
Но пути назад не было, и Шай потянулась к панели управления, посылая один единственный приказ.
Где-то в двигательном отсеке, подчиняясь насильственному внушению, все двадцать ячеек выпустили пустотьму в коллайдер Хорста.
Коллапсирующее вещество толкнуло судно вперед, разрывая на части компенсаторы перегрузки, переборки и обшивку. Сталь завибрировала от боли, превращая свои молекулы в свихнувшиеся метеоры, а угол зрения сузился до неприличных значений – когда скорость превысила все допустимые границы.
Отношение сил вмиг бы расплющило и Шай, но за один удар сердца до рывка девушка потянулась к Господству.
Вселенная откликнулась внутри нее нарастающей волной мощи, психическим цунами, что безжалостно уничтожает возведенные на берегу сознательности преграды.
Эта сила заключила ее в переливчатый фиолетовый панцирь, треща под натиском физических законов ускорения, и Шай стиснула зубы.
Аварийные огни и вой сирен возвещал о гибели корабля, но судно упрямо летело вперед сквозь тьму.