Алехин Артур – Ужас на пороге (страница 14)

Друзья переглянулись. Он что, действительно, хотел просто помыться и в итоге решил уйти? А если решил уйти, то почему не слышно шагов…

Чистюля сбросила вызов.

– Ах ты сука! – чуть ли не взвизгнув произнесла Маша, повторно набирая соседку, но было поздно… Щелкнула задвижка, раздался скрип двери душевой. Телефонный звонок донесся из коридора, потому что теперь его не отделяла дверь… Бедная Чистюля решила, что все очень просто. Она позволила себе подумать, что человек, который стучался к ней, решил уйти. А, может быть, она подумала, будто ее разыгрывают соседи, с которыми она хронически ведет «холодные войны».

Раздался тихий хриплый смех.

– Е-хе-хе, попалась! – довольное рычание, словно охотник загнал добычу, за которой следовал несколько часов кряду.

– Можно я пойду, мне домой надо? – успела спросить Чистюля прежде, чем тяжело задышала и заплакала. Тихо, испуганно, так, чтобы не раздражать Гришу, не нарушать установленную им тишину.

Маша закусила губу, затем зажмурилась и, обхватив руками лицо, попыталась сдержать слезы. Не вышло. Она очень хорошо знала Чистюлю. Та была одной из немногих, кто по-настоящему с ней дружила. И хоть Маша и не видела, что именно происходило в коридоре, но ярко представляла себе, что в предсмертном состоянии, едва дыша и теряя сознание от ран, Чистюля шарит у себя по карманам, чтобы вытереть кровь со своей яркой белой одежды…

Она только что была жива, а спустя несколько мгновений уже нет. Осознание безвыходности, страх и еще черт знает что сплелись в разуме Маши в один сплошной клубок. Ей хотелось кричать, выть, забраться, наконец, в самый темный угол под кроватью, и лежать там, пока все не закончится. Нет, даже не так – лежать, пока все не исправится! Лежать до тех пор, пока Семен не войдет в комнату и не скажет, «Ну вы чего здесь застряли? Кстати, вы выяснили, что там этот алкаш за стеной буянит, может быть, вызвать полицию все-таки, а?», лежать до тех пор, пока не позвонит Чистюля и не начнет жаловаться, что парни в очередной раз по пьяни ходят в женский туалет и загаживают стульчак, который она потом упорно моет с хлором… Но ничего уже не исправится, девушка понимала это, но не могла принять.

Где та справедливость, о которой рассказывали воспитатели в детском доме? Где тот Бог, что позволяет подонкам разгуливать по земле и лишать жизни ни в чем не повинных людей? Маша в одну секунду перестала верить и в первое, и во второе.

Жгучий поток слез застилал ей глаза. Контроль над телом уступал место панике, но необходимо держать себя в руках. Во что бы то ни стало. Не только ради себя, но и ради Димы и Сергея. Нельзя шуметь, иначе Гриша услышит… и придет. Он здесь, недалеко, прямо за хлипкой дверью. Слышал ли кто-нибудь с других этажей, что здесь происходит? Может, кто-то уже спешит на выручку? Тогда удастся продержаться до приезда полиции.

Чьи-то руки обхватили ее за плечи. Маша вовремя сообразила, что это один из ребят, чудом не закричав. Это был Дима. Кто же еще? Они всегда поддерживали друг друга, держались за руки, обнимались. Прям как родные. Сергей на такое не способен. Он весельчак и балагур – компанейский парень, и Маша любила его за это, но, когда необходима поддержка и забота, Сергей становился точно каменный истукан.

Конечно же, это Дима. Он гладил Машу по голове и шептал на ухо, что все будет хорошо.

А из коридора снова послышался стук в дверь. Должно быть, Гриша возвращался, и решил пройтись по жильцам по другую сторону корпуса. Совершенно непонятно, что творилось в его голове. И что спровоцировало на такие действия. Сосед не был душкой – да такие тут и не живут – и все же он казался обычным, даже когда выпивал лишнего и устраивал скандал в семье. Его жене периодически попадало, но это совсем не одно и то же, что убить ее, да еще и… Видимо, у Гриши сорвало клапан и на место его уже не приделать.

Сергей вздрогнул и попятился от двери.

– Что делать? – спросил он, ища конкретных инструкций у друзей.

Но никаких инструкций не было. Дима успокаивал подругу и не замечал происходящего. Он словно закрылся от всего, найдя для себя четкое и понятное занятие.

– Димон! – прохрипел Сергей, привлекая к себе внимание.

Парень поднял на друга глаза и кивнул, мол, «чего тебе?».

– Надо сидеть тихо. Он же не знает, что мы тут.

– Он видел тебя в коридоре? Ну, когда… – Дима не договорил. Слезы наполнили его глаза при воспоминании о Семене.

– Вряд ли. Уже пришел бы. Все случилось очень быстро…

Сергей посмотрел на стол, на котором оставались и выпивка, и закуски. Ребята веселились почти до утра, а затем просто легли спать, оставив все как есть.

«До завтра не испортится», – заверила Маша. Она немного перебрала с шампанским, и ей жуть как не хотелось относить продукты в холодильник и наводить уборку.

Послышался стук в следующую дверь. Ближе на несколько метров. А затем хриплый голос:

– Соседи, откройте. Нужна помощь.

Но ему не открыли. Там попросту никого не было. Владельцы той комнаты сейчас гуляли где-нибудь по городу или отсыпались в уютной гостинице с отдельным душем и завтраком в номер, не подозревая, что в это самое мгновение далеко-далеко в общежитии в их дверь стучал съехавший с катушек пьяница с окровавленным ножом наперевес.

«А я, наоборот, оказался здесь», – подумал Дима, но вслух не произнес. Он не собирался еще больше подливать масла в огонь. Ведь это друзья его затащили в чертово общежитие чуть ли не силой… а как он не хотел этого. И вот чем все закончилось!

Нет, еще ничего не закончилось. И будет ли этому конец – неизвестно. Но Дима никого не винил. Он взрослый человек, и оказался здесь по собственной воле. Никто его волоком не тащил. Просто страх давал о себе знать, и в голове возникали мысли, которых в обычное время быть там не должно. А вот если бы так… или так. Но уже ничего не изменить – он здесь, и должен придумать, как выбраться из общежития. А если бы назавтра он прочитал в местном паблике, что все его друзья и несколько других жильцов зверски убиты сумасшедшим соседом – разве было бы лучше? Конечно, нет. Возможно, он неспроста оказался здесь и сейчас. Не на прошлый Новый год, не на позапрошлый – на этот. Или Машка подсознательно что-то чувствовала, поэтому уговаривала его так настойчиво и долго. Сейчас уже не разобрать.

Шаркающие шаги по коридору и бормотание Гриши выдернули Диму из размышлений. Маша к тому моменту немного успокоилась. Больше не плакала, разве что хлюпала носом да не моргая смотрела в стену, словно видела сквозь нее.

Три сильных удара обрушились на дверь. На их дверь. Гриша сознательно или ввиду своего неадекватного состояния пропустил одну из комнат. Ребята оказались не готовы к такому. Каждый из них, руководствуясь логикой, понимал, что следующая на очереди дверь по соседству, та, с зеленой окантовкой и хлябающей ручкой – именно в нее постучит Гриша. Но он постучал в другую. В их дверь. И Маша вскрикнула от неожиданности. Она поняла, что натворила, но было поздно. Гриша услышал.

Он закряхтел, словно потешался над загнанными в угол ребятами, которых выдал один неосторожный звук. По двери чем-то заскребли. Видимо Гриша проводил по полотну ножом, а скорее всего пытался взломать замок.

Дима крепче обнял Машу.

Сергей схватил ножик со стола, маленький, для нарезки хлеба. Другого не оказалось. Вся тяжелая артиллерия на кухне – на общей кухне – куда не попасть, не пройдя по коридору.

– Хватай тоже что-нибудь, – он умоляюще посмотрел на друга. Но тот замотал головой.

В дверь заколотили. Отрывисто, сильно. Удары сопровождались безумными криками и руганью. Захрустели доски, они не предназначались для таких испытаний. Общежитие построили еще в Советском Союзе, и дверь в те времена являлась номинальным атрибутом. С момента роспуска НКВД никто ни к кому не ломился подобным образом, поэтому в массивном и неприступном дверном блоке попросту не было необходимости.

– У меня есть идея, – тихо сказал Дима, – мы должны притвориться, что продолжаем гулять. Давайте сделаем вид, будто всё еще пьяные и ничего не понимаем!

– Что? – Маша недоуменно посмотрела на Диму, а затем на Сергея. Тот тоже всем своим видом показывал, что нужны пояснения.

В двух словах, под удары в дверь, Дима обрисовал план. Времени на что-то другое не оставалось. Иной выход – накинуться на соседа и попытаться его обезоружить, но очевидно, что ему нечего терять – ни одного, так другого успеет ранить, если не убить…

Сосед ломился до тех пор, пока не хрустнула доска, к которой крепился замок, и дверь не распахнулась от финального удара плечом. Гриша сделал шаг через порог и внимательно осмотрелся.

Его виду предстало три человека. Они о чем-то разговаривали. Один из них обернулся, затем остальные двое последовали его примеру.

– Не понял, – позитивно произнес Сергей, осматривая остатки входной двери, – ты че сделал, сосед?

Гриша молчал. В правой его руке по-прежнему находился нож. Он держал его очень крепко, в готовности нанести резкий, жесткий удар, которым бы проткнул плоть любому, кто стал свидетелем его сегодняшнего буйства.

– Ты че нам дверь сломал? – добавила Маша.

– А что вы тут делаете? – спросил Гриша, не скрывая подозрения и не спуская глаз со всех трех жильцов.

– В смысле? Мы тут, как бы, живем, – ухмыльнулся Сергей. От страха ему удалось максимально вжиться в спектакль, который был сконструирован «на коленке» за минуту, – бухаем, вон, сидим. Новый год, как никак. Садись тоже, – закончил Сергей и придвинул стоящий неподалеку стул.