Alehandro Berjioni – Я никогда за тебя не выйду, или Записи мастера звездных часов (страница 2)

ГЛАВА 2

Второй раз

Второй раз напоминание о далеком прошлом вернулось в виде волны чего-то очень знакомого, близкого, родного, но на каком-то очень глубоком уровне, когда мы с родителями вернулись из Германии в Казахстан. Я помню болел, лежал в постели, рядом лежала хорошая игрушка – пожарная машина с резиновыми колесами, шлангами. Она была красная и резко выделялась среди всех остальных предметов, включая игрушки, и совсем не сочеталась с болезнью, хотя помогала с ней бороться. Родители куда-то ушли, и мама оставила свою ночную рубашку. Не помню каким образом, но она мне попалась в руки, я почувствовал приятный запах и понял, что это мамина вещь, но произошло что-то очень необычное, как будто я знал этот запах всегда и он не ассоциировался у меня с мамой, эти воспоминания шли откуда-то изнутри, из прошлой жизни, непонятная волна накрыла меня и, безусловно, мозгом ребёнка осознать глубину этого ощущения было достаточно сложно. Но, как яркое воспоминание, оно осталось навсегда.

Я помню очень многие запахи. Запахи растительности, маленьких кустов черники, голубики, которые росли в Германии, и я понимал, что я их откуда-то знаю, они очень мне близки и вызывают какие-то ассоциации. Вообще запахи играют важную роль в жизни каждого человека, и когда стали проявляться вкусовые предпочтения, то эта история стала еще более удивительной. Наверное, запахи имеют какую-то взаимосвязь с душевными качествами и её памятью, как музыка. Они могут притягивать, могут отталкивать, могут что-то напоминать и их не видно.

Безусловно, можно много рассказывать о детстве и о приключениях, друзьях-товарищах, интернациональном окружении, которое было нормальным явлением в Алматы, когда я приехал из Германии. Меня окружали дети совершенно разные и было очень здорово и весело. По соседству жила девочка, мы были ещё маленькие, но когда я смотрел в её глаза, ассоциативная память опять напоминала о себе, что было удивительным и необыкновенным, тогда я понимал, что начинается какой-то внутренний глубинный поиск. Что самое интересное, этот поиск реализовался, когда я пришёл в школу в первый класс. У меня была замечательная учительница – Эмма Григорьевна, она ходила в очках, которые придавали некую строгость её лицу с очень нежными чертами, аккуратно укладывала в модную прическу черные, гладкие как шёлк волосы и обладала совершенной фигурой. Однажды она подошла ко мне и что-то стала рассказывать, сняв очки. Будучи неглупым мальчиком с воспитанием, которое усиленно прививалась, я уставился в её бездонные глаза и какие-то космические импульсы что-то всколыхнули внутри – это были глаза Ионы! Понял я это намного позже. Да, наверное, я влюбился в эту женщину, как это часто бывает в детстве, и это было удивительно. Она до сих пор жива, а я сохранил в памяти первое напоминание мне о чём-то очень глубоком, увидев её и дотронувшись до неё.

Дальше пошла череда приключений и детских страстей. Я с детства хорошо рисовал и конструировал. У меня были прекрасные игрушки, конструкторы и, безусловно, некий дар к рисованию и творчеству. В нашей семье было трое детей: старшие брат, сестра и я. Разница в возрасте с братом была достаточно ощутимая – четырнадцать лет. Когда он уже учился на последнем курсе института, его друзья и подружки часто приходили к нам в гости, слушали музыку и, на мой взгляд, были очень креативными молодыми людьми. Ну как же элита – архитекторы, инженеры. Одна из его сокурсниц, я уже не знаю почему, всё время меня подтискивала, видимо, несмотря на возраст, я был ей симпатичен, но помню, что и меня тоже тянуло к ней – симпатия была взаимной. Как раз в этот момент у меня было огромное желание получить игрушку – ракетницу, она стреляла пластмассовыми ракетками с резиновыми наконечниками и ужасно мне нравилась, стоила каких-то денег, которых у меня на тот момент не было и я уже не помню, почему мне её не покупали. В общем, когда они приходили, эта девушка всегда подзывала меня к себе, сидела со мной, разговаривала, приобнимала и так далее… Однажды она сказала: «Я хочу тебя поцеловать в губы». Я был настолько удивлён, сбит с толку, но не растерялся – за что надо отдать должное уже такому маленькому мужчинке. У меня родился гениальный план, и я ответил: «Слушай, я согласен, но, там продается такая вот игрушка и, если ты купишь мне эту ракетницу, то я готов». Это было совершенно удивительное приключение! Мы шли, как казалось, через весь город, держась за руки, она мне что-то рассказывала, я святился от счастья, скакал и прыгал. Ситуация была схожа с сюжетом фильма «Загадочная история Бенджамина Баттона».

(*Фильм Загадочная история Бенджамина Баттона).

В общем, дошли мы до магазина, купили игрушку и с прекрасным настроением пошли домой, причём вся тусовка была дома у моего брата и веселье было в разгаре. Когда мы пришли домой, я стал играть с новой игрушкой, но девушка говорит: «Ну, типа, давай» … И вот здесь свершилось нечто удивительное, я испытывал восторг от полученной игрушки, а когда я поцеловался с ней, то почувствовал какой-то очень близкий, до боли знакомый, звенящий вкус. Вкус, который не был тем самым, но был очень знакомым, открыв какие-то шлюзы внутри моей души. Наверное, тот день стал стартовым в разрешении глубоко спрятанной загадки, поиске того, что когда-то ощущалось, когда-то давало состояние счастья и влюблённости или любви, и оно совершенно не сочеталось с детством, с возрастом, в котором я находился. Происходил некий разрыв между поиском ответа на возникшую загадку и интересом что-то делать, конструировать, бегать, играть и путешествовать.

Позже состоялись периодические поездки в Ригу с моей бабушкой, мы там жили на станции Пумпари, это недалеко от Юрмалы. Когда мы стали туда приезжать, там тоже была очень интересная история с Эдуардом Фрицевичем – хозяином дачи, которую мы снимали. Просыпаясь рано утром, у меня всегда стояла на тумбочке корзиночка с клубникой в очень красивой салфетке, сырок покрытый глазурью и стаканчик то ли молока, то ли кефира. Это было приятно, потом это стало восприниматься, наверное, как должное и только через много, много лет я понял, что этот человек, видимо, испытывал очень глубокое, тёплое чувство к моей бабушке и поэтому с такой добротой относился и ко мне, потому что в противном случае это было бы просто очень странно, но опять-таки, это я так думаю. Намного позже я узнал, что дедушки и бабушки, оказывается, тоже могут любить. У Эдуарда Фрицевича была внучка, звали её Инга. Мы приезжали каждый год, наверное, это было в течение лет шести-семи. Росли, вместе гуляли и вновь эти леса, кусты с голубикой, черникой, запах леса, влажность, холодное море и песок, только не белый, а жёлтый. Меня неотвратимо туда тянуло, я не мог понять почему. Как будто я шёл по какому-то очень важному, нужному пути в своей жизни, к своему счастью, приходил, но оказывалось, что это не совсем то. По прошествии лет, появлялось осознание, что я приближался к решению загадки, продиктованной моими ощущениями, но это были не тот пляж, не та синяя линия…

Как формируется человек, как происходит взросление и понимание окружающего мира? Мальчики, девочки, друзья, знакомые, игрушки и так далее – это одна сторона. Сама школа, которая дает знания, и безусловно, семья. А вот в моей семье была проблема. Отец прошёл войну вернулся с фронта, потом, когда огромную армию расформировывали, его отправили учиться и, закончив институт, он стал военным медиком, хирургом по образованию и управленцем. И вот в новом статусе родители уехали обратно в Германию, где, собственно говоря, я и родился. Очень важное для каждого человека время – это жизнь внутри семьи. Понятно, что офицеры, понятно, что были рыбалки и охота, кстати, которые я терпеть не могу с того времени. Наверняка отец был, как говорят в простонародье, гулёна и когда мы вернулись в Казахстан, я был еще маленький, но понимал, что это качество очень сильно раздражало мою бабушку. Мама была очень мягким человеком и очень терпеливо относилась к ситуациям, когда он приезжал на машине, а внутри валялись какие-то женские «штучки». Дома начались скандалы, крик, шум, что, безусловно, мне ужасно не нравилось и раздражало. Мне нравились мои родители, я любил их, и пока не появилось понимания сложности жизни, всё казалось таким замечательным.

Однажды я увидел как отец ударил маму. Для меня вообще по отношению к женщине, девочке непозволительны такие действия как ударить, унизить и не важно какой уровень и социальный статус имеет женская половина. И потом наступило, конечно, самое страшное – развод с вытекающими последствиями… Вспоминается очень неприятная картинка, точно это помню, учился я в четвёртом классе и заболел воспалением лёгких. Прошёл суд и по судоисполнительному листу родители делили всё имущество ровно пополам, причём до каких-то отвратительных мелочей, я потом всё это понял, осознал, что это совершенно неправильно. В итоге одеяло, которым я был укрыт и болел под этим одеялом, по судоисполнительному листу должно было отойти к отцу, судоисполнитель просто забрал это одеяло и унёс куда-то. И вот эту картинку я помню, меня накрыли чем-то другим, но это было обрушение всех домашних, семейных ценностей, просто взрыв в душе и как результат, была тяжелая психологическая травма и психический срыв. Именно тогда появилась мысль, что когда я вырасту и женюсь, то женюсь обязательно так, что никогда в жизни не разведусь. Этот базовый постулат стал одним из многих в копилке своих нерушимых ценностей на всю дальнейшую жизнь. Я дал слово самому себе и, как показала дальнейшая жизнь, не держать слово, данное самому себе крайне сложно, так как своя душа – твой самый строгий судья! Возможно, в одной из каких-то своих прошлых жизней я попадал в такую ситуацию, в которой жили люди, которые назывались квакеры. У квакеров был очень интересный устой, они считали, что слово данное человеком намного важнее, чем бумага. И вот, наверное, с тех пор, а может быть, даже с самых ранних лет для меня данное слово всегда было очень ценно, и оно было очень важно для того, чтобы его исполнить. Но как показала жизнь, не всегда получается соотнести жизненные принципы с жизненными ситуациями…