Alec Drake – Попаданец. Май 1945. Расшифруй или умри (страница 3)

И сейчас этот лист лежал у Игоря в руках. Через два часа после того, как он попал в 1945 год.

— Лейтенант? — голос Кули пробился сквозь шум в ушах. — Ты чего побелел? Контузило?

— Нет. — Игорь сунул лист обратно в карман. Руки тряслись. — Куля, скажи… сегодня кого-нибудь из наших брали в плен? В этом секторе?

— Брали. Утром. Фрицы вытащили связиста из первой роты. А потом расстреляли. А чего?

— А трупы отдавали?

— Какие трупы? Сами хоронить некогда. Так и лежат в нейтралке.

Игорь закрыл глаза. В голове щёлкало, как счётчик Гейгера.

«Тело курьера. 2 мая 1945. Подвал Рейхстага. Это случится завтра. Сейчас 1 мая. Труп ещё не нашли. Но документ уже в нейтральной полосе. Как он оказался у меня в кармане?»

Он вытащил лист снова. Перевернул. На обороте — ни символов, ни пометок. Только едва заметное тиснение: две буквы и три цифры.

«FW-245».

— FW… — прошептал Игорь. — Фокке-Вульф? Самолёт?

— Чего? — Куля перестал чистить автомат. — Ты, командир, точно контуженый. Лекаря позвать?

— Не надо.

Игорь вдруг вспомнил вторую страницу того архивного дела. Ту, что он тогда не дочитал, посчитав бредом. Там было написано: «Курьер прибыл из Норвегии, объект «Бункер-Ф». Бортовой номер Ju-290 — «FW-245». Задание: доставить шифр в Берлин для личной передачи Гитлеру 30 апреля. Не успел. Похоронен в подвале дома № 17 по Доротеенштрассе».

Он сидел в подвале дома № 17 по Доротеенштрассе.

— Сука, — выдохнул Игорь. — Сука, сука, сука.

— Командир, ты бога вспомнил или маму? — насторожился Куля.

Игорь не ответил. Он вскочил, подошёл к заваленному кирпичом окну и выглянул в щель.

Нейтральная полоса. Двадцать метров. Искореженная брусчатка. И — он увидел это сразу, как только перевёл фокус — рука, торчащая из-под обломка стены.

Рука в чёрном кожаном пальто. С идеальным маникюром. Не солдатская. Не офицерская. Курьерская.

Игорь перевёл взгляд на ближайших бойцов. Те спали. Куля смотрел на него с подозрением, но не двигался.

«У меня есть несколько часов. Пока труп не нашли наши, пока не нашли немцы, пока лист не начал жить своей жизнью. Мне нужно добраться до тела. Забрать оригинал документа. И понять, почему его копия оказалась в архиве 2026 года — и в моём кармане в 1945-м».

Он вдруг осознал леденящую простую вещь:

Он не случайно здесь оказался.

Кто-то — или что-то — отправило его в прошлое не спасать Сталина и не убивать Гитлера. Его задача — этот шифр.

Расшифровать. Или умереть.

— Куля, — тихо сказал Игорь. — Ты говорил, у тебя есть верёвка. Скажи, мы сможем ночью сходить в нейтралку?

— С ума сошёл? Там же снайперы.

— А если очень надо?

Куля посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. Потом сплюнул на пол.

— Значит, очень. — Он полез в вещмешок. — Добро. Но если нас убьют — я тебя на том свете сам придушу, лейтенант.

Игорь кивнул. Пальцы в кармане всё ещё сжимали лист с символами.

Он чувствовал их тепло. Или ему только казалось?

Глава 3. СМЕРШ против «Х»

Берлин, 2 мая 1945 года. 03:40.

Подвал дома № 17 по Доротеенштрассе. Два часа после вылазки в нейтралку.

Игорь не успел.

Он добрался до тела курьера в час ночи. Переполз через двадцать метров простреливаемого пространства, прижимаясь к брусчатке, чувствуя, как пули снайпера цокают в сантиметре от головы. Куля прикрывал с фланга из трофейного МГ-42 — строчил короткими, заставляя немцев залечь.

Тело лежало в чёрном кожаном пальто, лицом вниз. Документов не было — только кобура с «Вальтером» (Игорь забрал) и внутренний карман, где лежал конверт.

Точно такой же, как у Игоря в кармане. С тем же красным сургучом, но — не вскрытый.

Игорь сунул конверт за пазуху. Перевернул тело. Лицо курьера оказалось молодым, лет тридцати, с правильными чертами и странной татуировкой на шее — три переплетённых змеи. Не нацистской символики. Другой. Древней.

Он хотел обыскать труп дальше, но в этот момент с немецкой стороны ударил миномёт. Мина легла в десяти метрах. Игоря оглушило, засыпало землёй. Куля вытащил его, волоком, матерясь и стреляя на ходу.

Они вернулись в подвал. Игорь был жив. Конверт — у него.

Но через двадцать минут в подвал вошли они.

— Всем встать у стенки! Руки за голову!

Двое в форме военной контрразведки СМЕРШ — выутюженной, новой, пахнущей не порохом, а казённым мылом. У одного — капитанские погоны, у второго — старший лейтенант. Лица — одинаково непроницаемые, глаза — одинаково мёртвые. За ними — трое автоматчиков из комендатуры.

— Кто командир группы? — спросил капитан, обводя взглядом бойцов.

Куля молча кивнул на Игоря. Сержант был умён: не лез, когда пахло жареным.

— Вы, лейтенант? — капитан подошёл вплотную. — Предъявите документы.

Игорь полез в карман за красноармейской книжкой убитого лейтенанта Кравцова. Руки не дрожали — он заставил их не дрожать. Смотрел в глаза капитану: чёрные, глубоко посаженные, с таким холодом, что впору креститься.

Капитан взял книжку. Пролистал. Посмотрел на фотографию — залитую кровью, неузнаваемую. Улыбнулся.

— Интересно. А где, товарищ лейтенант, ваша собственная фотография? И почему документ настолько грязный, что невозможно установить личность?

— Попал под обстрел, — ответил Игорь ровно. — Кровь чужая. Нёс раненого.

— Герой, значит. — Капитан сунул книжку в карман. — Обыскать.

Автоматчики сделали своё дело быстро, грубо, профессионально. Вывернули карманы, забрали трофейные сигареты, зажигалку, немецкий нож. А потом старший лейтенант полез за пазуху и вытащил конверт.

Тот самый. Не вскрытый. С красным сургучом.

— Это что? — спросил капитан, беря конверт двумя пальцами, как дохлую крысу.

— Не знаю. Нашёл у трупа в нейтралке.

— У какого трупа? У нашего? У немецкого?

— У гражданского. В чёрном пальто.

Капитан посмотрел на старшего лейтенанта. Тот едва заметно кивнул — значит, тело курьера уже нашли. Или искали именно его.

— Зачем вы ходили в нейтралку, лейтенант? Без приказа командира батальона. Без санкции разведотдела. Просто так, погулять? Или, может быть, на встречу с агентом?

— Я ходил за оружием. У нас не хватало автоматов.

— Врёте, — спокойно сказал капитан. — И врёте плохо. Труп, который вы нашли, — это курьер германской разведки. Конверт, который вы забрали, — это секретная переписка, вероятно, шифр. За такое в мирное время — расстрел. А в военное, товарищ лейтенант, расстрел с конфискацией имущества без суда и следствия. Но мы дадим вам шанс.

Он кивнул автоматчикам. Те схватили Игоря за руки, заломили за спину, вытолкнули из подвала на холодный ночной воздух.