Алеата Ромиг – Темное безумие (страница 67)

Ее взгляд скользит по моему лицу, когда она пытается разглядеть правду.

— А это так?

Я медленно качаю головой.

— Мне долгое время удавалось избегать стражей правопорядка.

— Грейсон… — Она пытается оттолкнуть меня, но движения нерешительны. — ФБР может появиться здесь в любое время. Тогда уже я буду в опасности.

Я смотрю на напряженное выражение ее лица. Она говорит всерьез. Она боится за меня. Я нежно ласкаю ее щеку.

— Тогда давай устроим им представление.

В ее глазах вспыхивают искры неповиновения. Доктор Лондон не любит отступать.

— Я вижу тебя, — шепчу я ей в губы. — Я почувствовал твою боль на расстоянии долбанных миль. Я знаю, что тебе нужно. — Я захватываю ее рот, соединяя наши губы вместе. Я заглушаю мир и его угрозы — страх, боль — одним поцелуем.

Она единственное, что успокаивает мои темные желания. Спокойный тростник среди моего шторма.

Лондон целует меня в ответ с жестким требованием, от которого у меня остаются синяки. Наслаждение циркулирует в венах, и я жажду большего. Никто никому не дает — только берет. Мы пожираем друг друга.

Я прижимаю ее запястья к стеклу, лишая ее контроля. Она любит это и ненавидит. Так же как она ненавидит любить меня — но я ее собственное порочное желание, потребность движет ее действиями вопреки суждениям.

Она кусает меня и пускает кровь. Это действие пробуждает мое желание, наполняя вены жидким пламенем. Рецепторы боли и удовольствия борются за доминирование. В поисках воздуха она отворачивается, прерывая поцелуй.

— Стой, — говорит она, тяжело дыша. — Ты должен идти.

В мгновение ока меня охватывает злость, обжигая так же жарко, как желание.

— Это говорит Лондон или Лидия?

Ее горящий взгляд подобен моему огню, но тело становится как лед. Она высвобождает запястья и отталкивает меня в сторону. Потеря ее прикосновения ощущается сродни агонии.

Она входит в темный кабинет, скрещивает руки на груди.

— Где ты достал форму?

Как иронично. Добрый доктор избегает отвечать на вопрос.

Я прислоняюсь к стене, следя, как она включает лампу.

— Охранники оставляют их на ночь в шкафчиках, — говорю я и начинаю расстегивать рубашку. — Подумал, что никто не будет задавать вопросы офицеру службы безопасности, шатающемуся по зданию. — Я стягиваю форменную рубашку и бросаю ее на письменный стол, затем вытаскиваю белую футболку из брюк. — Но, на самом деле, ты не это хочешь знать.

Она смотрит на меня с серьезным выражением лица.

— Если учитывать последний раз, когда ты украл форму? Нет, не это. Я хочу знать, пострадал ли кто-нибудь в моем здании.

— Тебя действительно это беспокоит? Или ты боишься, что это убийство могут связать с тобой?

Она делает глубокий вдох.

— Ты знаешь, что это было бы неразумно.

Конечно, она права. Мое поведение сродни поведению пещерного человека. Я мог бы выхватить член и пометить территорию, и это бы ее не удивило. Она оценивает меня, ожидая следующего моего шага.

Я иду к ней.

— Я никому не причинил вреда. — Это не ложь. Лоусон все еще жив и невредим.

Она кивает.

— Ты должен придумать способ предупреждать меня. Дать знать… — Она замолкает с разочарованным вздохом. — Это нечестно, что ты всегда знаешь, где я нахожусь, а я понятия не имею, где ты.

Я не успеваю дотянуться до нее. Вот он, источник ее гнева. Это вызывает кривую улыбку на моем лице.

— Быть в бегах утомительно. Вдобавок к скучному роману. — Я отодвигаю кресло для пациента и пинаю коврик, обнажая напольные наручники. — Ты хочешь, чтобы я присел? Чтобы ты смогла покопаться у меня в голове. Дай своей докторской натуре оторваться.

Она не удивлена.

— Я просто была бы благодарна за небольшое предупреждение, Грейсон. Я не люблю сюрпризы.

Я приподнимаю бровь.

— Как те, что преподносит наш дружок-агент? Он так хорошо себя ведет, не правда ли?

Я почти чувствую, как у нее волосы встают дыбом.

— Ты настроен враждебно, — обвиняет она.

— Мне скучно, Лондон. Есть разница. — Я сажусь в кресле. — Бьюсь об заклад, у тебя здесь где-то есть запасные цепи и наручники.

Она подходит ближе.

— Ты так сильно мне доверяешь? И позволишь мне заковать тебя… лишить тебя возможности сбежать?

— Я доверяю твоим суждениям.

В комнате становится тихо. Лондон проводит ладонями по юбке, разглаживая воображаемые складки.

— Ты бы в любом случае взломал замок, — говорит она. — Кстати, где ты этому научился?

Я улыбаюсь ей, избегая ответа на вопрос.

— Когда я был в наручниках, ты чувствовал себя комфортнее. Может быть, это та искра, которой нам не хватает. Разве ты не чувствуешь это в последнее время? Что что-то не так?

— Ты завидуешь агенту Нельсону? — Прямо спрашивает она, меняя тему. Никаких танцев с бубном, когда место занимает профессионал.

— Он одержим, — говорю я. — Я не могу ревновать. Я сочувствую… Нет, это неправильно. Мне его жаль.

Ничто не сравнится с тем экстазом, который я испытываю с Лондон. Если честно, это плохая попытка заполнить пустоту. Когда вы взлетаете так высоко, последующее падение оставляет зияющую дыру, и эту зависимость гораздо труднее утолить.

Я слишком хорошо понимаю побуждения Нельсона. Сводящая с ума потребность увидеть ее… услышать ее голос… спланировать момент встречи. Мне его очень жаль.

Кипящий взгляд Лондон обжигает мою кожу.

— Его разум, вероятно, уже превратился в игрушку для жевания. — Я провожу ладонями по кожаным подлокотникам, наслаждаясь свободой, которую никогда не испытывал здесь раньше.

— Я бы не узнала, — говорит она, обращая на себя мое внимание. — Я не оценивала его.

Я хмурюсь.

— Ты настоящий чертов парадокс.

— Я не играю с тобой в игры, Грейсон.

— И все же ты умираешь от желания узнать.

Между нами разгорается борьба силы воли. Она уступает первой.

— Отлично. Тогда скажи мне, почему.

— Из-за твоего желания принять Лидию. — Я тоже могу быть упрямым. — Стать этой лучшей версией тебя, которая, по твоему мнению, была украдена. Не отрицай этого. Не забывай, что я хорошо тебя знаю.

Она мгновенно возводит защитные стены. Она защищает Лидию от мира Лондон, что означает скрывать от меня эту часть себя.

Опасность.

Она сама так сказала. Я представляю угрозу для этой хрупкой части ее личности, которую она отчаянно хочет защитить. Как не смогла защитить себя или свою сестру. Психология — это маленькая гадкая головоломка.