Алеата Ромиг – Ложь (страница 57)
— Ты понимаешь, о чем я говорю?
Арания положила голову мне на грудь, а ее палец описывал круги на моем животе.
— Так вот чем ты занимаешься? — спросила она. — Я имею в виду, что подозревала, но это то, что ты мне говоришь… мафия? Как Аль Капоне и Крестный отец?
Грустная улыбка появилась на моих губах.
— Плохие сравнения, но ради понимания — да. Я не хотел рассказывать тебе подробности, поэтому не спрашивай. Как я уже упоминал, это называется преступным миром не просто так. Он заслуживает того, чтобы остаться там. Старая поговорка о том, что преступление не окупается, была создана людьми, которые не сделали этого правильно. С такой жизнью приходят деньги и власть… и секреты.
Сев, она положила голову мне на плечо, а ее маленькая рука легла мне на грудь, растопырив пальцы. Мягкие карие глаза смотрели на меня снизу вверх.
— Я не хочу, чтобы ты видела меня таким, — признался я.
— Стерлинг, я не знаю, что ты хочешь сказать, но человек, которого я сейчас вижу, это человек, который ворвался в мою жизнь, перевернул ее вверх дном и теперь делит со мной часть своей жизни, человек, который, я сомневаюсь, делится чем-то хоть с кем-то.
Я закрыл глаза и сделал еще один вдох, молясь, чтобы то, что она узнала, не изменило этого взгляда.
— Мой отец… — я сглотнул, — …использовал свою силу иначе, чем я. Некоторые из способов, которые он выбирал для заработка денег, вызывали у меня отвращение. Я не идеален и наблюдаю за таким дерьмом давно. Дело в том, что его дерьмо было хуже. Пока я служил в армии, я следил за Чикаго, сколько мог. Я хотел знать, что происходит, чтобы быть готовым к возвращению. Я был старше и сильнее того мальчика, над которым он издевался всю жизнь. Я видел на войне вещи, которые либо сломят меня, либо сделают сильнее. Я делал разные вещи. Патрик, Рид, Мейсон и я. Нас было не остановить. Мы все спланировали. Мейсон был из Чикаго. Он знал мою семью, мое имя. — Я покачал головой от этих воспоминаний. — Он ненавидел меня. Я не знал почему. Не то чтобы мы росли рядом друг с другом. Я подумал, что он ревнует, но почему? Я пришел из-за денег, но я был в той же дыре, что и он. Поначалу мы бились лбами из-за всего подряд. Если я говорил, что это синий, он говорил, что черный.
— Похоже, не все говорят «Да, мистер Спарроу», — усмехнулась Арания.
Мои щеки вспыхнули, когда я усмехнулась.
— Я поправлюсь.
Я мог бы сказать ей, что его больше нет в живых, но не из-за этого. Я мог бы даже сказать, что это не моя вина, но это было бы ложью. Лучше двигаться дальше.
— Мы с ним дрались больше раз, чем я помню. После того, как мы все выясним, это не избавит нас друг от друга. Мы закончим вместе на каком-нибудь дерьмовом наказании. Наконец, однажды, когда мы копали яму, которую не нужно было копать, покрытые потом и грязью, он сказал мне, почему он ненавидит меня.
Глаза Арании заблестели от непролитых слез.
Я погладил ее по щеке.
— Я здесь. — Она кивнула. — Продолжай.
— Сестра Мейсона могла быть одной из тех девушек, что были в компьютере моего отца. Однажды между школой и домом, когда ей было девять лет, она исчезла. Тогда мне было около одиннадцати. Всего за два года до того, как я увидел эти фотографии. Семья Мейсона жила в Южном Чикаго. Исчезновение детей не было и не является редкостью. Разница в том, что, когда они пропадали в определенных районах, никто этого не замечал, по крайней мере, никто не мог помочь, особенно если эти дети не были светловолосыми и голубоглазыми.
— Мейсон был на два года старше своей сестры. Он сделал все, что мог. Он искал и искал. Когда он стал немного старше, до него дошли слухи о разном окружении здесь, в Чикаго: богатые люди с больными фантазиями, которые заплатят чертову кучу денег, чтобы разыграть их.
— Почему он ненавидел твое имя?
Я посмотрел на нее сверху вниз.
— Потому что Спарроу — мой отец и его люди — делали и то, и другое. Они сколотили состояние, поставляя средства и возможности для острых ощущений этих больных ублюдков, и когда хотели, и своих, не задумываясь об этом.
В голове у меня звучал один из отцовских главарей банды. Он смеялся и разговаривал с моим отцом в темноте кабинета.
— …она сколотит нам целое состояние, эта новая маленькая блондинка.
— Ты ее испытал?
Смеются.
— Черт возьми, да. Такая чертовски тугая, что у меня член заболел. Нужно растянуть ее и заставить суку не рыдать. Это не займет много времени. Мои люди подготовят ее.
— Нам нужны хорошие фотографии, пока она не слишком потрепана. Как только включимся в сеть, ее расписание будет слишком заполнено, чтобы она успевала плакать. Поработай и над ее глотательным рефлексом тоже. Был клиент, который хотел вернуть деньги, потому что один из них не мог взять его в горло.
Опять смех.
— И я думаю, что его член не был таким уж впечатляющим.
Мой желудок сжался от воспоминаний.
Голова Арании тряслась, слезы катились из-под ее век.
— О нет. Стерлинг, скажи мне, что ты не…
— Нет, — перебил я, вытирая ее щеку большим пальцем. — Нет. Когда я был моложе, я ничего не мог с этим поделать. Когда я стал старше, я поклялся, что прекращу это. Когда я вернулся после войны и после Мичигана, я захватил Спарроу с единственной целью остановить это.
— Значит, все кончено? Нет детей…
— Спарроу больше не участвует в таком. Находясь в пустыне, мы вчетвером поклялись сделать все возможное для сестры Мейсона, для всех них. Потребовалось время, чтобы проработать детали.
Арания вздохнула и отвернулась, прижавшись щекой к моей груди.
— Как я уже говорил, Рубио МакФаддена не было в офисе моего отца, потому что имя МакФаддена тоже было хорошо известно. И до сих пор таковым является. Он сделал все возможное, чтобы дистанцироваться от этих слухов сейчас, когда его политические устремления выросли. Тогда, когда я был молод, он был всего лишь сенатором штата, а не сенатором США. Он работал по законам штата, чтобы помочь ему и его друзьям становиться все богаче и богаче, а также помогал местным политикам и законодателям похоронить их ужасы. Конечно, у МакФаддена есть и законное прикрытие — строительство. В строительстве много денег. Тогда это был один из лучших способов готовить заключения.
Я пожал плечами.
— С недвижимостью тоже было неплохо. Теперь все сложнее.
Она снова повернулась ко мне лицом и слегка приподнялась.
— Подожди, ты хочешь сказать, что этот человек, который хочет баллотироваться на самый высокий пост в Америке, был вовлечен в торговлю детьми и их эксплуатацию?
— Это часть того, что я хочу сказать. Я не святой, и даже не думай, что я святой, — сказал я. — Я управляю законной компанией, которая стоит миллиарды. Я также делаю плохие вещи. Это часть того, как я остаюсь у власти, и эта другая жизнь также хорошо оплачивается. Я не сдамся и не перестану делать то, что делаю. Я остаюсь у власти из-за Мисси, сестры Мейсона, чтобы использовать свою силу, чтобы остановить то, что с ней случилось.
— Сейчас с ней все в порядке?
Я покачал головой.
— По моему опыту, жертвы никогда не бывают в порядке. Они учатся выживать, и если я могу хоть как-то этому помочь, я это делаю.
Арания ахнула, села полностью. Она широко раскрыла глаза и обеими руками прикрыла рот.
— Что такое? — спросил я.
Глава 34
— Яна…? — спросила Арания, и в ее карих глазах было больше ужаса, чем мне хотелось бы видеть.
Я был уверен, что ей мерещатся ужасные вещи — и более чем вероятно, что они даже не были близки к ужасу реальности. Я глубоко вздохнул.
— Не мне рассказывать эту историю.
— О Боже, Стерлинг, в этом есть смысл. Она была так молода, когда вы наняли ее… Ой.
Я потянулся к руке Арании, поднес ее к губам и поцеловал кончик пластыря.
— Солнышко, она не любит об этом говорить…
Ее голова тряслась.
— Нет, ты что. Я бы не стала. Дело в том, что все подсказки были на виду, я просто не могла себе это представить.
Я склонил голову набок.
— Знаешь, почему эта мысль никогда не приходила тебе в голову?
На ее глаза снова навернулись слезы.
— Потому что… да и как я могла?
Мой палец коснулся ее щеки, я покачал головой.
— Потому что ты — солнце и свет. То, чем я управляю, — это ад и тьма. Я хочу, чтобы ты никогда не знала, никогда даже не представляла себе, что это существует. Я ненавижу рассказывать тебе об этом.