Алеата Ромиг – Круги на воде (страница 7)
— Как ты…?
Случай с её матерью был давным-давно, после рождения Николь и до Нэйта. Это была та часть семейной истории, которую никогда не упоминали.
Что случится с мамой, если Нат исчезнет? Не отбросит ли это её назад? Будет ли это следующим травмирующим событием?
Декстер продолжал шептать:
— Я не смогу помочь тебе, если они заберут тебя.
Изучая выражение его лица, Нат оценивала своего похитителя. Смогла бы она обогнать его? Он был высоким, выше её, возможно, ростом с её отца, и он был большим: не в смысле — толстым, а крепким и основательным. Этими же словами можно было описать его выражение лица. Крепкое и основательное, словно они обсуждали погоду, а не мамину душевную болезнь или её собственную.
— Но, если я исчезну, моя мама…
— Ты не исчезнешь, — успокоил он её, нежно поглаживая по пояснице большой рукой под свитером, но поверх топа. Для стороннего наблюдателя это могло показаться ободряющим жестом. — Не беспокойся, клопик. Веди себя так, как мы договорились, и тогда ты пошлёшь своим родителям запланированное сообщение. Ты не исчезнешь. Ты просто решишь, что не поедешь дальше Мюнхена и изменишь свои планы.
— Зачем мне это делать?
Они были уже почти на передней линии.
— Что, по-твоему, легче для твоей матери? Если её детка пропустит празднование Рождества, потому что она стесняется отчисления из университета, или если её малышка попадёт в психиатрическую клинику после помешательства по той же причине? Я имею ввиду, тот эпизод в самолёте… и катавасию сейчас? Случай можно назвать отрывом от реальности.
Может у неё действительно срыв. Как это реально может всё происходить?
И откуда Декстер знает о её отчислении? Она даже родителям не говорила.
— Я…я…
— Подходи, дорогая, — сказал Декстер, потянув её за руку, — наша очередь. Нелли Смитерс, — напомнил он мягко, когда они подошли к окошку.
Глава 6
Ф.Скотт Фицджеральд.
— Цель визита? — спросил мужчина с тяжёлым немецким акцентом, сканируя код паспортов под лампой и переводя взгляд с документов на их лица.
Декстер ответил, протянув бумаги и быстро схватив Натали за руку. Он уверенно, лишь с необходимым для убедительности количеством деталей, объяснил, что они молодожёны, приехали на праздники — отложенный медовый месяц из-за получения её паспорта с новым именем, о замках, снеге и магии. С каждым словом серьёзность ситуации удушающим облаком сгущалась вокруг них — в противовес его ответам; никому, кроме неё не видимая, сковывая тело и душу, туманя взгляд и крадя её возражения.
Его слова звучали невинно и легко. Никто, кроме Натали, не услышал правды. Его речь была злокачественной опухолью, вгрызающейся в её внутренности, пожирающей её будущее.
Хотя она слушала, её мысли занимали его угрозы о том, что они решат, что она сумасшедшая. Она вспомнила истории об иностранных психиатрических клиниках, вызывая образы мрачных одиночных комнатах без окон с одной раскладушкой. Ей не хотелось ему верить.
Психические отклонения не были сейчас таким приговором, как тогда, когда был поставлен диагноз матери, наука достигла большого прогресса, особенно в лечении посттравматического повреждения мозга. Это было причиной в случае с мамой. Но не для Нат. У неё не произошло несчастного случая. Вместо этого, если бы произошла ошибка в диагнозе, её бы признали сумасшедшей из-за наследственной склонности.
Она не была сумасшедшей. И её мама не была. Это было смешно. Германия — это современная промышленная страна с высококлассными докторами, участвующими в передовых исследованиях. Это не страна третьего мира. Здесь есть присутствие американских войск. Американское посольство…
Она гражданка США. В ней зародилось зерно надежды. Власти помогут ей. Ей просто нужно сделать всё правильно.
Она очнулась и вспомнила, что она часть происходящего фарса, подписанная на подтверждение сказки Декстера, только когда он толкнул её плечом.
— Разница во времени и несколько бокалов вина, — сказал Декстер со смехом офицеру.
Его смех звучал притворно весело, но во взгляде громко читалось требование слушаться и отвечать. Её сердцебиение ускорилось: за время для одного удара звучало два, если не три. Ускорившийся кровоток повлёк за собой недостаток кислорода, что привело к головокружению. Может, если бы она выпила ещё коктейля, не было бы так плохо.
— Миссис Смитерс, — спросил офицер, — чем вы занимаетесь?
— Ч…чем занимаюсь? — Она не ожидала этого вопроса.
— Да, мэм.
Декстер не подготовил её к этому.
— Я студентка… была.
Декстер обнял её за плечи.
— Полагаю, теперь она — жена.
Офицер кивнул, переводя взгляд с одного на другого. Наконец, он спросил:
— Кому-то из вас есть что заявить?
Рот Нат начал открываться, чтобы заявить своё настоящее имя. Но офицер не спросил её имя. Почему?
Он его уже знал — ненастоящее. Он к ней обращался, называя им, и она отвечала.
Прежде, чем слова её сформировались, офицер проштамповал каждый паспорт и протолкнул документы через стойку. Когда Декстер взял их, офицер кивнул.
— Хорошего путешествия.
Он повернулся к очереди:
—
— Следующий, — прошептал Декстер ей на ухо, переводя слово офицера.
Слово звенело в ушах Нат, когда Декстер повёл её в толпу. Кукольником, вот кем он был, способным управлять ею, дергая за ниточки и заставляя двигаться лишь нажимом на спину. Пройдя сквозь большую арку, они вошли в другое помещение, напоминающее железнодорожный вокзал или автостанцию в большом американском городе: Центральный Вокзал Нью-Йорка или, возможно, Объединённую станцию Чикаго. Звуки эхом отзывались от нависающего потолка и покрытого плиткой пола. Соединённый с современным аэропортом, он, тем не менее, казался чем-то из прошлого страны, из истории.
Он молча вёл её к скамье, где она села, подавленно делая всё, что хотел кукольных дел мастер. Толпа и сумятица исчезли в тумане отчаяния. Лица и голоса исчезли. Стало трудно дышать, и она прижала руку к груди. Может ли туман быть ядовитым? Или эта изнуряющая боль физиологическая? Не слишком ли она молода для сердечного приступа?
Почему лёгкие не наполняются?
Ответ стоял перед ней и смотрел на неё глазами цвета холодных океанских глубин.
Его план осуществился. Уйти от окошка пограничника было её финальной ошибкой, потерей последней возможности остановить это, что бы это ни было. Её глаза обратились в направлении, откуда они оба только что пришли, а мозг отчаянно пытался осознать ужасную ситуацию.
Натали моргнула раз, потом другой. Воздух медленно наполнял её лёгкие. Как на оживающем экране компьютера, туман стал рассеиваться, и мир вокруг приобретать очертания. Люди и шум. Она повернулась к своему похитителю, кладущему телефон в нагрудный карман куртки. Если он и разговаривал, она не слышала.
— Ты звонил ей… мне?
Он поцеловал её в макушку.
— Тебе не о чем беспокоиться.
— Но мои родители, она им напишет?
Натали не была в восторге от шато, но сейчас она хотела туда. Она не смогла остановить слёзы, когда представила картину: проснуться рождественским утром в красиво украшенном шато — её мама любила украшения, глубокий смех отца и добрый взгляд мамы, когда все пьют кофе, сидя около ёлки. Там могли быть и другие люди, но Нат была уверена непосредственно в своей семье. С момента её появления брат с сестрой, Николь и Нэйт, стали бы дразнить её малышкой. Она была малышкой не только для своих родителей, но и для них тоже. А теперь…
Слёзы размыли вид шумной толпы.
Декстер встал и протянул руку. Сцена, которую она вообразила, исчезла. Она опять тут, в руках этого… человека.
— Не надо слёз, клопик. Пока… Побереги их для меня.
По её спине побежал ледяной озноб, словно малюсенькими лапками миллиона мышей.
Они вышли наружу, и ветер раздул её волосы и обдал холодом кожу. Машина ждала. Когда они приблизились, Декстер заговорил с мужчиной в униформе на немецком — ещё один громовой удар. Натали не сможет попросить помощи, даже если захочет. Она свободно говорила на английском и французском, неплохо знала испанский, но немецкий был выше её сил.
Декстер открыл пассажирскую дверь и галантным жестом пригласил её сесть.