Алеата Ромиг – Круги на воде (страница 40)
— После нескольких лет твой отец выкупил долю моего. Это было выгодно. Дела у них шли хорошо, и мистер Роулингс выплатил моему отцу щедрую сумму. На эти деньги он начал бизнес с недвижимостью. Но не выкуп доли меня привлёк, а часть про объединение семей. Моя мать к тому времени тоже умерла, и у меня не осталось семьи. А я хотел. Потом я прочитал книгу и стал присматриваться к вашей семье. Тогда я понял…
Натали положила книгу на диван и соскользнула к его ногам. Она оказалась между его раздвинутых ног и, обнажённая под рубашкой, почувствовала, как сжалось в паху. Она посмотрела вверх на него и сказала:
— Тогда ты понял, что я принадлежу тебе… что нам суждено стать семьёй?
— Да, клоп. Что мы принадлежим друг другу. Я понял, чего я хочу, что мне нужно. И, понаблюдав немного за тобой, я сердцем почувствовал, что ты рождена быть моей королевой.
— Но мой отец… — Было непросто читать о том, какие вещи её отец делал с её матерью, но ещё сложнее сказать это вслух. — … она оказалась в роскоши?
— Это вопрос?
— Думаю, да.
— Я не брал историю твоей мамы как руководство. Это просто привело меня к пониманию того, как ты будешь реагировать. Думать. Твоя мама из простой семьи. Твой отец дал ей то, чего у неё никогда до этого не было.
Натали кивнула.
— Изменил её жизнь. А я из мира богатства, где есть всё.
— А ты ценила это?
— На самом деле нет. Это просто было. Я не задавалась вопросами. Теперь я ценю.
Декстер поцеловал её в макушку.
— Я люблю тебя, Нат. Не думаешь ли ты, что придёт день, когда тебе захочется написать нашу историю, чтобы наша дочь её прочитала?
Её щёки обдало жаром.
— Нет. Лучше я сохраню это в своём сердце. Но, если однажды я решу, что ей надо её услышать, я расскажу.
— Ты это сделаешь?
— Да. Мне мамина история помогла понять, что нет ничего неправильного во мне. Не я одна испытываю такие чувства.
— Какие чувства?
— Любовь такую всеобъемлющую, что она поглощает меня всю. Иррациональное и жгучее чувство доставить тебе удовольствие и сделать тебя счастливым подавляет всё остальное, даже чувство самосохранения.
— Нет. Твоя безопасность под сомнение не ставится и не будет. Я говорил тебе, что безопасность — это вопрос доверия. Ты доверяешь мне?
— Да.
— Какой ещё может быть ответ, если она приняла все те вещи, которые он с ней проделывал.
— Опасность, — продолжал Декстер, — это другое. Ведь твои слёзы не ставят тебя в опасное положение. Это никогда не искалечит тебя. Это лишь принесёт боль. В этом разница. То, что мы делаем, это контролируемая боль, осознание того, сколько ты можешь вынести и пожертвовать для меня. Это вид моих отметин на твоём теле и звук твоих криков. Но я хочу боготворить тебя, а не калечить.
Нат кивнула.
— Я понимаю. После нескольких недель в той комнате я боялась, но жаждала того, чтобы ты пришёл. Я боялась, что схожу с ума. В смысле — я не должна была хотеть твоего прихода после того, что ты делал со мной. — Она посмотрела на книгу. — Теперь я знаю, что я не сумасшедшая. Как сказала мама:
Глаза Декстера засияли, и он потянулся к пуговицам её импровизированного платья из его рубашки.
— Думаю, я лучше поимею тебя здесь, в нашей комнате, обнажённую и на коленях.
Её обдало волной облегчения, и она откинулась в желаемую им позицию.
— Я люблю тебя.
Он расстегнул её платье-рубашку и взглянул вниз между её раздвинутых ног.
— Ты влажная, моя королева?
— Да.
— Что ты сделаешь, чтобы заслужить право кончить?
Её сердце стучало в груди. Между бёдрами блестела влага.
— Как всегда, выбор за тобой. Я с желанием отдаю тебе контроль. Мой ответ — что угодно.
Глава 27
Энди Уорхол.
Тейлор шла на шаг позади своего мужа на пути к вилле возрастом не менее века, расположенной среди гор. У них ушло много времени, слишком много, чтобы найти её. Это сыграло на руку Декстеру Смитерсу.
Проблема была в том, что фамилия предка, владевшего ею, была не Смитерс. Богатство, которое Декстер получил от отца, исходило не только от инвестиций, которые он делал из денег от выплаты Энтони Роулингсом за долю в Корпорации КСР. Джонас Смитерс, отец Декстера, однажды был женат на Солане Беккерс из солидной богатой семьи, жившей на этой вилле в Австрии. До череды несчастных событий это была довольно многочисленная семья.
Когда Солана умерла, у них с Джонасом не было детей. Остальные Беккерсы к тому моменту тоже оставили этот мир. Ветви их довольно запутанного семейного древа постепенно обрубались, пока наконец не осталось ни одного Беккера. Не удивительно, что у Фила и Тейлор ушло много времени, чтобы разобраться в этом.
До того, как родилась первая жена Джонаса, было два брата Беккер, которые, как выяснили Фил и Тейлор, рассорились. Один брат остался в Австрии, разбогател и прославил фамилию. Другой уехал в Штаты и начал предпринимательскую деятельность по продаже машин. В то время в Штатах это было очень многообещающее направление бизнеса. Ханс Беккер не мог иметь детей и женился на женщине с ребёнком. В последствии он работал рука об руку с сыном своей жены, который, хотя и не взял фамилию Беккер, вел бизнес человека, который стал для него единственным отцом.
Ричард Лондон, приёмный сын Ханса Беккера, был по всем статьям достойным и уважаемым человеком. Так было до серии несчастий в середине восьмидесятых прошлого века, когда его мечты о процветании были разорваны в клочья. В их дом приехал брат жены, наркоман, закончивший тюрьмой. Наркотики привели к зависимости, когда тело требует новой порции любым путём, толкает для этого на преступление. Следующим ударом для семьи стала беременность старшей дочери.
Об этом периоде жизни Ричарда Лондона известно мало. Некоторые говорили, что старшая дочь умерла. Другие — что от неё отвернулись. Даже её имя было вымарано из семейных документов. Осталась только первая буква М. Это затрудняло поиски и вело ко множеству возможных вариантов. Фил и Тейлор планировали их изучить.
В настоящий момент их внимание было сфокусировано на Натали и Джонасе Смитерс.
Примерно через пять лет после пропажи или, по другим свидетельствам — смерти дочери, автомобильный бизнес Ричарда в северной части штата Нью-Йорк рухнул. И это было подозрительно. Процветающий, казалось, бизнес вдруг обанкротился. Жизнь Ричарда пошла под откос. Жена ушла от него без предупреждения. Его здоровье пошатнулось. Всё, что осталось у него — это младшая дочь. В отчаянии он связался с семьёй в Европе, о которой он только слышал.
Всё, чего он хотел — это обеспечить средства для существования своему единственному ребёнку. К счастью, дальние родственники с радостью приняли девочку. Для них это было благословением. Они приняли её в свою жизнь, и в свой дом, как дочь, которой у них никогда не было. После смерти Ричарда они удочерили её, дав ей фамилию Беккер.
Со временем Солана Беккер вышла замуж за Джонаса. Некоторые считали, что она стала причиной разделения корпорации КСР. Хотя между Энтони и Роулингсом отношения по-прежнему были дружеские, очевидно, что Солана Смиттерс и Энтони Роулингс не ладили.
Через шесть лет после того, как по обоюдному согласию пути Энтони и Джонаса разошлись, Солана заболела агрессивной формой рака мозга. Хотя Джонас не нуждался в богатстве Соланы, он его унаследовал, и вилла в том числе стала его. Джонас не думал о новой семье, пока он не встретил Серену Боуэр.
Серена была намного моложе Джонаса и подарила ему то, о чём он и не мечтал — сына Джонаса Декстера Смитерса. Когда листья семейного древа Смитерсов спланировали россыпью к ногам Тейлор и Фила, болезненное чувство дежавю обрушилось на Фила. От мысли о боковой ветви древа по фамилии Лондон его кожа покрылась мурашками. Он ещё не представил Роулингсам доклад о семейной истории Декстера. Нужно сделать более глубокий анализ. Фамилия Лондон была довольно распространённой, и, на данный момент, не было ясно, стоит ли за инициалом М. имя Мария.
Как бы то ни было, распутывая сложные перипетии истории семьи Декстера, Фил и Тейлор обнаружили существование виллы в горах Австрии.
Несколько евро нужному человеку из обслуги — и вот они идут к холму, на котором стоит вилла, в которой, очевидно, жила Натали. Богатство Беккер, а затем — Смитерсов было очевидно. Спрятанная в укромном месте вилла была роскошной и красивой. После рассказа фрау Шмит о спокойной, красивой, доброй девушке, страхи Фила стали рассеиваться.
До того момента, когда они спустились в подвал, и Фил нутром почуял, что тут таятся секреты. Когда они вошли в большую библиотеку с кинозалом на нижнем уровне, глаза фрау Шмит округлились.
Он пригляделся. Комната была более современной, чем остальной дом. Отделка дальней части комнаты была более новой, из дерева не такого старого, как остальное, дерева, хотя и похожей.
— Что-то не так? — спросил он на ломаном немецком.
Она затрясла головой: