Алеата Ромиг – Круги на воде (страница 14)
— Войдите.
Да, не только Натали была голодна. Но только ей нужно этого ждать.
— Фрау, пусть повар закончит с меню, которое я дал, и затем все могут быть свободны до завтрашнего утра.
— Сэр, мы можем остаться.
Он изобразил улыбку.
— Я сам по себе одинокий человек. Мне не нужна обслуга круглые сутки.
— Просто…
Он махнул рукой.
— Фрау, ваша оплата не изменится. Наслаждайтесь передышкой, пока есть возможность. Я приехал сюда в поисках уединения.
Она кивнула.
— Благодарю.
Глава 11
Лео Ростен
Натали разговаривала сама с собой на протяжении так называемого наказания, или что это было по воле Декстера. Она не говорила вслух, он мог смотреть в свою маленькую мигающую камеру. Может эта камера даже была со звуком. Она говорила в уме. Это помогало ей не заснуть. Если упасть в обморок, что было возможно, это помогло бы ей не чувствовать боль от этой позы на жёстком полу, но что потом?
Что он тогда сделает?
Он сказал, чтобы она даже не пыталась представить. По правде, она даже не могла позволить себе об этом думать.
Натали не упадёт в обморок. Она будет умолять. Она выживет. Она сделает это, не давая ему повода для ещё одного наказания или проявления власти над ней, которую, по его мнению, он получил. Если он будет холоден и невнимателен к ней, она ответит тем же. Она будет льдом бороться со льдом, не пасуя перед ним. Как-нибудь она сможет его убедить, что можно ей доверять, и потом, как только она окажется по ту сторону двери, снова на солнечном свету, она убежит.
Даже не важно, где они находятся. Не важно, куда он её привёз, в какую страну, здесь должно быть американское посольство. Её отец богат и влиятелен. У Энтони Роулингса есть друзья и партнёры по всему миру. Это, может, не настолько близкие друзья, которых приглашают в гости на барбекю, но такие, которые придут на помощь, если их позовут. Её отец небеса перевернёт для неё. В этом она не сомневалась.
Про Натали не забудут и не позволят пропасть только потому, что она якобы передумала встретиться с семьёй. Неважно, кто была та, другая женщина, Декстер ошибся в своих планах. Может её семья сейчас и в Ницце, но это не значит, что у её отца нет связей. Резкая смена её планов будет красным флагом для службы безопасности семьи, для людей Фила, знаком, сигнализирующим что нужно её найти. Когда они найдут ту Натали и поймут, что она самозванка, эта новость появится на всех международных каналах: Натали Роулингс пропала.
Время шло, и боль от её позы стала стихать, потом она перестала совсем что-нибудь чувствовать. Её конечности онемели, острое желание забыться сном превратилось в апатию. Чтобы сохранить способность мыслить, она обдумывала свою ситуацию. Было ясно, что она была целью Декстера с самого начала.
Но почему?
Что им двигало?
Раз она была раздета, сидела, нет — стояла на коленях на цементном полу, предположительно — в подвале, понятно, что присутствовал сексуальный мотив. Но тут должно быть большее. Он мог украсть любую женщину, но он этого не сделал. Он положил взгляд на неё. Не нужно быть гением, чтобы понять, что — большее — это деньги. Дочь Энтони и Клэр Роулингс была ценным товаром.
Всю её жизнь родители проповедовали осторожность и безопасность. Камеры и охрана были составной частью их жизни, но казались преувеличенной мерой. Натали за двадцать лет никогда не чувствовала угрозы. Может, от того, что команда Фила их предотвращала? Может, до неё не доводили все подробности, чтобы не волновать?
Чего это фальшивое чувство безопасности ей стоило?
Если бы она полетела в Ниццу на самолёте компании Роулингс, как хотела мама…
Запоздалое сожаление душило её, давило; слёзы текли потоком.
Натали вспомнила, как мечтала о жизни вдали от наблюдающих глаз отцовских охранников. Её не беспокоило их присутствие. Сознание, что за ней смотрят, не меняло её планы или поведение, потому что это было всегда. Но, всё же, часть её жаждала простой жизни, не хотела жить по высоким стандартам, установленным Николь.
Освободиться от ожиданий семьи Роулингс казалось мечтой. Если то, что происходило сейчас, и было воплощением мечты, то реальность кошмарна. Осознание того, что это действительно происходит с ней: обнажённость, холодная камера, близко стоящие остывшие питьё и еда, которые запрещено трогать, — вызвало новый поток слёз. Каждая текущая капля выжигала свой путь вниз по щеке, падая со скулы и приземляясь с тёплыми брызгами на груди. Кусочек её души присутствовал в каждой слезе, пока все эти частички не взмолились о воссоединении, чтобы вернуться вместе назад.
Она не сдастся. Натали питалась надеждой на свою семью, в которой была уверена. Роулингсы, не задумываясь, заплатят за неё выкуп. Её задачей было убедить Декстера, что они заплатят больше, если она вернётся невредимой, или, так сказать, — незапятнанной.
Подбородок Натали поднялся вперёд. Слёзы уже почти все высохли, и из носа перестало течь. Пора претворять свой план в жизнь. У неё было достаточно времени для раскисания. Теперь надо быть сильной и казаться равнодушной, такой же, каким казался он. Если Декстер верит, что она будет играть в его больные игры, пусть.
Сначала её настиг его запах, аромат одеколона. Это напомнило о его пиджаке, который он ей дал, чтобы укрыться в машине.
Всё ещё стоя лицом к кровати и подносу с нетронутой едой, Натали не могла видеть, что происходит, только слышать: стук шагов и шуршание колёс.
Колёс? Она действительно слышит движение колёс по твёрдому полу похожее по звуку на движение тележки?
Если бы она могла повернуться, но нет, она не даст ему возможность отомстить. Вместо этого её воображение наполнилось возможными вариантами. Она вспомнила тележки, на которых прислуга вывозила в поместье еду в столовую или в комнаты. Тележки были в отелях для обслуживания номеров. Все её мысли имели нечто общее — еду.
Её желудок, свыкшийся с пустотой, уже не урчал. До тех пор, пока во влажном, затхлом воздухе не послышались новые звуки — позвякивание и тихий перестук.
Она закрыла глаза и попыталась вызвать непищевые образы. Есть тележки, на которых в поместье, как и в отелях, горничные развозят постельное бельё и принадлежности. Этот вариант даже обрадовал её. Полотенце для ванной и простыни для постели. Такие простые вещи.
Натали отвергла ожидания. Если она не будет питать надежды, Декстер не сможет её разочаровать. Она боялась, что это будет хуже, чем наказание.
Проходили секунды, отмериваемые стуком его ботинок по цементу, и она подумала, собирается ли он говорить с ней, признать её послушание, что-нибудь. Предположения утомили её, возрождая боль в теле, восстанавливая кровоток, что дало болезненное ощущение в венах, словно уколы иглами.
Натали подавила крик, закусив губу, стараясь сохранять тишину, поклявшись не выдавать своих страданий. А потом Декстер изменил правилам, дав ей то, чего она боялась больше всего и верила, что только сама может найти — надежду.
Дверь с шумом захлопнулась. Натали решила было, что он снова ушёл, но тут её качнуло от обволакивающего тело тепла.
Приблизив свои губы к её шее, он обернул одеяло вокруг её плеч.
— Я очень горжусь тобой, клопик, — он поцеловал её в макушку.
Это было не просто одеяло. Это было согретое одеяло, наподобие салфеток в самолёте или белья, вынутого из сушилки. Мягкий тёплый ворс щекотал её озябшее тело. Кровь потекла ещё быстрее, разгоняемая предвкушением. Тепло было раем, но обстоятельства были адом. Удовольствие и боль. Натали не знала, что из этого подстегнуло её слёзы.
Декстер присел рядом с ней, запахнув плотнее одеяло. Затем, держа руки на её плечах, спросил, может ли она встать.
Натали уставилась на него.
Что-то в его взгляде изменилось. Он был светлее, спокойнее.
— Клоп, ответь мне.
Она попыталась поднять руки, хотя бы ладони. Руки весили тонну, поднять их на пару дюймов еле хватило сил. Ноги словно истыканные иголками макаронины с размягчёнными костями. Она затрясла головой.
— Я-я не думаю.
Что он скажет? Будет недоволен?
Декстер кивнул и встал. У неё упало сердце. Он оставит её здесь?
Сняв поднос с кровати и поставив его на пол, он одним махом наклонился и подхватил Натали с пола на руки, словно она ничего не весила.
Натали вскрикнула от боли, наполнившей ноги и пальцы на них. Это было хуже, чем судороги. Скрипнув зубами, она уткнулась лицом в его широкую грудь.
Она не искала утешения у него, но нашла. Его рубашка вызвала воспоминание о свежем воздухе — чистом и прохладном, так непохожем на то, что её тут окружало, а аромат одеколона добавил оттенков мускуса и специй.
Декстер сел на кровать, держа её на руках.
Она не знала, что сказать или сделать. Это был не тот человек, который поставил её на колени на несколько часов. Это он, и не он. Измождённая, она не могла собраться с мыслями.
— Скажи мне, — произнёс Декстер.
Натали взглянула вверх ему в лицо, пытаясь расшифровать загадку. Даже голос был другим. Может быть, от голода у Натали появились иллюзии. Она не была уверена, придерживается ли она ещё своего плана быть холодной. Ей хотелось ответить.
— Мои пальцы… — Её глаза с мокрыми от слёз ресницами закрылись. — Мои ноги…
— Они болят?
Натали кивнула.
Балансируя с ней на коленях, Декстер протянул свою большую руку к её ступне и резко сжал.