Алеата Ромиг – Круги на воде (страница 10)
— …и, по информации авиакомпании, её самолёт только что приземлился в Мюнхене. До следующего рейса два с половиной часа. По прибытии в Ниццу она пройдёт контроль. Она должна быть в аэропорту примерно в одно время с Николь. Мы оба будем там, или Фил подхватит их обеих, раз он обещал Натали.
— Это хорошо. Так она сейчас на земле в Германии?
— Да.
— Спасибо, Тейлор. Я ей позвоню, — произнесла, вставая, Клэр с воодушевлением от предвкушения услышать голос младшей дочери. Хорошо, что она не сказала мужу о своих тревогах. Он бы сказал, что она страдает гиперопекой. Кто бы говорил. Это не важно. На сердце её просветлело от мысли, что скоро они все будут вместе.
— Скажи ей, что Фил будет её ждать.
— Скажу, — бросила Клэр через плечо, торопливо выходя из кухни в сторону спальни, чтобы найти телефон.
Забыв про кофе на барной стойке около Тейлор, она думала о всех тех вещах, которые они смогут сделать вместе с Нат. Пока Николь и Нэйт будут впечатлять отца своими достижениями, они будут наслаждаться Ниццей. Тут есть кафе и магазины. Несмотря на прохладу, они смогут сидеть на уличных верандах и рассматривать прохожих, как они делали, когда Нат была маленькой девочкой. Они придумывали истории про проходящих людей, их прошлое и будущее. В этих историях уже было заметно творческое воображение её дочери.
Клэр была уверена, что именно эта склонность Натали привела к трудностям в Гарварде. Несомненно, она выбрала для обучения бизнес, чтобы последовать по стопам отца и брата с сестрой. Их младшая дочь не была создана для того, чтобы щёлкать цифры и драться за успех. Они вместе поговорят об этом, когда Натали приедет.
Они ждали, когда она сама им скажет, но когда этого не случилось, то решили, что лучше дать ей время разобраться самой, чем спорить с ней.
Когда Клэр взяла телефон, он ожил, издав сигнал СМС.
Она радостно провела пальцем по экрану.
— МАМА И ПАПА, Я НЕ ЗНАЮ, КАК ЭТО СКАЗАТЬ…
Клэр прижала ладонь к груди, её глаза наполнились слезами. В холодном французском воздухе медленно тянулись секунды. Её колени ослабли, и она рухнула на кровать, читая снова и снова текст сообщения. Не отдавая себе отчёт, она нажала кнопку ответного вызова.
Гудки звучали долго, потом прекратились. Никто не ответил.
— Натали! — закричала она в телефон.
Никого.
Связи не было.
У Клэр заболело сердце, и она позвала единственного человека, который всегда знал, что делать.
— Тони!
Его телефон, подключённый к зарядке на тумбочке, тоже просигналил. Это говорило о том, как он обрадовался приезду Нэйта. Обычно он никогда далеко не отходил от своего телефона.
Ужас, с которым Клэр проснулась, вернулся, крутя её желудок и ускоряя сердцебиение.
Голова кружилась, но она двинулась вперёд и отключила телефон от зарядки. На экране она увидела сообщение с тем же текстом.
— Тони! О, Господи. Наша девочка. Что-то случилось. Тони!
Тёмные глаза цвета расплавленного шоколада встретили её на полпути к первому этажу. Он, должно быть, услышал ещё её первый крик.
— Что такое?
Глава 8
Ницше
Натали резко проснулась. Она была в том состоянии, когда сон сталкивается с реальностью на пересечении сознательного и бессознательного, где воспоминания задерживаются только для того, чтобы быть вытолкнутыми, и конец одного это начало другого, где вспышками размываются связи и бледнеют линии.
Холодно и мокро.
Так холодно.
Она свернулась сильнее, плотнее, коленями упёршись в грудь, и обхватила их руками. Она жаждала тепла, но его не было в её теле.
Болел каждый мускул, словно она находилась в таком положении слишком давно. Болели не только руки и ноги, вопил от боли желудок. Он нуждался не в тепле, а в пище. Громкое урчание раздалось в его пустых стенках.
Где она, и почему так холодно и голодно?
Не видя, она потянулась за одеялом, покрывалом, чем-нибудь. Её холодные пальцы наткнулись на шершавую, царапающую поверхность.
Натали плотнее зажмурила глаза и прижала лицо к коленям, пытаясь избегать воспоминаний, материализующихся перед её закрытыми глазами. Если она не будет смотреть, не будет видеть — может всё окажется нереальным. Но душой и сердцем она знала, что ей не приснилось, и это не ночной кошмар. Глубокая боль в бедре с синяком подтверждала произошедшее: вспышки событий в самолёте, в машине, в комнате — всё это было в её реальной жизни.
Распахнув глаза, она переместилась в сидячее положение, всё ещё прижимая колени к груди и обхватывая ноги. Грубая поверхность оцарапала её сзади, когда она садилась, но она всё равно закончила движение только когда её спина столкнулась с чем-то твёрдым. Позади неё, сбоку от кровати, на которой она спала, была холодная, крашенная стена. Как и матрас, на котором она лежала, эта грубая поверхность обдирала ей кожу.
Её
Натали провела рукой по своим голым ногам, по одной, потом по другой. Её ноги, руки, всё тело были покрыты мурашками. Мелкие волоски на теле встали торчком, а соски напряглись. Ничего не было прикрыто, всё тело напоказ. Её одежда исчезла.
Со стучащими зубами и дрожавшим телом она безуспешно пыталась бороться со слезами. Это не может с ней происходить. Это не может быть правдой.
Когда её глаза привыкли к сумраку, вокруг стали проявляться детали её тюрьмы.
Здесь особо не на что было смотреть. Четыре одинаковые тусклые белые стены образовывали коробку, скорее прямоугольную, чем квадратную. Высокий потолок, покрашенный в тот же белый, что и стены, цвет отсутствовал. Она поискала светильник, хотя бы голую лампу. Тусклый свет, который позволял ей немного увидеть, был не от электричества, а шёл через узкую стеклянную полоску под потолком. Это было окно, но не из тех, что открываются. А если бы и открывалось, то было слишком высоко, чтобы добраться, и слишком узко, чтобы она пролезла. Она присмотрелась, и её внимание привлекла необычность окна. Стекло было бронированным и армированным, типа тех, что бывают в отреставрированных старинных замках, чтобы нельзя было проникнуть снаружи или нужно было удержать заключённых внутри.
Единственно, что нарушало одинаковость стен, это два дверных проёма. В одном была мощная деревянная дверь, закрытая и, конечно, белая, чтобы не нарушать монотонность комнаты. Ей не нужно было проверять, закрыта ли она. Отсутствие ручки говорило о том, что открыть её можно только с другой стороны. В другом проёме не было двери, просто дверная рама.
Быстрая вспышка…
Она моргнула.
Может ей почудилось? Она присмотрелась ко всем поверхностям, ища источник этого.
Опять…
Как и стены, крошечная вспышка была лишена цвета, такая быстрая и незаметная, что, если бы она моргнула в этот момент, то пропустила бы её. Дрожа на незатейливой кровати, она ждала и считала.
Двадцать две секунды.
Если бы в комнате было светлее, она бы не заметила это. Но она заметила.
Она считала опять.
Через двадцать две секунды вспышка повторилась.
Вспыхивало на маленькой кнопке, приютившейся на подоконнике. Хорошо замаскированная, она могла бы сойти за изъян рамы. Но изъяны не вспыхивают. Это была камера, и это значило, что за ней наблюдают.
Посторонний человек может и не знать, но видеонаблюдение было частью жизни Натали, пока она росла. Тогда это не беспокоило её. Но, опять же, тогда она была одета.
Было поздно притворяться, что она ещё не проснулась. Она сидела, и кто бы там ни смотрел, он заметил это. Её пустой желудок скрутило. Не кто бы то ни был, а Декстер. Человек в самолёте, в машине и в этой комнате. Именно он, без сомнения, снял с неё одежду. Чудовище, укравшее её жизнь. Он теперь знает, что она проснулась. Как долго она спала? Придёт ли он к ней? Он сам спал? Сколько времени сейчас?
Хватит ли ей смелости заглянуть в другую комнату?
Её желудок опять пожаловался.
Она пошарила в темноте, надеясь на одеяло, простынку или хотя бы чехол от матраса, что-нибудь, чтобы завернуться в это. Но ничего не было, только металлическая койка и грубый матрас.
Отвернувшись от окна, от камеры, Натали руками прикрыла грудь и внизу живота. Этого было мало, но она поспешила к открытому дверному проёму. Босым ногам было холодно на цементном полу, когда она двинулась вперёд.
Пройдя сквозь проём, она стала шарить по стене в поисках выключателя и по воздуху, если это шнурок. Нат ничего не нашла. Эта комната была без окна и темнее, сюда лишь просачивался тусклый свет из комнаты с кроватью.
Глаза стали адаптироваться к темноте, и стало возможно рассмотреть эту комнату: это была простая, но рациональная уборная. Всё было белое, отражающее свет, и это помогло ей увидеть перед собой стол с раковиной, сбоку — туалет, с другой стороны — старую чугунную ванную на ножках. Над ванной был прикреплённый к стене душ. Она протянула в темноте руку и поискала штору для ванной от душевых брызг.
Высоко над её головой загремели кольца по планке, но штора отсутствовала. Натали опустилась на колени и поползала по холодному полу в поисках полотенца или халата, чего-нибудь. Поднялась и пошарила по стенам. Пустые полки рядом с туалетом и пустой крючок — это всё, что она обнаружила.
Спасибо, что была туалетная бумага, но понадобится целый рулон, чтобы себя обернуть, и что, если он потом его не заменит?