Алеата Ромиг – К свету (ЛП) (страница 7)
Сестра Лилит не ответила, но я слышала, как открылась дверь, щелчок, и удаляющийся звук ее каблуков.
Моя тошнота понемногу отступала, я выдохнула и расслабилась на чистых простынях. Элизабет отрегулировала мое положение, положила подушки под ногу, в то время как Рейчел справа от меня подключала мою руку к капельнице. То как они болтали между собой, давало мне ощущение близости и безопасности. Впервые после того, как я очнулась после аварии, атмосфера не казалась мне неправильной.
Была ли Элизабет моей подругой, или возможно сестрой? Была ли у меня другая семья, кроме мужа? Были ли у меня дети? Родители мои и Джейкоба? Сколько нам лет? Моя рука опустилась на мои губы, чтобы остановить меня от попытки говорить. У меня накопилось так много вопросов.
Когда я опустила голову на подушку, мягкие голоса заполнили атмосферой дружбы, когда-то казавшуюся враждебной комнату. Мой предыдущий приступ тошноты прошел, но оставшийся пот охладил меня. Будто читая мои мысли, Элизабет укрыла одеялом мое дрожащее тело. Мне удалось слабо улыбнуться ей, меня укутало теплом. Мне очень хотелось услышать все, о чем они говорили, но в мгновение ока их голоса отдалились, и сон украл мой первый реальный шанс на получение ответов.
Глава 4
В мой сон просачивался разговор на повышенных тонах, резкие слова проникали в блаженную сцену передо мной. Я повернулась к голосам и вдохнула сладкий запах лаванды. Шаг за шагом я шла по фиолетово-белому лугу, а высокая трава щекотала мои голые ноги. Когда я остановилась под лучами солнца, мои пальцы погрузились в мягкую, прохладную землю, а моя кожа излучала тепло. На горизонте розовые и фиолетовые облака кружились вместе, как краски на холсте. Блестящее небо было словно пара голубых глаз, светящихся счастьем.
Я ощутила колебание голоса, немного, одно-два слова. Но затем оно обрушилось, словно волны на берег, которым суждено нести ураган, каждый удар все больше и громче, чем предыдущий.
Я осмотрела горизонт в поисках мира. Красочные облака потемнели и, зловеще пузырясь, меняли кристально чистые цвета на различные оттенки серого. Я трепетала перед нарастающим штормом, ветер завывал и длинные волосы яростно хлестали о мое лицо.
Чем больше ревел ветер, тем больше я осознавала свою обреченность. Нарастала паника. Просматривая все направления, я искала убежище от шторма, а затем меня разбудили резкие голоса.
— Мне нужно подтверждение, — прогремел незнакомый голос.
— Оно есть у вас, от меня, — прорычал Джейкоб. — Вы забыли, что я член Собрания?
— Собрание подчиняется Комиссии. ПОСТАНОВЛЕНИЕ поступило от Комиссии.
— Тогда позвоните им. Спросите! Я стоял перед ними и говорил почти час. Сам Отец Габриель дал одобрение. Я хочу, чтобы еда была здесь до того, как она проснется. Она ничего не ела почти неделю. Я больше не могу ждать.
— Успокойтесь. Иначе она проснется.
— Я спокоен. Скажите мне, что она может есть.
— Если…
— Никакого если, — прервал Джейкоб, — Что может выдержать ее тело?
— Когда я получу известие о том, что запрет был отменен, мы начнем с мягкой диеты: желе, суп, рис. Ей можно хлеб, но совсем немного.
— Тогда вперед. Идите и приготовьте все это. Я сказал вам, что запрет был снят. Если не верите мне, то позвоните им.
— Я не могу спрашивать Комиссию. Они должны сами уведомить меня. — Незнакомый голос запнулся, а потом продолжил, — Нет, не звоните….
— Это продолжается слишком долго, — сказал Джейкоб, его голос был жестким, но в нем звучало больше контроля. — Приветствую вас, Брат Даниель. Я с доктором Ньютоном. По-видимому, он не получил сообщение о моей жене… Да, он здесь… Я сказал ему… Да, позвольте мне передать ему телефон.
Джейкоб спорил с моим врачом? Что это был за доктор? Конечно, в этой больнице должно быть больше врачей, люди не контролируются Комиссией.
— Здравствуйте, Брат Даниель? — приветствие доктора Ньютона больше походило на вопрос, — Да, я понимаю, что он… Да, я понимаю, что Собрание — правящая партия и так, как он Член Собрания, его слово является верным. Я хотел бы…Сейчас же. До свидания. — Возникла пауза, затем доктор Ньютон продолжил, — Брат Джейкоб, я скажу Сестре Деборе принести еду.
Джейкоб выдохнул.
Тон доктора приобрел командные нотки, когда он подошел ближе к моей кровати.
— Вы должны разбудить ее и отвести в ванную. Ей долго не вводили катетер, и она давно в кровати. Но этот гипс не для прогулок. — Прозвучал сигнал на моей капельнице. — У нее будет прогулка, когда я получу одобрение. Я вернусь после того, как она поест. Затем осмотрю ее.
— Спасибо. — Гром ушел из голоса Джейкоба, но гроза все-таки осталась. — Вы должны понять мою настойчивость. Я не могу обрекать ее на голодную смерть, после всего, что она пережила.
— Я понимаю, но вы знаете, что все мы руководствуемся правилами. Я поклялся помогать людям, но у меня тоже есть семья. И поступающие указания обязательны к выполнению. Мы все это знаем.
— Да, это так, — сказал Джейкоб вызывающе. — Но не в этот раз. Я не позволю этого.
Слова доктора вернули меня в реальность с удвоенной скоростью. Я была во власти этих людей. Людей, которых я не могла видеть и вспомнить. Люди с пугающим тоном, правилами и указами. Я стиснула зубы и попыталась вспомнить. Ничего, чтобы подтвердить, что я принадлежу этому месту и ничего, чтобы это опровергнуть.
Подошел Джейкоб, и, убрав волосы с моего лба, сказал: — Я уверен, что ты не спишь. Я думаю, что даже ты не смогла бы спать при всем этом.
Даже я? Что это значит?
Я кивнула. Его большие руки задержались на моих волосах, я вспомнила часть моего сна, и мне стало интересно, были ли они русыми, как во сне.
— Сара, медсестра принесет поесть. Доктор Ньютон хочет, чтобы я помог тебе встать, прежде чем она придет.
Я протянула руку к повязке на глазах. И хотя я чувствовала, что волосы были влажными, повязка была сухой.
— Сестра Рейчел сменила ее. — Его пальцы собрали мои волосы. — Но она не смогла расчесать и заплести твои волосы, ты уснула.
В моей груди образовался комок. Она сменила мою повязку, и я пропустила это.
— Я собираюсь поднять тебя с кровати.
Одеяло соскользнуло вниз, и холодный воздух проник в мое теплое царство, но прежде, чем я замерзла, руки Джейкоба прижались к моей спине и ногам. Я вздрогнула, когда он меня поднял. От меня исходила боль. Задержав дыхание, я ждала, что он опустит меня в больничное кресло, но он этого не сделал. Вместо этого, Джейкоб прижал меня к себе и без каких-либо усилий отошел от кровати. Я прижалась к нему, обняв руками за плечи, и положив голову ему на грудь. Моя щека прижималась к его мягкой рубашке, и я вдохнула запах кожи и мускуса. С каждым шагом щетина на его подбородке задевала мою макушку. На секунду, что-то всплыло в моей памяти, но также быстро и исчезло.
Очевидно, мы пересекли комнату, так как Джейкоб сказал:
— Мы в ванной. Сестра Рейчел сказала, что утром ты справилась отлично, хотя я не уверен в том, как много ты можешь сделать сама.
Я протянула руку и указала, в надежде, что он увидит ручки, которыми я пользовалась ранее. Он понял, потому что аккуратно поставил мою здоровую ногу на пол и направил мои руки к ручкам. При мысли о том, что нужно сделать, кровь прилила к моим щекам. Я быстро опустила подбородок, не желая, чтобы Джейкоб заметил мое смущение. Ведь он по-прежнему оставался для меня незнакомцем. Для него мы были женаты. Он, несомненно, много раз видел меня обнаженной.
Его большие руки прикоснулись к моим щекам и подняли мое лицо к своему. Хотя я не видела его, мы были очень близко друг к другу. Его теплое дыхание щекотало мой нос, его слова были нежными и ободряющими.
— Я оставлю тебя в покое для того, чтобы ты могла уединиться, но ты так дрожишь, что боюсь, можешь упасть.
Я слепо повернула свое лицо к ручкам. Я столкнулась с капельницей, которую он установил рядом. Я не понимала, насколько сильно дрожали мои руки и ноги.
— Позволь мне помочь, — предложил он и отпустил мое лицо.
Моя дрожь ослабла от его тона. Это звучало так, будто он спрашивал, а не сообщал. Кивнув в знак одобрения, я отпустила руки и сложила их на груди. Джейкоб медленно переместил руки на подол моей ночной рубашки. Он медленно двигал платье вверх, его пульс под моими руками возрастал. Когда рубашка была выше талии, я ощутила, как напряглось его тело.
Я опустила подбородок, не уверенная в выражении своего лица. Было слишком много мыслей, которые пытались укорениться. Недоумение и неуверенность закрутились со смущением, и все же они, казалось, были мне недосягаемы. Глубоко вздохнув, я сконцентрировалась на насущной задаче. Джейкоб и я соблюдали тишину. Он говорил только, чтобы предупредить меня о наших дальнейших действиях, и я оценила это. Каждое из них, независимо от того, как нежно он пытался все сделать, приносило мне боль. После его сигнала, я закусывала нижнюю губу и задерживала дыхание. Это не останавливало боль, но, по крайней мере, я не морщилась. К тому времени как он переместил меня в кровать, предательский привкус меди дал мне знать, что я неоднократно прокусила свою нижнюю губу.
Тяжелая тишина окружала нас, пока мы ждали мою еду. Звук шагов Джейкоба, и редкие вздохи, говорили мне, что он тоже боролся с вихрем мыслей, хотя я сомневалась в том, что мы думали об одном и том же. С каждой минутой, я обдумывала варианты. Мне хотелось есть, но я желала большего. Мне нужно больше, чем это. Мне нужно понять, что случилось в той аварии, а также то, что происходило сейчас.