Алеата Ромиг – К свету (ЛП) (страница 68)

Если единственное, что производилось в его стенах, было производство восхитительных консервов, то у нас была история пропавших без вести, возможное налоговое некоммерческое мошенничество и уклонение от уплаты налогов Габриэлем Кларком/Гаррисоном Кларксоном. Если бы вместо этого была связь с историей о наркотиках, расследованием, которой я занималась первоначально, тогда для Бернарда Купера не было бы закрытых дверей. За полторы недели, чтобы сэкономить на крайнем сроке Бернарда, эта история, которая заняла у меня месяцы, могла дать ему возможность выступить на национальном уровне.

Поскольку кусочки паззла только что встали на свои места, я не поделилась ими, но я все сохранила на своем ноутбуке. Каждый день я также отправляла электронные письма себе с прикрепленными архивами, зная, что в случае пожара или взлома они, по крайней мере, существуют в киберпространстве. В качестве одной из последних мер предосторожности я сохранила все на жестком диске, который спрятан в ящике для нижнего белья. Хотя это казалось чрезмерным, я знала, что это важно. По этой причине я намеренно не хранила никакой информации на моем рабочем компьютере.

Я боялась, что сервер недостаточно безопасен.

Под натиском всего этого я стала почти легкомысленной. Я пробивалась через медицинский центр в поисках Трейси. И нашла ее сидящей в зоне для ожидания, ее колено подпрыгивало вверх и вниз. Как только наши глаза встретились, она встала и поспешила в мою сторону. Мой восторг испарился в морщинах вокруг ее глаз и ее нахмуренных бровях.

— Трейси, что случилось? Кто-то, кого ты знаешь…?

В этом не было смысла. Она не позвонила бы мне.

— Нет, — сказала она, беря меня за руку и проводя через двойные двери. — У меня есть хороший друг, который работает врачом на скорой помощи. Мы вместе оканчивали медицинскую школу. — Она говорила шепотом. — Несколько недель назад мы говорили о необычных случаях. И я упомянула о некоторых вещах, которые мы с тобой обсуждали. Затем прошлым вечером она позвонила мне. — Пока мы двигались по тихому коридору, было заметно, что она сильно нервничает. — Я обещала ей, что ты не будешь называть ее имя. Это серьезное нарушение "Сохранения медицинской страховки и Закона об ответственности", но, когда она рассказала мне о кончиках пальцев женщины, я пришла посмотреть. Вот тогда я тебе позвонила. — Мы остановились в отдельной комнате, где из-за двери раздались звуковые сигналы.

Трейси сжала мою руку и взволнованно прошептала, — Подожди, пока ты сама все это не увидишь!

Мое сердце усиленно забилось, когда мы приблизились к женщине в кровати. Она была подключена к множеству трубочек, соединенными с оборудованием. Ее правая щека была опухшей, пурпурного цвета, глаза закрытые. Трейси взяла руку этой женщины и повернула ее ладонью вверх. Ее пальцы были белыми, кожу недавно сожгли.

Я ахнула.

— Она говорила? Кто-нибудь знает, что случилось?

Трейси покачала головой.

— Нет, ее нашли возле Вудвард Авеню и Ричтон Стрит, бегущей и спотыкающейся без пальто и обуви. Водитель автомобиля поднял ее и привез сюда.

Мужчина сказал, что она была едва в сознании, когда он ее нашел, но к тому времени, когда он привез ее, она уже была без сознания.

— Она сказала ему что-то? Звонили в полицию?

— Я ничего не знаю о человеке, который привез ее сюда. Только то, что я тебе рассказала. ДПД прибыли, как только ее привезли сюда, но ничего нельзя сделать без ее заявления.

Я осмотрела ее с головы до ног, видны были только верхняя часть груди, голова и руки.

— Другие травмы?

Трейси кивнула.

— Опять же, у меня мало информации. Мы должны уйти отсюда, пока нас кто-нибудь не заметил. Именно поэтому я хотела, чтобы ты приехала сейчас, до утренней суматохи.

— Мы прошли через пост медсестер, — напомнила я ей.

— У меня есть несколько друзей. Официально, нас здесь никогда не было.

Я коснулась руки женщины и подумала о жертвах в морге Трейси. К счастью, несмотря на то, через что она прошла, эта женщина была теплой.

— Давай убираться отсюда, — сказала Трейси. — Пока ты обещаешь ей анонимность, моя подруга, которая была лечащим врачом прошлой ночью, сказала, что поговорит с тобой.

Я согласилась.

Несколько минут спустя мы сидели в кафетерии госпиталя, за чашками горячего кофе и говорили с доктором Дженнингс, молодой женщиной азиатского происхождения, с уставшими глазами и зачесанными назад волосами.

— Ты не можешь на меня ссылаться, — начала она.

Я помотала головой.

— Не буду. Я обещаю. Спасибо, что согласились поговорить.

Она кивнула на Трейси.

— Она рассказала мне, что ты пытаешься сделать. Как только я увидела кончики пальцев, я вспомнила истории Трейси. Поэтому и позвонила.

— Пациентка сказала что-нибудь?

— Нет, когда ее привезли, она была без сознания. Не только из-за полученных травм, она поступила с переохлаждением. Я думаю, прошлой ночью было около минус семи градусов.

Я сделала глубокий вдох.

— А что насчет доброго самаритянина, который подобрал ее? Ему она что-нибудь сказала?

Доктор Дженнингс покачала головой.

— Он сказал, что ее речь была бессвязной, она все время говорила про свет. — Доктор Дженнингс потерла виски. — Бедняга сказал, что он все время говорил ей не подходить к нему. Думаю, он боялся, что она может умереть прямо в его машине.

Мое тело охватила дрожь. Мне нужно поговорить с этой женщиной или с мужчиной, который ее спас. Свет должен был быть "Светом", он просто должен был им быть. Это было бы связью с мертвыми женщинами.

Доктор Дженнингс согласилась, что я могу подождать, пока пациентка не придет в себя, и если это произойдет до того, как узнают ее личность, и ее семья или полиция вмешаются в дело с запретом на посещения, я смогу с ней поговорить.

Я с нетерпением ждала, желая, чтобы мой ноутбук оказался здесь, чтобы я могла записать мои наблюдения и выпить третью чашку кофе. Без еды желудок продолжало крутить, создавая узлы на узлах. Возможно, именно поэтому я удивилась, когда одна из медсестер из отделения интенсивной терапии похлопала меня по плечу.

— Мисс Монтгомери?

— Оу! Да, пациентка очнулась?

— Нет, мэм, еще нет. Однако, вас кое-кто ожидает у поста медсестер.

Я распрямила плечи.

— Меня?

— Да, мэм. Он попросил, чтобы я нашла вас.

Я кивнула.

— Хорошо, — я поднялась, — спасибо.

Когда я следовала за крупной женщиной в темно-синем костюме, мой разум пытался понять, кто мог вызывать меня в больнице. Еще не было семи часов утра, и я даже не сказала Бернарду или Фостеру, где я.

— Привет? — спросила я осторожно.

— Стелла Монтгомери?

Мой лоб наморщился.

— Да?

— Меня зовут Пол. Я тот, кто нашел эту женщину прошлой ночью в Вудворде. У меня есть несколько минут до работы, если вы хотите получить мое заявление.

Мой усталый разум возвращался к жизни.

— Да, Пол. Я с удовольствием сделаю это. Спасибо большое, что помогли ей и говорите со мной. Могу я узнать вашу фамилию, и где мне встретиться с вами?

— Я предпочел бы сделать это без протокола, так что никаких имен и фамилий. Но я хочу помочь этой женщине. Я работаю в химчистке на Гранд Бульвар в новом центре. "Мартинс". Мы можем встретиться там?

Мое тело покалывало от волнения.

— Да, я понимаю. Я не буду называть ваше имя. Буду там меньше чем через полчаса.

— Там людно в это время суток, но в двух кварталах от Рынка и Стейт-Стрит есть парковка.

«За Рынком и Стейт-Стрит», — сделала я пометку в уме.

— Спасибо, Пол, я приеду.

Вероятно, это из-за кофе и отсутствия еды, но когда я приблизилась к рынку, моя хватка на руле усилилась. Это была не улица, а большое здание, заполненное разными заведениями. Оно называлась иначе, но люди, знакомые с этим районом называли его «Рынок». С годами местные укоротили его, называя просто Рынок. Свернув с главной улицы, я повернула на Стейт-Стрит. В этом районе было больше переулков, чем улиц. На площади толпилось много обслуживающего персонала.

Опустив стекло со своей стороны, я спросила:

— Можно здесь припарковаться?