Алеата Ромиг – К свету (ЛП) (страница 28)
Я вдруг переосмыслила каждую негативную мысль, которая у меня когда-либо возникала о Бернарде. О том, что если он и был напыщенным болваном, то это была маска, под ней был реальный человек. Почти на двадцать лет старше меня, он видел куда больше. Он варился в этом бизнесе две трети моей жизни. Прислушаться к его советам имело смысл.
— Спасибо. Я буду оставаться верной себе. Знать кто я, и кем меня вырастили мои родители. Вот почему я не перестану искать Минди. Это не значит, что я оставлю свою работу на тебя или WCJB телекомпания, на которую работает Бернард и Стелла.
— Я знаю, что не оставишь.
Я выпрямила спину.
— Я также не буду использовать мои отношения с Диланом ради получения информации, для того чтобы использовать ее в расследовании и раскрыть дело. Бернард кивнул, выражение его лица было нечитаемым.
— Тогда если верить твоим данным, то там полная задница. У меня есть готовые сюжеты на ближайшие три недели, и у Фостер кое-что припасено, я смогу пустить это в эфир. Но я хочу больше. Я хочу выяснить, что происходит с пограничным патрулем, и есть ли связь между наркотиками и ростом пропавших без вести женщин.
Я уже начала подниматься, когда он велел мне убираться вон, но после его последних слов я снова села.
— Что ты сказал?
Его темные глаза сверкнули.
— Ты хороший слушатель. Это одно из твоих лучших качеств. К твоему сведению, я не сижу в офисе весь день, раскладывая пасьянс, оставляя тебе и Фостер все веселье. Я получил свою должность, потому что тоже занимался расследованиями. Ты и Фостер хороши, очень хороши. Вот почему вы мои следователи. Но это не значит, что я забыл, как сидеть в окопах. Мне все еще знаком мой путь по городу, и меня манит моя доля приключений. То, что ты сделала с той подставной адвокатской конторой «Престон и Батлер» — не единственная наша зацепка в этом деле.
— Ты три недели твердил мне о наркотрафике. Теперь ты внезапно вставляешь дело о пропавших без вести женщинах в это уравнение. Думаешь, что они связаны?
Он пожал плечами.
Я наклонилась вперед и понизила голос:
— Не играй со мной. Если ты хочешь, чтобы я разгадала эту чертову головоломку, почему бы тебе не поделиться со мной своими размышлениями. Со мной, одним из твоих старших следователей?
— Ты задаешь хорошие вопросы. Время найти на них ответы. — Он прищурился. — Подумай об этом.
Я не отводила взгляд:
— Ты и не ждал, что я соглашусь попросить помощи у Дилана или буду шпионить за ним, не так ли?
Он пожал плечом.
— Это был тест, ты меня проверял…
Он поднял чашку кофе:
— Поздравляю, Стелла, ты его прошла!
Вместо того, чтобы чокнуться с ним чашкой, я пристально на него взглянула.
— Успокойся. Я только недавно получил чаевые, и в свете случая с Минди, думаю, что это дело заслуживает расследования. Мне нужно быть уверенным, что, если я дам тебе расследовать его, ты сохранишь холодную голову, и не позволишь личной жизни встать на пути.
Я вздохнула и сжала губы.
— Я имею в виду, не только детектива Ричардса, хотя я не хочу, чтобы он знал, или, точнее, чтобы Департамент Полиции знал, что ты ведешь расследование. Я говорю о Минди. Этот случай может ничего не показать, или же он может пролить свет на все. Единственный способ узнать — это делать то, что я сказал. Пошла вон отсюда. Иди, проверь, что происходит сегодня на границе, поговори с твоими источниками и возвращайся в офис сегодня же. Тогда я поделюсь с тобой своими наработками.
— Спасибо, Бернард. Я буду держать телефон заряженным. Если я не услышу тебя, то увижу сегодня.
— Будь в офисе в три, даже если не узнаешь ничего нового.
Я бросила пятидолларовую купюру на стол и с улыбкой сказала:
— Ты уже перешагнул достаточно границ. Я сама куплю себе кофе.
Глава 14
Лязг пряжки ремня о пол поведал мне об окончании моего наказания. Мои всхлипывания и тяжелое дыхание Джейкоба были единственными звуками, отскакивающими от стен в ванной и грохочущими в моей голове. Последнее слово, которое, слетело с моих губ, было — пять. Хотя все уже закончилось, память об этом отзывалась эхом на расстоянии.
Пять. Пять. Пять.
Мое сердце сжалось, забыв свой нормальный ритм, и замерло в грудной клетке, пока моя обнаженная грудь лежала на прохладной, гладкой поверхности раковины. Неопределенность парализовала меня, заставляя меня не двигаться, пока край раковины впивался глубже в мои бедра, и мои пальцы дрожали от того, что устали держать мое тело. Но главным, что не давало мне двигаться, было то, что у меня не было на это его разрешения. Каким-то чудом мои руки оставались там же, где их разместил Джейкоб, их сковало в тиски, и это удержало меня и спасло от падения. Хотя мои руки и находились там, где им приказал быть Джейкоб, совсем не моя воля удерживала их на том месте.
Я ушла. Не в буквальном смысле. Нет, в буквальном смысле, я была пленницей в жизни, которая мне была ненавистна. Теперь я поняла, почему я не помню: потому что я не хотела этого помнить. Я ушла метафорически в существование вне этого тела. Тем не менее, моя отсрочка была недолгой, и теперь я вернулась. Наказание было исполнено, но боль продолжалась. След от каждого удара ремня Джейкоба горел. Огнем прожигал путь к центру мозга по моим нервным окончаниям. Вспышка за вспышкой, пока все мое тело не поглотило пламя.
— Сара, ты можешь отпустить раковину.
Потребовалось мгновение прежде, чем мой мозг и руки заработали. Я услышала его голос, но не смогла ослабить хватку. Когда, наконец, я это сделала, мои руки безвольно упали к моим бокам. Моя щека все еще прижималась к умывальнику, я ждала.
— Поднимись и дай мне свои руки.
Ремень не коснулся лишь моей спины и верхней части бедер. Разворот тела вернул интенсивность каждого удара. Кусая губу, я ощутила медный привкус крови. Возможно, я прокусила ее, как и предсказывал Джейкоб. Я выпрямилась, по-прежнему, касаясь раковины, опустила подбородок к груди и протянула свои руки.
Взяв меня за руку, Джейкоб направил ее в сторону моих ран. Кончики моих пальцев нащупали воспалённую кожу. Мои пальцы отдернулись, как будто доказательства его наказания были словно ожоги от пожара. Следы от горячих углей ждали, чтобы вызвать больше разрушений.
— Ты чувствуешь следы?
Я кивнула.
— Сара, это наказание должно помочь тебе запомнить. Может, тебе нужна дополнительная помощь, чтобы вспомнить о том, что нужно говорить, когда я задаю вопрос?
— Нет, я помню. — Мой голос звучал тихо и подавлено. Это было не потому, что я кричала. Я сохраняла молчание на протяжении всего наказания, за исключением счета ударов. — Да, я чувствую их.
— Твоя кожа не повреждена. Я говорил тебе, что никогда не причиню тебе непоправимый вред. — Он снова переместил мою руку к следам от ударов. — Так как ты не можешь видеть, я расскажу тебе как, они выглядят. Это красные, припухшие, воспаленные отметины на твоей бледной коже.
Я проглотила рыдания, которые сотрясали мои плечи, когда представила каждый след.
— Ты, возможно, не помнишь, что пять — это стандартное количество ударов за провинности. Сколько нарушений ты совершила?
Мое сердце заколотилось до такой степени быстро, что я готова была упасть в обморок. Я не смогла бы выдержать больше десяти ударов. Не смогла бы. Повернувшись к нему, я подняла свое лицо и умоляла. Паника сквозила в моем голосе:
— Три. Пожалуйста, не… я… не смогу…
Он мягко прикоснулся к моей щеке:
— Остановись. Я сказал, что твоя честность заслуживает снисхождения. Пять — это все, что ты получишь сегодня.
Я кивнула, и облегчение меня захлестнуло от его помилования.
— Сара, я хотел, чтобы ты прикоснулась к этим следам потому, что они твои напоминания о том, чтобы не задавать вопросов. Сегодня вечером, когда ты будешь идти или сидеть, каждый раз, когда ты будешь чувствовать боль, считай это напоминанием, думать прежде, чем говорить. Ты сможешь сделать это?
— Да.
Он достал салфетку из коробки и вытер мои щеки.
— Тебе решать, необходимы ли тебе дополнительные стимулы для запоминания. Я не могу позволить, чтобы ты меня опозорила перед Отцом Габриелем или кем-либо еще. Даже твое поведение с Элизабет было недопустимым. Я должен буду обсудить это с Братом Люком. Как я уже говорил ранее, это все только для тебя. Только ты решаешь: поможет тебе сегодняшнее наказание вести себя достойно или же понадобится помощь. Сара, тебе нужны дополнительные напоминания?
Мои пальцы пробежались по горящим воспаленным рубцам снова, внезапно заинтригованные ощущениями.
— Нет, Джейкоб. Прости, что расстроила тебя. — Я пыталась нормально дышать. — Я бы хотела избежать дальнейших напоминаний.
Он коснулся губами моего лба:
— Очень хорошо. Я тоже на это надеюсь.
Пропало то жуткое спокойствие, которое пропитывало его голос, когда он вернулся в мою комнату после обеда. Эмоции снова наполнили его голос. Я обнаружила, что меня тянет к мужчине, который высоко оценил мой ответ.
— Теперь, — продолжил Джейкоб, убирая часть моих волос за ухо. — Когда мы все решили. Давай подготовимся к вечерней службе.
— Я… ты… Пожалуйста, разреши мне остаться здесь.
— Вздор. Никто, тем более жена члена Собрания, не может отказаться от прямого приглашения Отца Габриеля. К тому же, я буду счастлив, войти в храм за руку с тобой.
— Но….
— Сара, мы закончили. Вспомни, что я говорил. Наказание работает хорошо потому, что ответственность переходит от тебя ко мне. У тебя есть твои напоминания, чтобы помочь тебе избежать следующего наказания, но это нарушение, так же, как и наказание — уже дело прошлое. Это стало историей и сейчас самое время двигаться дальше. Нам нужно поесть и переодеться. Служба начнется через полтора часа, и как часть Собрания, мы должны прибыть на службу своевременно.