Алеата Ромиг – Искра (страница 5)

До финала оставалось два дня, и сейчас самое время создать видимость, убаюкать других игроков ложным чувством уверенности. Митчелл должен знать, что я не проиграю больше, чем было разрешено. Я не могла. Слишком многое зависело от моего успеха.

– Сука, ты знаешь, что случится с нами обоими, – прорычал он, приблизив губы к моему уху, – если ты не выиграешь.

Мои свежевыкрашенные ногти вцепились в его руку на моей шее, когда темные пятна заплясали у меня перед глазами. Внезапно его пальцы разжались. Порыв воздуха был подобен паяльной лампе, выстреливающей огнем в легкие. Я наклонилась вперед, обхватив себя руками, колени ослабли.

– Встань сейчас же, или ты не вернешься туда.

Когда свежий воздух вернул жизнь моему телу и разуму, я сделала, как сказал Митчелл, и выпрямилась. Наши глаза снова встретились. Вместо того, чтобы смотреть на него со страхом, как он, вероятно, ожидал, мой взгляд излучал огонь и ненависть. Мой тон понизился, поскольку моя интонация становилась сильнее с каждым словом.

– Ты, сукин сын, если ты еще когда-нибудь прикоснешься ко мне, ты покойник и не сможешь отвертеться.

– Ты потеряешь деньги босса, и не я буду тем, кто пропишется в гробу.

– Я работаю на перспективу, идиот. – Я расправила плечи, продолжая смотреть в его темные глаза. – Я понимаю, что ты получил эту работу няньки не из-за своих мозгов, так что позволь мне просветить тебя. Эти люди там, они чертовски умнее таких, как ты. Они слышали о моей репутации. Они проверяют меня. Я знаю, что, черт возьми, делаю.

Губы Митчелла сжались в прямую линию.

– Финал игры через два дня, – продолжила я. – Проигрыш сейчас увеличит шансы на то, что другие игроки будут недооценивать меня потом. Я также хорошо понимаю, как много мне нужно выиграть, чтобы обеспечить себе место в каждом раунде. – Я разделяла свои слова по мере того, как росла моя решимость. – Я не сомневаюсь, что не только пройду в финальный раунд, но и выиграю джекпот в субботу, и когда я это сделаю, первое, что я скажу Андросу, – это то, что ты только что сделал. – Неприкасаемая. Звучит знакомо? – Угрожающая улыбка появилась на моих губах, когда я застенчиво наклонила голову. – Или еще лучше, я попрошу его об одолжении. Видишь ли, он довольно щедр, когда я приношу ему выигрыши. Он охотно исполнит мое заветное желание.

– Следи за собой.

– Иди, сделай телефонный звонок. Попрощайся со своей несчастной женой — моя милость сделает ее вдовой. – Я выдавила смешок, оглядывая его с ног до головы. – Черт возьми, она, наверное, поблагодарит меня.

Митчелл ощетинился и сделал шаг назад.

– Делаю свою работу, мисс Миллер. Наблюдаю за тобой. Слежу за деньгами босса.

– Знаменитая няня. Такая высокопоставленная работа. Твоя мама, должно быть, гордится тобой. – Когда Митчелл не ответил, я продолжила. – Раз следишь за мной, тогда, блять, и следи.

Я указала в его сторону, подчеркивая свои слова.

– Ты прикасаешься ко мне в последний раз. Сделаешь это еще раз, и я не буду ждать Андроса. Я сама тебя грохну.

С последним словом я отступила в сторону и, повернувшись, исчезла в женском туалете. Когда дверь успешно закрылась, я глубоко вздохнула. Прикрыв глаза, я прислонилась к прохладной кафельной стене.

Митчелл прав насчет ожиданий Андроса.

Неудача не вариант. Ставки слишком высоки.

Сделав глубокий вдох, я подошла к зеркалу. Проведя кончиками пальцев по шее, я подняла подбородок и осмотрела ставшую чувствительной плоть.

– Тупое животное, – пробормотала я, открывая сумочку и доставая пудреницу.

Несколько мазков и красные отметины, оставленные Митчеллом, замаскированы. Опыт подсказывал мне, что чувствительность будет не так легко снизить. Я преуспела во многих вещах. Жизнь была жестоким учителем. Прятать синяки было детской забавой, начальным образованием. Если бы жизнь была университетом, у меня была бы докторская степень.

Наклонившись вперед, я провела кончиком пальца по левой щеке. Цвет под слоями консилера и тонального крема переливался от зеленого до бледно–желтого. Другими словами, синяк почти зажил. Эта красота исходила не от Митчелла, а от самого Андроса, напоминая о том, кто был главным хранителем моих секретов, и кто принимал решения. После стольких лет за пределами Чикаго я совершила ошибку, честно ответив, когда он сообщил мне об этой работе.

Я не хотела быть здесь.

Я бы пошла куда угодно.

Мой палец скользнул по ушибленной щеке.

Я понизила голос.

– Ублюдки. Я жду своего часа. Пройдет совсем немного времени, и я заберу то, что принадлежит мне, и уйду.

Мое чувство не было детским желанием новой жизни, такой как сказки и ложь, которые мне рассказывали до того, как у меня отняли семью. Я знала, что рыцаря на белом коне не существует, и ждать Прекрасного Принца было пустой тратой времени.

Единственным человеком, который мог спасти меня, была я сама.

Однажды так и будет.

Я расправила плечи и посмотрела себе в глаза.

Сегодня не такой день. Это не тот риск, на который стоило идти.

Мои приоритеты высечены в камне.

Некоторые вещи стоили пожизненного заключения, и я бы на него пошла. Тем не менее я сохраняла надежду на условно–досрочное. Заставив себя улыбнуться в зеркало, я сказала себе, что заработаю его либо хорошим поведением, либо действительно плохим. Свобода заработана или свобода украдена. Мне все равно.

Андрос владел моими секретами, но, к счастью, не моим сердцем. В течение последних пяти или более лет мое тело также было вне его досягаемости. Вор в законе Ивановской братвы – русского братства – и я пришли к взаимопониманию.

Мой желудок скрутило.

Несмотря на это соглашение, я все еще принадлежала ему, что делало меня неприкасаемой для остальных в братве. В то же время он был волен делать с другими женщинами все, что ему заблагорассудится. Честно говоря, я полагала, что ему наскучила, но все же отказалась от того, что он получил. Новая договоренность была лучшей из всех до сих пор. Однако, как и во всех переговорах по договоренности, все может измениться в одночасье. В случае Андроса и братвы Иванова подбросить десятицентовик был бесполезным шансом.

Килограмм кокаина.

Партия метамфетамина, героина или новейшего уличного фаворита – оксикодона.

Выплата в миллион долларов.

Незаконная поставка оружия.

Мир Иванова располагался на границе Канады, в черте города Детройт. Возможности были безграничны. Морские пути в страну и из нее были воротами к богатству и власти.

Подняв подбородок перед зеркалом, я выдохнула и уставилась в свои собственные зеленые глаза.

Сегодня я сосредоточусь на следующем часе игры в покер, а потом смогу отдохнуть.

Открыв дверь в коридор, я замерла и ахнула.

Последний раз я такое видела только во сне.

Я потянулась вперед. Под моим прикосновением билось сердце, его тепло излучало жар, как пламя от костра. Черт.

Это был не сон и не призрак.

Глава 3

Патрик

Ее зеленые глаза широко распахнулись, и она запнулась, когда ее нежная рука коснулась моей груди. Прикосновение мгновенно вспыхнуло, превратившись из искры в пламя. Мэдлин, должно быть, тоже это почувствовала, потому что так же быстро отдернула руку.

Мой тон понизился.

– Миссис Келли, прошло много времени. Добро пожаловать обратно в Чикаго.

Мэдлин вздернула подбородок.

– Это не мое имя. Возможно, вы меня с кем-то путаете.

Ее внутренняя реакция не соответствовала словам. Мэдлин была азартным игроком, но когда она увидела меня, ее маска разбилась вдребезги. Несмотря на ее попытку казаться равнодушной, тело выдавало ее. Ее учащенное дыхание, приоткрытые губы и раздувающиеся ноздри были лишь немногими признаками.

Боже, она была потрясающей.

У меня не было никаких сомнений.

Может, прошло семнадцать лет с тех пор, как я в последний раз видел ее, но я узнал единственную женщину, которая взяла мое имя и сердце.

Я не ошибся.

Мое тело знало её так же хорошо, как и разум.

Легкая усмешка появилась на моих губах, когда я оглядел ее от блестящих черных волос до туфель на высоких каблуках. Уже не ребенок, Мэдлин Келли была всем, что я помнил, и даже больше. Она стояла, как королева, какой я всегда ее считал, плечи были расправлены, шея прямая. Соблазнительный аромат ее духов плыл вокруг тонким облаком. Как сельская местность после дождя, она вызвала у меня образы цветов возле коттеджа. Ее платье было роскошным, возможно, оригинальным дизайнерским, и то, как оно подчеркивало ее грудь, вызывало у меня желание сорвать его с ее изгибов. Туфли на ее ногах, без сомнения, были высокого класса. Бриллианты в ушах, и на ней было больше косметики, чем я предпочитал. Тем не менее, под дорогой оберткой она определенно была той женщиной, которую я помнил.