Альдо Николаи – Бабочка… Бабочка и другие пьесы. Итальянская пьеса XX—XXI века (страница 7)

Эдда. Приятных воспоминаний хочется.

Элио (с интересом). А есть неприятные, те, которых вы не хотите вспоминать?

Эдда. Да, есть.

Элио. Что, например?

Эдда. Это тебя не касается.

Длинная пауза. Элио подходит к ней, собираясь что-то сказать.

Запыхавшись, вбегает взволнованная Фока.

Фока. Синьора!.. Синьора!..

Эдда. В чем дело? Что-то случилось?

Фока. Ваш отец, он…

Эдда. Он что?

Фока. Он умер.

Эдда. Да упокой Господь его душу. (Крестится. Элио). Кончились его страдания. (Фоке). Скажи сиделке, пусть она поможет тебе одеть его и приготовить к погребению. Мы придём позже. Я… и он… (Указывает на Элио). Молодой человек останется у нас. Приготовь ему ванну, подбери пижаму и халат. Теперь, когда моего отца больше нет со мной, он составит мне компанию. (Царственным жестом). Ступай, Фока, ступай.

Фока внимательно смотрит на Элио. Выходит.

Отмучился, несчастный старик.

Элио. Мои соболезнования… мне очень жаль, синьорина…

Эдда. Тебе-то что за дело, что мой отец умер? Никакого.

Элио. Но я появился здесь в такой скорбный для вас момент…

Эдда. То, что ты появился в этом доме в такой момент, может быть, тоже знак судьбы.

Элио. Во всяком случае, это очень печальное обстоятельство, и я…

Эдда (резко). Хватит! Смерть – не та тема, что доставляет мне удовольствие… а только расстраивает… Подай мне успокоительное.

Элио растерянно рассматривает лекарства на столике.

Побыстрее не можешь?.. Оно в большом флаконе… на подносе… Тебе придётся научиться распознавать мои лекарства.

Элио берет флакон с успокоительным и протягивает Эдде.

(Принимает таблетку). Ты, наверное, считаешь, что я должна была устроить сцену отчаяния… биться в рыданиях… ломать руки от горя…

Элио. Да нет, я…

Эдда. Молчи. Дай мне сказать… И сядь, не маячь перед глазами!

Элио покорно садится в кресло.

(Опустошает бокал с вином). Он не был моим отцом.

Элио (с изумлением). Как это?

Эдда. Ты плохо слышишь? Я сказала, он не был моим отцом.

Элио. А кто же он тогда был?

Эдда. Старик. Обыкновенный старик. Я подобрала его на улице несколько лет назад. Взяла в дом, чтобы мне не было одиноко по ночам. А чтобы он не засыпал, я давала ему возбуждающие средства. Видимо, переборщила. Все-таки он был стар, и сердце не выдержало… Ты понимаешь, о чем я говорю?

Элио (глядя на неё с ужасом). Понимаю…

Эдда. Он умел слушать… добрый… кроткий… И глухой. Совсем глухой. Встань.

Элио встаёт.

(Достаёт из ящика комода чёрную вуаль, набрасывает себе на голову. Торжественно). Идём, Элио. Пойдём к нему. Подай мне руку. (Уходят).

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Та же обстановка. Десятью днями позже.

Эдда, в нелепом платье для торжественных приёмов, в макияже и с укладкой, сидит в кресле и курит.

Элио, слегка облагороженный – фланелевые брюки и кашемировый свитер, – развалился в углу дивана с мрачной физиономией. Также курит.

Эдда (посмотрев на Элио и покачав головой, бросает ему ключи от бара). Выпей что-нибудь, это поднимет тебе настроение.

Элио (ловит ключи и идёт к бару). А вы что будете пить?

Эдда. Ничего. Печень. Врач запретил мне спиртное. Не понимаю. В моё время люди пили и ели втрое больше и умирали при здоровой печени. А сегодня все ходят вот с такой огромной печёнкой. Как гуси… Уверена, у тебя тоже печень не в порядке.

Элио. Не думаю.

Эдда. Подожди немного и сам убедишься. От этого никуда не деться. Когда-то был железный век, за ним золотой, а сейчас мы на пике печёночного века.

Элио возвращает ей ключи, которые она убирает в сумочку.

Чем сегодня занимался?

Элио. Спал до полудня… Потом сходил за газетами…

Эдда. Я давно перестала их покупать. Развернёшь – и рискуешь заработать инфаркт. Хотя многие их читают. Топят собственные горести, читая о чужих. Если бы каждый больше думал о своих проблемах, как это делаю я, его бы меньше интересовало то, что происходит в мире. Я как-то раз послала к черту одного придурка, который пришёл ко мне с просьбой подписать петицию в защиту мира. Если люди хотят перерезать себе глотки, не надо лишать их этой возможности. Чем реже будет население на этой земле, тем чище воздух.

Элио. Знаете, если бы все рассуждали, как вы…

Эдда. …мир в перспективе стал бы гораздо лучше.

Элио. Ну да, и в нем жили бы одни дикари.

Эдда. А разве их и сейчас не полным-полно?

Элио. Если бы люди были внимательнее друг к другу… если бы помогали друг другу…

Эдда. Ты говоришь как подрывной элемент.

Элио. Какой ещё элемент! Я просто думаю, что…

Эдда. А ты не думай. Трать меньше энергии.

Элио. Но мои мысли…

Эдда. Они мне не интересны. Я держу тебя при себе не для того, чтобы выслушивать твои мысли, а для того, чтобы ты выслушивал мои. Ясно? Как тот, который умер.

Элио. Он был глухой.

Эдда. А ты нет. Вот и пользуйся этим, потому что всегда есть, чему учиться. Сиди молча, пей спокойно свой виски и не создавай себе проблем. Тем более, что ни ты, никто другой не решите их. У тебя всего одна жизнь. Так старайся получать от неё удовольствие, как это сделала я. Ты видишь, теперь я живу безмятежной жизнью, без сожалений и угрызений совести.

Элио (с издёвкой). В самом деле?

Эдда. Вы, сегодняшние молодые, сами не знаете, чего хотите. Вас все не устраивает. В отличие от вас, наше поколение было похоже на птиц, счастливых уже только потому, что живут на этом свете… Мамма миа, какой скачок сделало человечество!.. Ты бы назвал это прогрессом… но что он дал, этот прогресс, людям? Горы техники. Люди потеряли себя… они раздавлены этими мегатоннами металла. Я часто спрашиваю себя, что будет с миром, если он пойдёт такими шагами и дальше? Посмотри, что делают люди с флорой… с фауной… со всем тем, что им дала природа… Они разрушают все это!.. Бабочки… ты не обратил внимания, что они почти исчезли? За все прошлое лето я увидела только одну… Причём такую маленькую и слабую, что у неё не было сил даже летать… Несчастная белая бабочка…

Элио (иронично напевает). Бабочка, бабачушечка…