Альда Дио – Соль и вино (страница 9)

– Двадцать два. И я не хотела.

– А сейчас, стало быть, хотите?

– Это не имеет значения.

– Полагаете, что ваше желание не имеет значения, раз на кону благополучие винодельни? Что ж, вы умны, Клариче. Умны, молчаливы, жестоки к себе и… Добавите к портрету что-то еще?

Я мотнула головой.

– Значит, вот кому придется подыскать мужа – молчаливой принцессе с суровым взглядом и огромным состоянием. И какого мужчину принцесса желает видеть рядом с собой?

Наконец.

Я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы выдать заготовленную речь.

– Порядочного, честного и титулованного. Обязательно с крепким здоровьем и в средних годах, лет тридцати пяти. И… Мне надобно, чтобы он был флорентийцем, вхожим в синьорию.

Дядя остановился, так и не шагнув на залитую закатом площадь. Небесный глаз сверкнул в недоумении.

– Разве же вы не собираетесь вернуться на винодельню?

– Собираюсь.

– Стало быть, рассчитываете, что управитель Флоренции покинет город?

– Не рассчитываю.

– Мадонна, позвольте уточнить, правильно ли я вас понял: вы желаете выйти замуж, а затем проживать с мужем порознь?

«Да. Да, это именно то, чего я хочу», – кивнула я.

– Господь всемилостивый, вы это серьезно. – Улыбка вмиг сползла с его лица, и голос сделался тише. В полшага он приблизился ко мне, обдав терпким запахом табака, и широкая ладонь сжала мое плечо. – Вы серьезно говорите, что наследница богатств Висконти – тихая и прекрасная, как весенняя ночь, – желает выйти замуж за члена синьории, чтобы тот навещал ее по праздникам, а в остальное время прохлаждался во Флоренции без присмотра жены?

По всему телу вдруг пробежала странная мелкая дрожь. Она растворилась где-то в солнечном сплетении, но до этого заставила приоткрыть губы и вглядеться в смуглое лицо, нависшее надо мной. Что-то взволновалось внутри, пугливо отзываясь на его слова и аромат.

Я заставила себя кивнуть. Отпустив меня, размашистым шагом дядя направился на Пьяцца-дель-Дуомо. Туда, где в нежных лучах розового солнца возвышался купол Санта-Мария-дель-Фьоре.

Пара мгновений потребовалась, чтобы дымка его слов рассеялась, лишь затем я подобрала юбки и засеменила вслед за мессиром Альтьери. Догнать его было не так-то просто – на один шаг великана приходилось три моих.

– Мессир! Что вы имели в виду? Я не шутила, когда…

– Т-ш-ш! – шикнул он.

Я опешила, дернувшись от неожиданности.

Дядя только что шикнул на меня? У меня есть дядя и он на меня шикает?!

– Мессир, при всем уважении, вы не можете так…

– Тише, принцесса. В своих попытках решить дела вы упускаете самое важное.

– Что?

– Красоту.

Дядя кивнул куда-то вверх, и мой взгляд взлетел ввысь – в пурпурные облака, лежащие на макушке соборного купола.

Ave Maria, gratia plena, Dominus tecum…[7]

Рука сжалась вокруг гранатового креста, покуда в мыслях проносились строки молитвы. Собор Дуомо затмевал само небо, возвышался надо мной белокаменными фасадами. Поверить в его рукотворность было так же невозможно, как солнцу встать на западе, а зайти на востоке.

Должно быть, Господь спустил это чудо с небес и водрузил в центре Флоренции, иначе как нечто столь монументальное могло здесь оказаться? И красивое. Боже, как же он красив!

Резные статуи глядели на меня из каменных ниш – те заканчивались где-то высоко под облаками, круглые оконца выпивали розовые лучи, втягивая их внутрь, а одно из облачков зацепилось за шпиль стройной кампанилы. Столь высокой и прекрасной, что смотреть на нее было больно – ослепляющая красота щипала глаза, а высота собора заставляла шею ныть.

И не было в нем ни сверкающей пошлости, ни непристойной вульгарности золота: Дуомо возвышался над Флоренцией с величественным спокойствием, не требующий украшений, – так пастух следит за разбредшимися в низине овечками.

Взгляд карабкался по неописуемым фасадам, когда над ухом разлился тихий голос дяди:

– Дух захватывает, не правда ли?

– Да… – изумленно шепнула я. – Но как это возможно? Собор огромен, а купол… И вовсе не выглядит рукотворным.

– О, вы правы. Любой купол обрушил бы собор из-за своих размеров и тяжести, поэтому Дуомо строился несколько столетий. Пока не родился безумец, заявивший, что знает решение.

– И какое же?

– Сделать два купола.

Что?

– Один – внутренний, выполненный косой кладкой, как римские дороги, именно он и держит внешний с помощью множества арок. И очень успешно. Собор действительно превосходит все мыслимые ожидания, хоть на его строительство и ушло столько времени.

Несколько столетий… Столь удивительная красота, но сколь великая жертва? Что может заставить людей не покладая рук работать свыше нескольких сотен лет?

– О чем вы думаете, мадонна?

– Я… – Неловко сглотнув, я уронила взгляд под ноги.

Я могу никогда более здесь не оказаться, и он ведь сам спросил…

– Я думаю о причинах, что заставляют идти против законов природы и человеческих сил, чтобы сотворить невозможное.

Все. Сейчас решит, что я глупа, и вопросы мои глупы, и такую недалекую деву будет легко провести. Лучше бы молч…

– О, причина одна, мадонна. Мечта.

Мечта?..

– Что еще заставляет нас поверить в себя и ежедневно исполнять долг, каким бы тяжким он ни был? Зачем человечество открывает новые земли, переплывает океаны, подчиняет стихии? Что становится движущей силой новшеств, что заставляет взять в руки кисть или долото, что дарует цель, наполняет сердце радостью, а жизнь – смыслом?

Я безмолвно внимала речам, пока закатные лучики целовали его бронзовые скулы. От глаза тянулась сеть улыбчивых морщинок.

– Мечта, принцесса. Все ради мечты. О чем мечтаете вы?

Я… Что бы сказал дедушка? А Антонио?

– Я мечтаю жить праведно, исполняя долг наследницы винодельни Висконти.

Губы Алонзо расплылись в хитрой ухмылке, прежде чем он навис надо мной, заслоняя солнце, а черная борода защекотала шею.

– Лгунья, – шепнул он.

Щеки вспыхнули, и я отпрянула от огромного тела, как от огня.

– Вы не смеете обвинять меня во лжи. Вы… вы…

– Кто?

– Вы не знаете меня!

– Я знаю, что вы хотели сказать другое.

– Я хотела сказать, чтобы вы не судили о других, не узнав их!

– Думаю, обо мне вы суждение сложить успели.

«Как же не сложить! – Я отвернулась от дяди, подставляя ускользающему солнцу свой профиль.