Albireo MKG – Око силы (страница 21)

Мне всегда смешны любые исследования и рассуждения на тему – кто лучше, мужчины или женщины, или кто равнее, или кто злее, или от кого все беды.

Никто. Мы равны. Равнонужны и равнополезны. И равновредны. И жизнь – это мы вместе. А не мы против друг друга. Когда мы против друг друга, это ведет к смерти красоты, а значит, к смерти смысла жизни. И есть хороший критерий, как определить, кто женское начало, а кто мужское. Ты придумываешь огонь и объясняешь его пользу или добываешь его?

Каждый раз, засыпая, я боюсь, что проснусь и окажется, что мне все приснилось. Что рядом со мной не счастье, а одиночество. Я только стараюсь, чтобы это не приняло совсем безумную форму. Иногда, я замечаю, что я боюсь даже моргать. Потому что боюсь пропустить каждый момент моей неожиданной новой жизни.

Мы так сдружились с младшим братом Демона. Он любознательный ребенок, быстро учится, и очень хочет мне помогать, я даже даю ему делать какие-то несложные задания, из своей работы. Демон взял на себя мужскую работу по дому. Мне было очень неловко, но мои смущенные возражения, он отмел. Хотя я до сих пор смущаюсь, когда он приводит мой дом в порядок, как полагается хозяину дома. Это же и его дом тоже теперь.

Сегодняшний вечер прошел, как обычно, я даже не знаю, что случилось, или что изменилось. Считается, что женщины должны такое чувствовать, но, у меня не было никаких предчувствий, возможно мой страшный недуг помешал мне это почувствовать. Каждый раз возвращаясь к этому дню, даже много лет спустя, я пытаюсь понять, какой момент превратил этот день в особенный. И не могу его найти. Но ведь должен он быть! Во всех книгах самый главный день всегда особенный. Или хотя бы есть в нем что-то, что можно назначить особенным моментом. Но в тот день все было, как назло, обычно. Так же, как вчера. И если отмести мои чувства, так же, как и на следующий день. Не знаю, что случилось. Даже рассказывать нечего – мы проснулись, позавтракали вместе, занялись каждый своей работой, потом занялись домашними делами, к нам пришли Писатель и Бабочка, ели мы в тот день на улице, но мы так часто делаем. Когда стемнело, мы смотрели на звезды, смеялись. В нашей деревне говорящее небо, облака здесь часто показывают театр, можно рассказывать по облакам целые истории. Я, кстати, часто их рассказываю нашему ребенку. А теперь Писатель придумал такую же игру, только со звездами. Мы ищем в них фразы, пожелания, или картинки. У нас очень звездное небо. И так необычно, мне нигде, кроме как в нашей деревне такое не встречалось, если выйти из дома ночью, то край звездного неба будет выше горизонта, как будто на землю натянут темно-фиолетовый купол, и звезд не хватило до низа. Ровное светло-фиолетовое, гораздо светлее, чем небо над головой, кольцо опоясывает землю. Словно, фиолетовая ткань к низу натянута, словно она может прорваться и свет хлынет к нам. Я не знаю, что это за явление, но у нас в деревне его можно наблюдать каждую ночь, а в других местах, при любой звездности, звезды всегда спускаются до самого горизонта.

Мы поиграли в звездные истории, потом Писатель и Бабочка пошли домой, а мы пошли спать. Мы не гоним ребенка ложиться раньше нас. Ему пока не нужно в школу, да и когда будет нужно, мы решили, что пусть высыпается после школы, если не хочет ложиться ночью.

Мальчик ушел к себе, и только пожелание спокойной ночи должно было сорваться у меня с губ, как Демон коснулся моих губ. Неужели он догадался?! Жил со мной рядом и догадался! Это было очевидно? Почему он это сделал? У меня потемнело в глазах, казалось, мир ушел из-под ног. Нет, это не какой-то был такой волшебный поцелуй. Я, вообще, не знаю, что такое волшебные поцелуи. Наверное, когда любишь – любое прикосновение любимого волшебное. У меня есть, конечно, опыт. Не в отношениях, но в связях, конечно, есть. Не слишком удачный, но удачного у меня и быть не могло, но и не травмирующий. Как у всех, наверное.

Конечно, этот поцелуй, самое сладостное, что у меня было. Потому что никто не был для меня таким желанным, как Демон. Я так долго рассказываю, а ведь это было не просто касание. Поцелуй продолжился, требуя ответа. А я, теряясь, не могу ни ответить, ни отстраниться.

И Демон решил за меня, мягко толкая меня в комнату, в свою. А мне осталось, только пылая, и не очень понимая, что происходит, слушаться. Нет, то есть, конечно, мне было понятно, что происходит, непонятно только почему. Зачем?

Он раздел меня, а я изо всех сил стараюсь сдержать крик. От страха и от счастья. Мне нужно подумать, мне нужно остановить этот момент, чтобы осмотреть его со всех сторон, но время идет, и он двигается, о, как невероятно красиво он двигается. Он раздевается сам, видимо, решив, что от меня толку не добиться. Я пытаюсь как-то извиниться за неловкость, как-то ему объяснить… Хотя что я могу ему объяснить? Я касаюсь его груди ладонью, выдыхаю от наслаждения. Мне хочется закрыть глаза, чтобы отдаться чувствам, но я не могу, не смею пропустить ни момента. У меня же такого больше никогда не будет! Мне кажется, я плачу, пытаюсь сдержаться, чтобы его не напугать, но, по-моему, получается очень плохо. Я собираю всю свою смелость, и целую его, кажется, в плечо, не помню, или в руку. Чтобы как-то дать ему понять, что я не против.

Он что-то говорит, но у меня в мозгу так колотится сердце, что я не слышу. Я хочу улыбнуться, но, кажется, мое лицо искажает гримаса. Он овладевает мной. Странное слово – овладевает. Он давно владеет моим сердцем, разумом, да и телом тоже, он мог пользоваться им в любой момент. Мне больно. Наверное, считается, как в первый раз, я не знаю. Мне не было больно в первый раз. Но многие про это пишут – что больно. Сейчас мне больно. И я не знаю, от чего именно. Кажется, что разорвется сердце. Хотя, конечно, мужчина входит не в сердце, когда овладевает телом. Но мне кажется, что он вошел именно в сердце. И двигается тоже внутри него. Я кусаю одеяло, чтобы не закричать от невыносимости. Кажется, что я умру, от счастья. Нельзя понять, какой он любовник, хороший или нет. Меня захлестывает счастье, и никакой адекватной оценки у меня нет. Я его слишком люблю. Мне слишком хорошо. Я счастливо стонаю. Я боюсь, вдруг ему не нравится. Словно в ответ на мой страх, я слышу тихие его стоны. Меня обволакивает наслаждение. Я не могу уже больше любоваться им. И не могу чувствовать больше, чем чувствую. Я не понимаю, когда все кончилось. Лежать в его объятиях не меньшее наслаждение, что и чувствовать его в себе.

Я не хочу засыпать. Я хочу чувствовать это, как можно дольше. И чувствую. Даже во сне.

Вот это да. Мы с Бабочкой пришли к нашей паре, и я сразу понял, что случилось. Демон немного виновато смотрит на меня. Нет, с этим, конечно, решительно нужно что-то делать. Не хватало только, чтобы он брякнул какую-нибудь ерунду моей подруге из-за своих странных метаний, в которые он меня втягивает.

Бабочка тоже поняла, что произошло. Потому что Демон не скрывал этого. Они вели себя, как пара, касались друг друга, Демон нежно целовал подругу в голову, они сплетали пальцы, улыбались друг другу, когда просили друг друга о чем-то.

Мне удалось уединиться с Подругой. Она смущенно-счастливо ответила на поздравления, кинулась ко мне, почему-то уверяя меня, что это все моя заслуга. Женщины, конечно, часто на эмоциях плохо находят причину происходящего. Мне осталось только заверить ее, что все будет хорошо. Что я могу еще сделать? Только делиться своей уверенностью.

Мой друг, конечно, заявил, что он не при чем. Как же! Я-то помню, что за жизнь у меня была до него. Но мужчины, вообще, плохо разбираются в причинах происходящего.

Мне казалось, что утром все кончится, что Демону станет неловко и он уйдет до того, как я проснусь, и будет вести себя, как будто ничего не было. Но нет, он проснулся раньше, и ждал, пока я открою глаза. Улыбнулся. Сказал что-то нежное. И мне бы так хотелось это запомнить, но сердце опять прыгнуло мне в мозг, и слышен был только его стук. Но он потянулся ко мне поцеловать меня, но теперь, счастливо вскрикнув, мне удалось ответить.

Мы не обсуждали нечаянную близость, но Демон вел себя так, как будто у нас отношения. Не знаю почему. Не хочу ничего уточнять. Пусть будет так, пусть даже кончится неожиданно. Не сейчас, может, потом. Может, я смогу спросить потом.

Я не знаю, за что мне это счастье. Но я хочу прожить каждую его минуту. Наверное, и хорошо, что мой недуг не дает мне права на надежду. Когда нет надежды, тебе нечего терять. А значит, нечего и бояться. И можно делать то, что хочется.

21. Признания 

Я пытаюсь не привязываться в своей истории ни к датам, ни даже к сезонам, ни к стране. Но, конечно, несмотря на всю универсальность истории, рассуждения к чему-то привязаны. Не во всех деревнях размывает ливнями дороги, не во всех деревнях небо показывает небесные спектакли. Не все деревни имеют историю про колдунов, ушедших в лес.

Какие-то привязки есть. Предположим, что мы встретили Новый год, и сейчас у нас весна. Просто весной, при приближении лета, легче вести повествование. Может, поэтому, многие знаковые события происходят в это время. Весна – время пробуждения природы, недаром в языческие времена новый год праздновали не зимой, а весной. Начало года, начало жизни. Предвкушение жизни, влюбленность перед любовью. И лето – как квинтэссенция жизни. И любви. Мы привыкли так генетически – тепло, а значит, мы не умрем. Хотя, конечно, осенью, несмотря на возможный холод умереть шансов гораздо меньше, потому что это главная урожайная пора. Но эволюционная прагматичность диктует нам, что всегда можно найти кого съесть, а вот тепло и холод понятия неконтролируемые.