Albireo MKG – Око силы (страница 17)

Вам обязательно приведут примеры успешных инвалидов, но весь секрет их успеха, а я изучил их немало, в том, что их, как раз, опекуны и учили самостоятельности, в той мере, на которую они были способны. Ну и не надо забывать, чтобы вырастить полноценного человека (инвалидность никак не мешает полноценности, конечно), нужно самому быть полноценным человеком.

Правда, мне довелось наблюдать и обратные случаи. Когда запущенный диагноз ребенка, родители полностью игнорировали.

Причина тут, мне видится, одна – игнорирование потребностей другого человека, что в первом, что во втором случае.

Но что же делать нам? Я осторожно пытаюсь узнать у Демона, в чем заключаются проблемы его братосына (мне придется называть его так, если уж сам наш герой не может определиться, не навязывать же ему свое определение), мне никак не удавалось найти хоть какое-то отклонение – обычный ребенок. Хотя, что я знаю о детях! Для меня они все одинаковые.

Бабочка, символ женственности, пришла ко мне, как и обещала. Сперва, между нами была неловкость, но она была так деликатна, так мила, что, казалось, даже не видит моего уродства. Может, и правда, не видела, а? Ах, как хотелось в это верить. Мы разговаривали, общая тема у нас была одна – наш Писатель, который перевернул наши жизни. Мы смеялись, обсуждали, как ему удалось, ничего особенного не делая, дать нам надежду на будущее счастье и показать, высветить ее смысл.

Мне так много хотелось рассказать ей, у меня же не было подруги раньше. А Бабочка умела слушать, умела говорить, не кокетничала, не кривлялась, от нее не исходило никакой враждебности. Я не знаю почему, но женщины, с которыми мне доводилось иметь дело раньше, не производили такого располагающего впечатления. Женская ревность, женское соперничество, можно было бы подумать, но какой женщине придет в голову соперничать со мной, если рядом со мной любая женщина смотрится выигрышно.

Как-то так само вышло, делиться с ней моими страданиями оказалось легко, и скоро она уже все знала и про Демона, и про меня. Бабочка сначала успокаивала меня, как полагается в случаях безнадежных чувств, а потом вдруг решительно сказала:

- Наш Писатель что-нибудь придумает. Либо привезет его, либо нам такой и не нужен.

Так и сказала – «нам»! Вам, наверное, и не понять, какое счастливое это слово – «нам».

Мы не расставались с Бабочкой все эти дни, Писатель задерживался, и мы начали шутить, что и он пропал там же, где и Демон. Мы шутили, но мы обе боялись. Почему он не едет? Не звонит? Конечно, времени прошло не много, но мы же волновались! Но поддерживая друг друга, нам удалось не утонуть в грусти и страхе.

Мы не расставались с Демоном все эти дни. Он, конечно, себе напридумывал невесть чего. С его братосыном мы, по мнению Демона сдружились, а по моему мнению, этому ребенку нужен кто-то, кто бы выслушивал его детские сто тысяч «почему?»

Но так как Демон улаживал дела, с ребенком приходилось возиться мне. И не раз мне хотелось попросить поменяться. Может, у меня бы тоже получилось уладить его дела, а?

Однажды был трагичный момент, из которого мог бы получиться роман или даже сериал.

Братосын просил меня еще и еще рассказать ритмичное стихотворение, которое его заворожило. Бывают такие стихи, в которых не так много смысла, но само звучание их, ритм, кажется, скрывает какой-то смысл, какой-то ключ к жизни и тайнам Вселенной, как чай «Око силы», только стихотворение. Меня в детстве завораживал перевод турецкого четверостишия, потом уже, читая его в оригинале, меня поразило, насколько отличается ритм перевода от ритма оригинала. Перевод был точный, а тайный смысл нет, вернее, в оригинале его и вовсе не было. Конечно, ребенок знал его уже наизусть, но первое касание тайны у него связалось с моим голосом, и при каждой возможности он пытался повторить чудо.

Слушая любимые строки, он впадал в какое-то оцепенение, глядя перед собой. Это можно бы было считать отклонением, но вдумчивые дети так делают, у меня в детстве была соседка-сверстница, которая могла впасть в оцепенение и медленно моргать глазами по очереди, как будто подавала знаки инопланетянам. И делала она это по несколько раз в день, иногда посреди разговора или игры. На мой вопрос, что это значит, она ответила, что в этот момент она задумывается и смотрит. Конечно, и мне захотелось попробовать, трюк оказался несложным, и я иногда даже его практикую, помогает расфокусироваться, правда, не посреди разговора, конечно. Я, вообще, стараюсь не выглядеть странно, достаточно с меня решения не прятать интеллект перед людьми. Хотя, это, конечно, обычно, странно. Ну, у каждого, как известно, свои недостатки.

Так что ничего удивительного, ребенок тоже просто отправлялся гулять по своим эмоциональным мирам, пытаясь отпереть Вселенную полученным ключом.

И ненаученный отказам, стоило мне прекратить повторять стихотворение, он негромко вскрикивал, как от боли и нервно просил еще.

- Я понимаю, почему родители от тебя отказались, проще тебя игнорировать, чем

возиться с тобой, - удар в травму.

Нужно будет поставить ограничение по возрасту к этой книге 50 +, чтобы не травмировать современное рафинированное общество. Наверняка, на этом моменте будут возмущенные вопли от читателей, которые страдали от того, что не нужны и не интересны людям, к которым они лезли со своим взглядом на мир и образом действий, ни в какую не желая смотреть, а что интересно тем. Но как говорил один режиссер, который пытается осветить вам жизнь, чтобы вы смогли не тратить ее на шелуху, убитый осел не должен стать оправданием не смотреть мой фильм, поэтому я убрал эту сцену. Эта книга гораздо важнее равнодушной фразы сказанной ребенку.

И вот, только слова пронзили пространство в комнату вошел Демон. Вот этот трагический момент.

18. "Посмотрим" 

Но нет. Никакой драмы и сериала не случилось. Конечно, я могу их придумать, но в этой книге только психологическая правда.

То есть, Демон, конечно, настороженно спросил, что происходит. Но ребенок восторженно ответил, что слушает стихотворение.

- Три часа. Слушает.

Подтверждающе киваю я. И Демон улыбается, хочет взять ребенка на руки, но тот липнет ко мне. Нормальный ребенок. Не травмированный даже.

- Может, ему и повезло, что у него ты, а не унылые обычные родители, - хмыкаю я.

- И ты, - романтично отвечает Демон.

Я злонамеренно молчу. Не стоит после одной драмы, пусть и не случившейся, устраивать другую. Думаю, улыбнуться смущенно или нет? Опускаю глаза, и тут до меня доходит, что не так с этим ребенком. Он не улыбается. Совсем. Он радуется, живо реагирует, но не улыбается, совсем. Тоже мне, как в одной книге, девочка-робот, девочка с несмеющимися глазами, только у нас мальчик с несмеющимся ничем. Надо спросить почему так. Не сейчас только, опять драма. Говорю же трагический момент – как будто какой-то невидимый зритель, глядя на нас, решил, что он в театре и упорно хочет посмотреть драму. Но я не верю в невидимых зрителей, поэтому, даже если они есть – я не собираюсь их учитывать.

И вот, мы дома. Мы приехали на машине, и поэтому не могли узнать, что наши женщины развлекаются тем, что ходят встречать каждый автобус из Города. Мы приехали сразу к Подруге, но дома никого не было. Они как раз пошли нас встречать.

Мы разгрузили машину, выпустили ребенка осматриваться, он две минуты постеснялся и помчался играть с Природой.

Бабочка и Подруга вернулись, пока мы выносили вещи из машины. Бабочка кинулась ко мне, а Подруга приложив сложенные руки к губам, замерла, глядя на привезенное счастье.

Я хотел все взять в свои руки, но решил, пусть объясняются сами, им жить, вообще-то, вместе. Ребенок увидел еще людей и подбежал к Демону. Тот обнял мальчика за плечи и поставил перед собой.

- Вот.

Так его и надо назвать – «Вот». Отличное имя в нашем мире. Тем более, это первое слово, которым Демон его представляет. Я снял Бабочку с себя, глядя на пару.

Подруга улыбнулась ребенку, изящно склонилась, знакомясь. У нее как-то сразу получилось войти с ним в нужный контакт. Можно бы было сказать, в обычно материнский или естественно женский, но такая естественность и обыденность встречаются сейчас настолько редко, если не завираться, конечно, что уже кажутся неестественными и необычными. Хотя если доведется это увидеть, - ах, да видели ли вы настоящих женщин, вообще, хоть раз, тех женщин, которые помнят о своем предназначении создавать красоту и объяснять ее смысл мужчине, - если повезет, то ни с чем не спутать эту чистую, искреннюю естественность.

Мы помогли новому жильцу устроиться, и снова одна строчка, а заняло у нас это весь день, вечер и часть ночи – женщины мыли, убирали, мы таскали, переколачивали, передвигали. Наконец, уставшие, мы сели поздничать, пить этот наш «Око силы». «Рассвет» - не подходил по времени, хоть это и было бы символично – рассвет новой жизни. Но жизнь не такая избитая, как ее описывают в книгах. Она проста – но рассказать-то о ней можно по-разному. Подруга приглашала нас остаться, но мы с Бабочкой ушли к себе – правильнее оставить их в первый их вечер вместе.

- Что теперь будет? – спросила меня по дороге Бабочка.

- Жизнь, - что еще сказать ей?

Легко верить в чудеса, если есть такой друг, как мой Писатель! Еще день назад, мне все казалось невозможным, страшно было даже подумать о надежде, а теперь, вот он, ходит по дому, раскладывает вещи, а я? Я боюсь пошевелиться, потому что боюсь спугнуть мироздание. Мне кажется, что если я что-то сделаю – то окажется, что все не так, что мне все показалось, и в доме только я. Но шевелиться приходится, его мальчик, чудесный его сын, требует внимания. Нет, не требует, конечно, нуждается в нем. Я вижу. И я иду помогать ему устраиваться, чтобы он не беспокоил отца.