Альбина Яблонская – Я возьму тебя на руки (страница 42)

— Кхм… Хорошо, — ответил тихо Рома и взял для начала парочку простых аккордов.

Подержал пальцами здесь, провел пальцами там. А звук — он просто был. И по мне так ни Лиза, ни Тома не смогли нормально разобрать, насколько хорошо играет музыкант. А я был рад, что ребенок играет. Пускай меня всегда бесила эта гитара. Она напоминала о том, кто может однажды за ней вернуться. И вот этот день настал — он пришел за ней, но не за семьей.

— Нет-нет-нет! — завыл Денис. — Да кто же так играет вообще?! Дай сюда — ты неправильно держишь… И кто тебя учил настраивать гитару, черт возьми?! Она же нафиг расстроена! А тут струна вон перетянута! Дай!

Он вырвал гитару из детских рук, отчего Ромка споткнулся, упал. Наплечный пояс потянул его вперед — и мальчуган разбил себе губу о край стола.

Все. С меня довольно. Этого достаточно с лихвой, чтобы прекратить этот цирк. Терпеть его не буду. Баста. Я не дам ему обидеть Рому. А за эту разбитую губу он мне еще ответит, тварь.

— А-а-а-а… — разревелся Ромка. — Мама… кровь…

— О господи, малыш! — бросилась к нему Тамила и прижала к себе сына. — Денис, за что ты так с ним?! За что?! Я не хочу, чтобы ты здесь оставался — уходи!

Но Дениса беспокоила только гитара. Вот и все.

— Кто тебя учил так по-дебильному настраивать струны, а?!

И пока отец усиленно пытался довести звучание до совершенства…

Его сын ответил:

— Никто! — Рома плакал и не мог поверить, что такая свинья может оказаться его папой. — В том и проблема, что НИКТО! Никто меня не учил настраивать твою сраную гитару! Тебя не было рядом! Никогда! Мы с мамой были одни! Нам не было, на что жить! Мы были оставлены тобой! Ты исчез! Ты ничего не сделал, чтобы помочь нам — НИЧЕГО! Даже дядя Руслан за эти два месяца сделал больше, чем ты за всю свою вонючую жизнь!

Никто не любит, если ребенок поучает. Особенно слабаки, которые вытерли ноги о свои обязанности и вернулись на готовое спустя десятилетие.

— Хватит! — Я схватил его за руку. Аккурат тогда, когда эта самая рука направилась к ребенку. Навстречу забитому в угол мальчику. В обнимку с матерью. — Ты этого не сделаешь. Уже никогда не сделаешь. Я тебе клянусь.

— Ну так, может, выйдем? — сверкнул он снова зубом. Будто ожидая, что одержит верх над незнакомцем. — Давай, Руслан. Раз ты крутой — покажи мне свою крутость. Не хочу, чтобы Рома видел, как я размазываю тебя по стенам. А то, я вижу, вы с ним уже сблизились не на шутку. Прям как одна дружная семья.

Тома взмолилась:

— Не надо, прошу! Руслан, не выходи — пожалуйста!

— Не беспокойся. Я не буду его бить, — соврал я, очевидно. — Я просто хочу послушать, как он сам играет на гитаре. — После этих слов я перевел взгляд на Дениса и спросил у него занятную вещь: — А ты хоть сам играть умеешь, "папа"?

— Да ты чего? Это моя дембельская гитара. Там стоят подписи всех моих армейских корешей. Берешь меня на понт?

— Ага, — ответил я с придыхом. Прямо ему в морду. — Беру тебя на понт. Хочу послушать, как ты правильно берешь аккорды. Делаешь бой. Хочу сравнить с игрой малого. Хочу понять, насколько ты лучше умеешь играть, чем десятилетний мальчик.

Денис бросил смешок. Взял с собой гитару под мышку.

И оповестил присутствующих:

— Я не ухожу. Скоро вернусь. Вот только покажу вашему Русику, как я играю… Играть я умею. Еще никто не жаловался на мою игру.

Я понимал, что вернется один. Не двое — только один. И это буду я.

— Ты что, и правда заявился ради гитары? — не мог я поверить в эту историю. — Ты вернулся, чтобы забрать свою гитару?

— Это не обычная гитара — там автографы всех моих братков, с которыми я срок мотал, дебил! Она дорога мне как память! Это ностальгия!

— Да это ведь просто ГИТАРА! Самая обычная гитара! Дешевая, советская, чтоб ее, гитара, которая и тысячи рублей не стоит! И она все равно для тебя дороже собственного сына! Ты хоть понимаешь, насколько это тупо, мудозвон?!

— Эй, камон! За языком следи! А то я тебя урою — мама потом не опознает!

— Значит так, — решил я сделать первую и последнюю попытку уладить все мирно, — предлагаю такой план: ты оставляешь гитару, Рома сможет на ней играть и дальше будет учиться этому хитрому делу — но ты к Тамиле уже не приезжаешь, ни разу, больше никогда.

Но Денис расхохотался.

— Ха-ха-ха! Это просто офигеть как смешно! Ты мне предлагаешь план?! Дак кто ты такой — ты просто грязь, которую я счищу со своих кроссовок за одну минуту!

— Даю тебе последний шанс, Денис. Последний шанс. Без шуток. И лучше тебе уйти. Предупреждаю.

Очень жаль, что некоторые люди не используют голову в мыслительных процессах. Думают задницей. Хотя я предупредил. Сказал ведь ему прямо, что не прокатит. Не надо было меня злить. Ох не надо было. В гневе я ужасен. Просто адски.

— Начнем с того, что этой гитаре будет лучше со мной. Я ее забираю. Ты прав. Я вернулся за гитарой. Но это только повод. Потому что я приеду снова. Я буду их навещать. Пускай на Тому мне плевать, но меня беспокоит, что ты здесь ошиваешься. Ты какой-то ненормальный, раз ухлестываешь за парализованной бабой. Реально больной. Или, может, ты правда извращенец, который подбивает колышки к моему неокрепшему сынишке?

— Он не твой сынишка. Поезд ушел. Забудь сюда дорогу. Этот пацан — он полусирота. У него нет отца. Но я могу его заменить. А ты свой шанс уже потерял. Проваливай по добру по здорову. А я позабочусь о мальчике и его маме.

— Нет, браток, — посмеивался этот подлец. — Нет. Мне такой расклад не подходит. Вообще… Сейчас я уеду, взяв с собой гитару. А то ведь малый и разбить ее может. Это же дети — у них руки из задницы. Сейчас он слишком сопливый еще для отцовского воспитания. Мне не нужно, чтобы ты воспитал из него такую же девчонку, как ты сам. Мне нужен настоящий парень. Знаешь… Такой — настоящий, — поставил он гитару в дальний угол, чтобы не разбилась в процессе драки. — Я вернусь за Ромкой, когда он уже станет взрослым. Тогда я научу своего сына правилам взрослой жизни.

— Ну и чему же ты его научишь, умник? Как сбегать от любой ответственности? Как изменять жене, пока она в роддоме? А может, как не платить алименты в течение долгих лет?

— А вот это ты зря так говоришь, братан. — Денис достал из кармана пачку денег. — Видишь лаве. У меня его много. Я при деньгах. И сейчас бы с удовольствием потратил эти бабки где-нибудь в стрип-клубе или другом четком месте.

— Лучше бы ты эти деньги Томе дал. И не сейчас, а пару лет назад. Когда она жила в нищете. И едва сводила концы с концами. До того, как познакомилась со мной. Теперь ей эти копейки не нужны. Я сам ее обеспечу. Проваливай.

— Нет, Руслан. Я не согласен. Это ты, дружок, проваливай. Иди настолько далеко, насколько позволяют ноги. А то я их переломаю, — цедил Денис сквозь зубы. — Я вернусь лет через пять. И покажу Роману, как нужно обращаться с девочками… Как правильно пить и вести себя в компании корешей… Съездим на рыбалку разок-другой с ящиком топлива, если ты понимаешь, о чем я говорю.

— Прости, но я непонятливый. Я знаю только то, что ты здесь лишний. А Тамила — моя женщина.

— Хах… — усмехнулся он и ткнул мне пальцем в лицо: — Ты мне напоминаешь одного парня из прошлого. Жорика. Ага. Он тоже за Томой увязался и хотел, чтобы я отстал. Но я не отстал, — подвел Денис черту и сказал мне прямо на ухо: — Я уже никогда не отстану, мужик. Так что ты сюда зря пришел. И я устал с тобой играть.

Несостоявшийся отец моего Ромки дерзко взял меня рукой за одежду. Он схватил меня за лацкан пиджака — и мне это совсем не понравилось. Он перешел черту.

Поэтому я взял его за кисть. Загнул ее в обратную сторону. И заставил подлеца упасть лицом на пол. На грязный и холодный. Пыльный пол лестничной клетки.

— Хорошая попытка, — говорил я хрипло. — Вот только я не Жорик. И терпеть такого не стану. Я сломаю тебе руку, если ты сейчас же не пообещаешь, что больше сюда никогда не сунешься…

Повернувшись к его затылку ухом, я дал засранцу шанс. Я выждал пару секунд, но не услышал покаяния. Только стон от боли. Вот и все. Такой тихонький и совсем невнятный. Где-то возле плитки на полу, пока я придавил скотину весом тела. И выдавливаю из козла хоть каплю разума. Мудрости. Здравомыслия.

Что? Нет, не слышали.

— Пошел ты нафиг…

Меня его ответ повеселил. Бедолага не знает, с кем связался. Моя мать была права. Если я за что-то берусь, то уже не отступаю.

— Ты знаешь, как ломают руки? Это очень просто. Я тебе сейчас все покажу…

После этих слов я надавил на кисть, и где-то на полу раздался крик:

— А-а-а-а-а!

Это было жалко. Ничтожно. И он сам это выбрал. Не я.

— Я хочу, чтобы ты дал клятву. Чтобы ты поклялся, что больше не потревожишь эту семью. Не будешь им писать, звонить и приходить в этот дом. — В ответ я слышал только стоны. Стон. И еще раз стон девчонки. Это все. Но ни капли из того, что я просил. Хотя отчетливо сказал, чего хочу. — Ответь сейчас же! Живо!

— Да я вертел твои приказы…

— Зря ты так, Денис. Не стоило так говорить… Что ж. Тогда на счет три.

— Что "на счет три"?

— Я покажу тебе, как это делается.

— Стой-стой-стой! — вопил Денис, расталкивая пыль возле слюнявого рта. — Что ты мне покажешь?!

— Как ломается рука… Раз…

— Черт, ну отпусти!

— Нет, не отпущу. У тебя был шанс… Два…

— Слушай, брат — не надо, пожалуйста!