Альбина Яблонская – Его жажда (страница 30)

Она выпила виски в несколько заходов. Кривила губы, но пила до дна, чтобы облегчить свои мучения. Чтобы стало наконец легче. И страдания уменьшились.

Камилла протянула руки, чтобы коснуться ими моих небритых щек. Это прикосновение было так неожиданно. Так будоражаще. Так нежно и в то же время возбуждающе. Меня так не касались уже много лет.

— Ты все еще хочешь меня, как раньше?

Ее слова заставили плясать мой пульс как в бешенстве.

Хотелось раздеть ее и бросить на диван. Но мои руки… Они не знали, как с этим справиться. Как обуздать этот животный порыв. И не порвать ее на клочья, эту Камиллу.

— Я хотел этого слишком долго, чтобы все прошло легко, малая…

При этих словах я схватил ее за горло и заставил встать с дивана. Кэм поднялась, встала на цыпочки и была пригвождена к стене моим напором.

— О боже… — только и услышал я мольбу. — Марс… пожалуйста…

Я впечатал свои губы в ее рот. И, не разжимая пальцев на горле, стал неистово целовать Камиллу. Проникать в нее языком. Ласкать ее губы влагой и терзать их острыми краями щетины на подбородке. Я пытался ее съесть, поглотить, просто выпить, как напиток. Хотел ее пронзить языком как можно глубже.

И моя девочка ответила взаимностью.

Мы целовались, как тогда — когда были моложе, были горячее и не были ни в чем ограничены. Нам казалось, что можно все. Надо только решиться. Можно делать что угодно, пока другие не видят. Теперь же все перевернулось, и мы рушим барьеры. Рвем цепи и прорываем границы, только бы получить друг друга. Я — ее, а она — меня.

— Ты хочешь этого, да? — задал я вопрос с непредсказуемым итогом.

— Хочу, — отвечала она с придыхом. — Хочу, чтобы ты вошел в меня.

Я стащил с нее джинсы и без прелюдий пригласил к себе. Пригласил на себя. Сел на стул и притащил ее за руку. Хотел как можно быстрее ощутить ее тепло на себе. Чтобы она оседлала и села на меня своим тугим и соблазнительным телом.

Она пахла алкоголем. Пахла притупленными чувствами. А значит, Камилла делала то, чего обычно боялась. Что обычно отрицала, потому что "так нельзя". Так плохо и запретно.

— Ты хочешь, чтобы я села на тебя? Сесть на колени?

— Сядь на колени. Садись на меня, вот так… — взял я ее за бедра и нетерпеливо усадил на член.

Для начала он под ней, она трется о него от основания до обнажившейся головки. Ласкает мокрой киской по всей длине ствола. От низа до верха, от уставших в одиночестве яиц до жаждущего секса окончания.

— Без тебя я не трахалась.

— Не трахалась?

— Совсем, — говорила Камилла возле уха, и у меня мурашки были по коже. Это было так сексуально, что хотелось побыстрее насадить ее, войти поглубже. Хватит этих танцев с бубном. — Ты мой первый и единственный. И я забыла, что такое секс по-настоящему. Какой на вкус оргазм от толстого мужского начала.

— Черт, малышка… Ты меня заводишь не на шутку.

Наши губы слились в поцелуе — сочном, затяжном, горячем, как ее дыхание на мне. Я пристроил член, и моя девочка насаживалась с долей страха, заметного волнения. Но я ей помогал, придерживая ягодицы руками. Не позволяя члену сделать слишком больно после разлуки. Чтобы она не запомнила меня как ужасного любовника. Чтобы я ни говорил и что бы я ни делал после выхода из тюрьмы — причинить ей боль я мог лишь на словах.

Камилла была для меня мечтой. Неуловимым смыслом жизни. Когда она не рядом, я только и думаю, как отыскать, заполучить эту сучку. А когда она оказывается здесь, возле меня, я ее держу руками и чувствую на вкус — я просто не знаю, что еще… Чего еще хочу от этой жизни, если не быть рядом с ней. Прямо здесь. И в это мгновение.

— Господи, Марс… — дышала она, закрыв глаза от удовольствия. — Это так… глубоко…

— Хочу еще глубже, — отвечал я прямо в губы и надавливал сверху на бедра. Чтобы погрузиться в это тело больше и сильнее. Ощутить предел, из-за которого Кэм начинает дрожать и впиваться в мои плечи коготками.

— Нет…

Она упиралась в меня руками и делала движения в собственном ритме. Приподнималась и опять опускалась. Позволяла члену тереть ее изнутри, давить на клитор, изматывать. Дарить ту самую сладкую боль, от которой так хочется стонать, прикусывать губу.

— Я не понимаю, что творю, — задыхалась моя девочка, танцуя на твердом члене. — Ты приглушил мою совесть. Я пьяна.

— И от чего же ты пьяна?

— Пьяна тобой, ублюдок.

— Да… — улыбался я, убирая с лица ее мокрые от пота пряди. — А я — тобой. Неужели так сложно было сказать это себе раньше?

— Прости, что все разрушила. Он заставил меня. Это все он — мой муж.

— Не называй его мужем. Это просто ошибка.

— Вся моя жизнь без тебя — сплошная ошибка, — говорила Кэм, когда не целовала мои губы. Не пыталась укусить за ухо, поставить засос на моей соленой шее. — Как хорошо… — Ее движения становились жестче, быстрее. Крошка прыгала на мне, как горная коза. Приподнималась и опять надевалась на член, получая истинное наслаждение от каждой секунды этого акта. — Мне только с тобой было так хорошо. И сейчас… Сейчас мне с тобой еще лучше, Марс. Я хочу, чтобы это продолжалось. Хочу, чтобы ты был во мне, а я — на тебе.

— Я всегда понимал, что он заставил тебя это сделать. Шериф забил тебе голову и запугал.

— Я боялась ему перечить. Была слишком слаба. Как и сейчас. Мне очень стыдно за себя.

— Со мной, малышка, можешь быть всегда слаба. Возле меня ты можешь жить как вздумается. Только забудь о нем. И всем том, что было раньше. Я готов тебя простить, если больше не услышу имя "Джош".

— К черту Джоша, — бросила Кэм и резко взвинтила темп. Стала ерзать по члену, словно танцовщица на пилоне. Только вместо холодного шеста — горячий член. И не снаружи, а внутри. Он заставляет ее задыхаться, целовать меня так же жарко, как я целую ее. А у самой уже ноги дрожат от желания кончить.

Член погружался до упора, я чувствовал, как она течет по мне и рада спонтанному сексу после вискаря. Может, для Камиллы это была лишь терапия. Может, так она решила сдаться и выпустить пар. Освободила голову от данных обещаний и окунулась в желание трахаться, как раньше. Ведь если есть мужик с эрегированным хером, то ты не можешь думать о чем-либо другом, кроме как о сексе с ним.

Не можешь выбросить из головы ту твердость, то тепло и несгибаемость мужского тела. Неспособна выбросить из мыслей фантазии — в них ты трогаешь руками член, надрачиваешь, смотришь на него и лижешь краешком языка. А может, даже берешь его в рот. Сначала головку, затем до середины — позволяешь проникать партнеру до самого горла. Пусть даже это пугает, вызывает слезы и желание остановиться.

Если ему нравится, то оно того стоит. Ведь когда он горит внутри, то секс будет жарким. Член будет твердым и толстым. А сердце его хозяина — ненасытным. Он будет трахать тебя, пока не кончит. Пока не изольется спермой, сжимая твои волосы в кулак от сильных чувств. От прилива радости, счастья, удовлетворенности твоим нежным телом.

Я смотрел ей прямо в глаза.

Прижимал Камиллу к себе и не давал оторваться от губ, хотел целовать ее без остановки. И без остановки входить в нее — опять и опять, наблюдая изменения во взгляде. Как он становится то четким, то снова туманным. Она как будто теряла над собой контроль. А вхождения происходили все быстрее и быстрее.

— Я никогда его не любила. Тосковала по тебе.

— Ты не представляешь, как скучал по тебе я, малыш.

Мы сплетали пальцы и дышали в унисон. Она двигалась грациозно, ритмично. Как умелая наездница. Пускай и не делала этого очень давно, но я пробудил в Камилле ту девчонку, с которой трахнулся впервые. Ту зловредную сводную сестру, которую не смог забыть. Я пронес это чувство через боль, через страдания. Оно спасло меня от разрушения. Мне просто было, за что бороться, ради чего жить.

Это была жажда. Неистовая жажда снова это сделать. Ощутить ее как часть себя и наградить чем-то более ценным, чем просто похоть или твердый член бандита. Это были чувства, которые я не испытывал больше ни с кем в этом мире. Только с ней, только с Камиллой. И боюсь, что это не вылечить.

— О! — содрогалась она в нахлынувшем оргазме. — Марс, о боже…

Ее трясло в агонии, как в самые лучшие времена. Мы снова были вместе и кончали в такт дыханию друг друга. Она звонко кричала, я делал это безмолвно — только впившись ртом в ее грудь. Девичье тело дрожало от экстаза, а соски стали твердыми, как и мое желание оставить ее здесь, возле себя.

Я держал эту девчонку на себе и не давал ей слезть. Все наслаждался ее запахом, ее ароматом. Нюхал, как пахнет вспотевшая кожа. Пробовал ее на вкус, как редкий десерт, привезенный из далеких стран. Я так долго к нему шел — и вот на языке знакомый вкус. В ноздрях знакомый запах. Мне не мерещится — она смотрит на меня томным взглядом и… довольно улыбается.

Немного пьяная. Немного сумасшедшая. Слегка отбитая от жизни. Но моя. Это точно была моя Кэм. Именно та, которую оставил на воле. А сам ушел, чтобы вернуться сильным.

— Тебе понравилось? — рассматривал я ее глаза. Такие глубокие, пронзительные. Красивые. Всегда любил в них смотреть, смущая хозяйку. — Не мог уже терпеть. Ты просто сводишь меня с ума. Я слетел с катушек, как только взял тебя на руки. Это сильнее меня. Хочу тебя трахать постоянно. Каждый день. И так остаток жизни.