Альбина Счастливая – Пижамный детектив. Проверено на себе (страница 2)

Он говорил густым, начальственным баритоном, не допускающим возражений. Через минуту он положил трубку.

– Сказали, что пришлют участкового. Когда – не сказали. Довольна?

Нина кивнула, чувствуя, как напряжение немного спало. Она снова опустилась в кресло.

– Слышала? – спросила она Ангелину.

– Да, – голос девушки звучал немного обиженно за нее. – Как он мог так с тобой разговаривать? Ты же свидетель!

– Зато теперь приедет участковый, – Нина попыталась быть оптимисткой. – Все выяснит.

Они замолчали. Трое взрослых людей – двое в комнате и одна на экране – уставились на темное окно в доме напротив. Оно молчало и казалось теперь не просто окном, а экраном, на котором только что закончился самый страшный фильм.

– Нина, – тихо сказала Ангелина через несколько минут. – А что, если участковый не приедет? Или приедет и тоже не поверит?

– Куда он денется, обязан приехать, – буркнул Виктор Игоревич, направляясь на кухню ставить чайник. – А вам, барышня, не нагнетать.

Но семя было посеяно. Нина посмотрела на Ангелину, а та – на Нину. В их взгляде, переданном через сотни метров пространства и оптоволоконные кабели, читалась одна и та же тревожная мысль.

Что, если правда никто не поверит двум трусихам в пижамах? И что, если тот, кто был за тем окном, все еще там? Или уже вышел и теперь смотрит на их дом, зная, что его видели?

Впервые за три года виртуальной дружбы им обеим одновременно, до мурашек, захотелось оказаться не по разные стороны монитора, а в одной комнате. Чтобы можно было хотя бы взяться за руки.

Глава третья

Чай, заваренный Виктором Игоревичем, стоял нетронутый и остывал. Нина не отходила от окна, вцепившись пальцами в подоконник, словно корабль в шторм. Ангелина на экране тоже молчала, лишь изредка слышалось ее нервное постукивание по клавиатуре и сопение Ричи где-то на заднем плане.

– Может, все-таки позвонить еще раз? – робко предложила Ангелина, нарушая тягучую тишину.

– Нет уж, – отозвался с кухни Виктор Игоревич. – Насчитают за ложный вызов. Сиди уж тихо.

Но тихо сидеть не получалось. Каждая тень в окнах напротив, каждый мелькнувший вдали свет фар заставлял Нину вздрагивать. Ей начинало казаться, что за ней тоже наблюдают. Что тот высокий силуэт сейчас стоит в темноте чужой комнаты и смотрит на ее освещенное окно.

Прошел час. Пушильда, почуяв неладное, спрыгнула с подоконника и улеглась в своем домике, демонстративно повернувшись к ним спиной. Ее кошачье пренебрежение было единственным, что хоть как-то напоминало о нормальной жизни.

И вот, наконец, внизу, у подъезда напротив, замерла знакомая серая машина с полосой. Сердце Нины екнуло.

– Едет! – прошептала она в микрофон ноутбука.

Из машины вышел молодой человек в форме и гражданском плаще. Он лениво потянулся, посмотрел на высотку, затем полез в машину и что-то достал. Это что-то оказалось папкой с бумагами. Он оперся на капот и начал что-то в них усердно записывать.

– Что он делает? – ахнула Ангелина, уставившись в свою камеру, как будто могла что-то разглядеть. – Он же должен идти в дом!

– Протокол составляет, – мрачно констатировал Виктор Игоревич, появившись в дверях с бутербродом с колбасой. – Бюрократия. Сначала бумаги, потом дело.

Еще десять минут участковый наводил порядок в своих документах. Нине казалось, что прошла вечность. Наконец, он направился к подъезду и скрылся за дверью.

– Пошёл, – облегченно выдохнула Нина.

– Теперь ждем, когда он к нам явится, – сказал Виктор Игоревич. – И смотри, Нина, говори четко. Без лишних эмоций.

Ожидание стало еще невыносимее. Что он там видит? Нина лихорадочно пыталась вспомнить каждую деталь, боясь что-то упустить, переврать и выглядеть идиоткой.

Звонок в дверь прозвучал как выстрел. Нина вздрогнула. Виктор Игоревич пошел открывать.

В квартиру вошел молодой участковый, сержант полиции Артемьев. Он выглядел усталым и слегка раздраженным. В руках он держал планшет.

– Здравствуйте. Это вы вызывали? По поводу… происшествия напротив?

– Да, я, – выступила вперед Нина, поправляя кардиган. – Нина Владиславовна.

Участковый кивнул, его взгляд скользнул по ее яркому домашнему костюму, по ортопедическим тапочкам, по ноутбуку на столе, с которого на него смотрело испуганное лицо девушки в повязке с ушками.

– Так, – сказал он, и в его голосе читалось легкое сомнение. – И что именно вы видели, Нина Владиславовна?

Нина начала рассказывать, стараясь говорить медленно и по делу, как учил муж. Она описала свет, две фигуры, ссору, удар, падение и погасший свет. Участковый внимательно слушал, изредка делая пометки в планшете.

– Вы можете описать того второго человека?

– Нет… Он был в тени. Высокий. И все.

– Вы слышали крики, звук борьбы?

– Нет, окно закрыто, – Нина покраснела. – Но я видела, как они активно жестикулировали!

– Понимаю, – участковый сделал еще одну пометку. Его взгляд упал на старый бинокль, лежавший на книжной полке рядом с фотоальбомами. – Вы… с помощью него смотрели?

Наступила неловкая пауза.

– Это Виктор Игоревич для птичек… – начала было Нина, но запнулась.

– Для наблюдения за птицами, – твердо подхватил муж. – Хобби у меня такое.

Участковый кивнул с таким выражением лица, которое ясно говорило: «Ну да, конечно, птички».

– Так вот, Нина Владиславовна, – он отложил планшет. – Я был в той квартире.

Нина и Ангелина на экране замерли в ожидании.

– И? – выдохнула Нина.

– Квартира пуста. Признаков проникновения нет, ничего не разбросано, ничего не сломано. На полу… – он сделал театральную паузу, – на полу возле дивана лежит большой сверток с бельем для химчистки. Похоже, хозяин его как раз разворачивал или, наоборот, заворачивал, когда вы его увидели. Он мог поскользнуться, зацепиться за него и упасть. Со светом тоже все ясно – у них там датчик движения в прихожей. Человек вышел – свет выключился.

В комнате повисло гробовое молчание. Нина чувствовала, как по ее щекам разливается краска стыда.

– Сверток? – проговорила она наконец. – Но… но я же видела…

– Вам показалось, – участковый мягко, но твердо положил конец спору. – Такое бывает. Особенно если смотреть с большого расстояния и через бинокль. Тени, игра света. Вы не первая.

Он собрался уходить.

– Но… а где сам хозяин? Кирилл Сергеевич? – не сдавалась Нина.

– Его нет дома. Видимо, ушел по делам. Вам же лучше знать, Нина Владиславовна, – он кивнул в сторону ноутбука, – мы все сейчас на удаленке, редко кто выходит. Так что не волнуйтесь. Все в порядке. Спасибо за бдительность.

Он ушел, оставив в квартире запах официальщины и тяжелое чувство неловкости.

Виктор Игоревич первым нарушил тишину.

– Ну вот, я же говорил. Напугалась из-за какого-то белья. Позорище.

Нина не отвечала. Она смотрела на темное окно, и внутри у нее все сжималось в твердый, холодный комок уверенности.

– Это не сверток, – тихо, но очень четко сказала она.

– Что? – донесся из ноутбука голос Ангелины.

– Я сказала, это был не сверток. Я видела, как он падал. По-человечески. А датчики движения… – она резко обернулась к экрану, и ее глаза горели. – Ангелина, ты меня слышишь?

– Да! – голос девушки стал собранным, без тени паники.

– Они врут. Или он что-то скрывает. Или тот тип успел все подчистить. Но я не сумасшедшая. Ты ведь мне веришь?

На экране Ангелина решительно кивнула, поправляя лисий ободок.

– Верю.

Тишина, наступившая после ухода участкового, была гулкой и унизительной. Слова о «свертке с бельем» и «датчике движения» висели в воздухе, как проклятие. Нина чувствовала себя старой, неадекватной истеричкой. Она стояла у окна и смотрела на темный квадрат квартиры напротив, пытаясь убедить себя, что все это действительно показалось.