Альбина Счастливая – Дьявольское сольфеджио (страница 1)
Альбина Счастливая
Дьявольское сольфеджио
Глава 1
Ипотека – вот оно, современное чистилище, изобретенное, судя по всему, садистами с дипломом экономиста. Это не просто долг. Это состояние вечной, занудной, как пила без смазки, тональности, в которой написана симфония твоей жизни. А уж если твоя жизнь – это быть учителем сольфеджио в обычной музыкальной школе имени какого-то забытого всеми композитора (скажем, Ипполита-Иринея Потупкина, автора незабвенной оратории «Гимн устрице»), то чистилище плавно перетекает в адский кружок сольмизации.
Тридцать лет учить розовощеких, абсолютно безразличных к высокому искусству отпрысков отличать бубенцы от трещоток и втолковывать, что субдоминанта – это не страшная болезнь, а всего лишь неустойчивая ступень, жаждущая разрешиться в тонику. Верный путь к тому, чтобы твоя собственная жизнь звучала не просто в миноре, а в увеличенно-уменьшенном ладу с постоянными диссонансами и фальшивыми каденциями.
Маргарита Павловна с тоской, густой, как кисель в столовой, смотрела на только что полученное письмо из банка. Бумага была на удивление качественной, не иначе как из пергамента выделанного из кожи строптивых клиентов. Цифры на ней плясали макабрический танец, складываясь в сумму, которую она бы не заработала и за три реинкарнации, даже если бы в каждой из них усердно дирижировала ангельским хором. Ее скромной учительской зарплаты не хватило бы даже на проценты по этим процентам, если бы не подработка репетитором. Но современные дети, увы, предпочитали не учить интервалы, а тиктокать, вытворяя нечто ритмичное, но абсолютно антимузыкальное, на фоне морских свинок в костюмчиках.
Вот в такой момент экзистенциального кризиса, когда она в отчаянии задумалась, не стоит ли продать одну почку (рассуждая, что истинному музыканту, в конце концов, важнее слух, а с фильтрацией организма как-нибудь справится и одна; главное – не путать с парными нотами), дверь в ее скромную учительскую, пропахшую мелом, старым роялем и тленом, с легким скрипом открылась.
На пороге стоял Незнакомец. Он был безупречно одет в костюм, который так и кричал на языке денег: «Я стою больше, чем годовой бюджет вашей школы на новые барабаны!». От него пахло чем-то терпким, сладковато-опасным, как пьяная вишня в шоколаде, упавшая на бархатное сиденье лимузина. Усы были аккуратно подкручены, будто готовились к дуэли на шпагах, а взгляд – пронзительный, с игривыми, откровенно бесовскими искорками.
– Маргарита Павловна? – его голос был бархатным, как та самая обивка в лимузине, и таким же дорогим. – Позвольте представиться. Меня зовут Асмодей. Я представитель… хм… скажем так, крупного международного холдинга «Инфернум». И у нас для вас есть одно деловое предложение.
Маргарита машинально сунула в ящик стола злополучное письмо и устало провела рукой по лицу.
– Отдел образования областного подчинения? – с надеждой, окрашенной в цвета крайнего уныния, спросила она, убирая со стола чашку с остатками холодного чая, на поверхности которого уже образовалась маслянистая пленка. – Опять какие-то курсы повышения квалификации? «Сольфеджио в эпоху цифровизации»?
Асмодей мягко рассмеялся, и в его смехе звенел легкий, едва уловимый перезвон хрустальных бокалов на дьявольском приеме.
– Что-то вроде того, – согласился он. – Но наша организация обладает куда более широкими полномочиями и предлагает неизмеримо более щедрый социальный пакет. Медицинская страховка, скажем так, вечная. Мы в курсе ваших… ммм… временных финансовых затруднений. И мы предлагаем вам работу строго по специальности. Очень, очень узкой специальности.
– Куда уж уже уже? – пожала плечами Маргарита. – Я уже веду сольфеджио у всех классов, от подготовишек до выпускников, мечтающих поступить в институт культуры, чтобы потом играть на корпоративах. Я предложила директору ввести факультатив по музыкальной грамоте для дворников – он отказался.
– Наша компания несколько иначе видит спектр ваших услуг, – продолжил Асмодей, играя массивной золотой печаткой на своем пальце. – Мы заинтересованы в приобретении… перспективных активов. А вы поможете нам в этом, предлагая вашим самым отчаянным ученикам уникальную услугу – феноменальный, абсолютный музыкальный талант. Мгновенный. Гарантированный. Без мук творчества и семи часов гамм в день.
– Дорогой вы мой, я вот уже двадцать лет как предлагаю им talent! А они предпочитают talent-show! Безрезультатно. Максимум, на что их хватает – выучить три аккорда на гитаре, чтобы спеть «Калинку-малинку» под дождем у «Жили-Были».Маргарита фыркнула так, что чуть не сдула со стола портрет того самого Потупкина.
– Наш метод, – Асмодей многозначительно потянул паузу, наслаждаясь эффектом, – гарантирует стопроцентный результат. Правда, в обмен на кое-что… нематериальное. Нечто, что им, несомненно, понадобится, но очень, очень не скоро. Скажем, в перспективе вечности.
Маргарита Павловна посмотрела на него, потом украдкой бросила взгляд на ящик стола, где лежало письмо, потом снова на него. В ее голове пронеслись все сказки, все легенды, все оперные либретто, которые она читала и слышала. От «Фауста» до какого-нибудь народного фольклора про лукавого.
– Вы хотите сказать… что вы… а он… то есть ваша фирма… настоящая? – выдохнула она, чувствуя, как у нее подкашиваются ноги.
Асмодей с изящным театральным жестом достал из внутреннего кармана пиджака визитку. Она была сделана из мягчайшей черной кожи (и Маргарита почему-то не захотела думать, чьей именно), а буквы были вытеснены на ней золотом, которое, если приглядеться, слегка дымилось, источая тот самый аромат пьяной вишни.
– Давайте договоримся на пробный период, – соблазнительно прошептал он, и его голос звенел, как струна. – Всего одна сделка. Один контракт. Вы посмотрите на результат, оцените наши условия. Если вам… ну, или вашей душе, что ли… не понравится – разорвем соглашение без каких-либо обязательств. Ну, или почти без.
В этот самый момент ипотечное письмо у нее в сумочке зловеще пошелестело, будто предупреждая о скором визите судебного пристава. Маргарита Павловна глубоко вздохнула, вбирая в себя этот дурманящий аромат дорогой парфюмерии и вечных обещаний.
– Ладно, – сдалась она, ощущая себя героиней плохого, но чертовски заманчивого сериала. – Покажите, где мне поставить этот злосчастный крестик. Только учтите, у меня почерк корявый, как у Моцарта после трех часов ночи.
Глава 2
Контракт, который материализовался в воздухе после щелчка пальцев Асмодея, был воплощением самого понятия «юридическая чертовщина». На ощупь он напоминал что-то среднее между кожей летучей мыши (прошедшей экологичную замшевую выделку где-то в нижних цехах ада) и лепестком ядовитого цветка. От него исходил сложный аромат: нота серы, прожженной адским пламенем, смешивалась с дымным шлейфом дорогих духов, а где-то на заднем плане угадывался легкий, тревожный дух страха и старых книг.
Шрифт был на редкость мелким и витиеватым, будто его выводили пером, макаемым в совесть грешника. Каждая заглавная буква была украшена столь сложными завитушками, что в них можно было разглядеть профили мелких бесов, корчащих рожицы. Примерно каждый третий пункт был написан на латыни, а каждый пятый – на древнешумерском, причем внизу страницы имелась изящная сноска, гласившая:
– Позвольте полюбопытствовать, это что, юристы из вашей… конторы составляли? – устало спросила Маргарита, пролистывая пятнадцатую страницу, целиком посвященную уточнениям о форс-мажорных обстоятельствах. В списке значились такие пункты, как «апокалипсис в любой из его канонических или неканонических форм», «вторжение рептилоидов, плезиозавров или иных существ, считавшихся вымершими или мифическими», а также «внезапная и непреодолимая популярность музыки в стиле шансон, делающая любое иное музыкальное начинание экономически нецелесообразным».
– Наш юридический отдел – лучший во всех измеряемых и немеряных измерениях, – с неподдельной гордостью произнес Асмодей, поправляя галстук-бабочку. – Все абсолютно прозрачно, все честно до последней запятой. О, взгляните, например, на пункт 7b, подпункт «дельта-сигма»:
– Погодите-ка, это что, нормально? – насторожилась Маргарита, тыча пальцем в пункт о «демонах-бюрократах». – Он будет не мелодии вызывать, а инспекцию из пожарной службы преисподней?