Альбина Нури – Сквозь страх (страница 7)

Паркетный пол в обеих комнатах был застелен ковром, при одном взгляде на который хотелось чихать.

– Ковры надо выбросить, – сказала я. – Там клещи, грязь и всякая зараза.

Юра безропотно согласился. Участь ковров была решена.

– А теперь – на второй этаж, будем занимать комнаты!

– Я первая! – завопила Ксюша.

Шикарная лестница с ажурными перилами упиралась в коридор, опять-таки застеленный ковровой дорожкой, место которой тоже было на свалке. Обои пожелтели и местами отвалились, кое-где глаз «радовали» надписи маркерами и граффити в стиле «Здесь был Вася». Все же, по-видимому, сюда порой попадали вандалы и прочие темные личности. В коридор выходили четыре двери.

– Наша с тобой спальня, комната Ксюши, детская для будущего малыша, одна комната даже лишняя, – сказал Юра.

– Кабинет можно было бы устроить, если бы кому-то из нас он был нужен, – заметила я, – жаль, мы не писатели или музыканты.

– Придется заняться творчеством. А пока пусть гостевая будет, все согласны?

– Тетя Агата там может спать или бабуля, – резонно заметила Ксюша.

Она выбрала дальнюю комнату с левой стороны, мы с Юрой решили, что наша спальня будет в ближайшей к лестнице комнате справа: окно выходило в палисадник, я представляла, как буду любоваться цветущей сиренью. К тому же эта комната была побольше остальных.

– Можем сделать ремонт в коридоре, столовой, холле и этих двух комнатах на втором этаже, а все остальное будем доделывать постепенно. Жить тут и ремонтировать. Как тебе такой план?

Юра обнимал меня за плечи, Ксюша вертелась возле нас, и жизнь была прекрасна.

– Отличный план, – благодушно ответила я.

Мы ходили по комнатам, думая, как и что покрасить, где поставить кровать или шкаф, пока Ксюша не позвала нас из коридора.

– Мам, пап! Я нашла клад!

– Надо же, как быстро, – в один голос сказали мы, переглянулись и засмеялись этой синхронности.

Мы с Юрой часто думали, делали и говорили что-то в унисон.

Ксюша стояла у стены, которой заканчивался коридор. Поначалу нам всем показалось, что стена глухая, но в одном месте обои отвалились, и Ксюша, оторвав от них изрядную полосу, обнаружила дверь.

– Что там, пап? – Дочка подпрыгивала от нетерпения. – Давайте откроем!

Открыть мы не могли, ключа не было. Но Юра сходил и принес не то лом, не то гвоздодер, и внутрь мы все же попали.

Только за дверью оказалась не комната. И сокровищ, к великому огорчению Ксюши, не было. Зато была лестница. Узкая, по спирали уходящая вниз. Юра спустился, Ксюша увязалась за ним, я осталась стоять наверху.

– Что там?

– Ничего. Она упирается в стену. Дверной проем заложили кирпичами, – отозвался муж. – Думаю, это была лестница для прислуги.

– У нас будет прислуга? – с восторгом спросила Ксюша.

Мы с Юрой засмеялись.

– Нет, котенок. Придется справляться самим. Так вот, лестница эта вела, судя по всему, во внутренний двор.

– Зачем было закладывать ее? Прятать?

Мне это почему-то не понравилось, а почему, я сама не знала. Мысль о том, что в сердце дома есть никуда не ведущая лестница, показалась зловещей.

Юра и Ксюша уже поднимались.

– Почему сразу прятать? Наверное, в более поздние времена, после революции, лишний выход был не нужен, вот лестницу и закрыли. Сделали выход во дворик из столовой, так даже удобнее.

– Наверное, ты прав.

– А как же!

Мы спустились на первый этаж.

Близ лестницы находилась кладовая. За прочной дверью, которую Юра еле смог открыть (хорошо, что ключ имелся, эту дверь без него открыть не получилось бы), нас ждало уходящее чуть вглубь помещение, доверху заваленное барахлом: доски, ведра, куски железа и еще много чего. Оглядев этот склад, Юра поспешно захлопнул дверь и сказал, что позже со всем разберется, вывезет хлам.

– Здесь будет храниться верхняя одежда и обувь.

– Нужно очень много одежды и обуви, чтобы заполнить все помещение, – засмеялась я, и муж сказал, что намек понял.

Рядом с дверью кладовой была еще одна дверца, которой я поначалу и не заметила, – низкая, зато с громадным замком. Оказалось, она вела в подвал.

– Я открывал в прошлый раз, когда мы были тут с Агатой, – сказал Юра. – Смотрел вполглаза, но успел заметить, что ступени очень крутые, надо держать дверь запертой, а то как бы Ксюша или малыш не свалились.

Перед моим внутренним взором мелькнула картина спотыкающейся и летящей в темноту Ксюши, и я содрогнулась.

– Ты прав. Запереть и убрать ключ подальше. А внизу что?

Юра пожал плечами.

– Я не спускался. Говорю же, мы обошли комнаты за десять минут и все.

У меня зазвонил телефон. Агата.

– Привет, Лорик, – сказала она. – Как тебе дом? Скажи, круто! Входишь в роль столбовой дворянки?

– Пытаюсь. Слишком много комнат, не представляю, как найти им применение.

– Ты типичное дитя малогабаритного строительства, – фыркнула Агата, – были бы комнаты, а что там разместить, придумаете. – Она помолчала немного и прибавила: – Я так за вас рада, ребята. Вы заслужили этот дом, это наследство. Хорошим людям должно везти!

– Это все ты, – сказала я, – одни мы бы не справились. И вообще…

От полноты чувств я не могла найти слов, а Агата, которая не слишком жаловала сентиментальные сцены, громко проговорила:

– Хватит мне дифирамбы петь! Жду приглашения на новоселье. И скажи Ксюшке, пускай тете Агате комнату получше застолбит, чтобы я с ночевкой оставалась!

Последние слова она произнесла громче, чтобы Ксюша слышала, и та засмеялась и закричала, что комната Агаты будет рядом с ее собственной, они смогут вечером есть вместе черничное мороженое, которое тетя Агата, конечно же, принесет.

Когда мы выходили из дома, я думала, что счастливее меня никого на свете нет и быть не может. Прекрасный дом на живописной улице, любимый муж, обожаемая дочь и малыш, который скоро появится на свет.

Я не догадывалась, что пройдет совсем немного времени, и моя жизнь погрузится во мрак.

Глава пятая

Апрель пролетел в делах и заботах. В нашем новом доме я почти не бывала, мы с Ксюшей заглянули раза два. Чувствовала я себя отлично, порой даже и забывала, что беременна: ни токсикоза, ни сонливости, ни отеков, ни тяжести в ногах.

Мы с Юрой по очереди отводили Ксюшу в школу, забирала почти всегда я. Зная, что скоро уйду в декретный отпуск, в офисе я относилась ко всему спокойно, не нервничала и иногда ловила себя на мысли, что мне нравится моя работа (хотя была уверена, что после декретного не вернусь туда ни за что).

Юра с головой ушел в обустройство дома, проводил там каждую свободную минуту. Он нанял бригаду строителей и ежедневно контролировал ход работ, а по вечерам, даже если был очень уставшим, подробно рассказывал, как продвигается ремонт.

– Ты не узнаешь дом! – каждый раз завершал он свой рассказ.

Деньги, которые мы откладывали на ипотеку, давно закончились, и Юра взял в долг у матери и коллеги, пообещав вернуть, когда будет продана наша квартира.

Мы выставили ее на продажу; риелтор, энергичная громкоголосая блондинка с обаятельной улыбкой, обещала, что проблем не будет.

– Однокомнатные – самый ходовой товар, их чаще всего ищут, – говорила она. – К тому же у вас квартира с хорошим ремонтом, заезжай и живи.

Мы решили оставить часть мебели, а ту, что хорошо впишется в интерьеры дома, плюс бытовую технику забрать с собой. Потенциальные покупатели приходили нередко, обещали подумать, но сделки пока не было.

– Это даже хорошо, вам пока все равно некуда переехать, – успокаивала меня Агата.

Вначале я не очень-то хотела расставаться с обжитой квартирой, потом смирилась с этой перспективой, а затем, видя, как много денег уходит на ремонт, как растут наши с Юрой долги, стала стремиться скорее продать недвижимость и рассчитаться.

По вечерам мы с Ксюшей упаковывали в коробки и тюки вещи, которые отправятся с нами в новый дом, выбрасывали то, чему не нашлось места в новой жизни: одежду, которую не носили больше двух лет, обувь, что стала мала; старые цветочные горшки и рваные Ксюшины книжки, сломанные игрушки, компьютерные мыши, открытки и журналы, электронный будильник, который звенел когда угодно, только не в нужное время…