Альбина Нури – По разные стороны вечности (страница 5)
– Белкания, – прошептал отец. Магда не услышала.
– Она училась в твоей школе, только была на год младше. Яркая высокая брюнетка, фигура – гитара, глаза в пол-лица. Умела так смеяться, что все вокруг тоже принимались хохотать, даже если понятия не имели, над чем. Но уж если сердилась – держитесь! Искры летели. Магдана танцевала грузинские танцы… очень красиво, все засматривались. Отца у нее не было, мать… «Гого» – девочка. Кажется, так она ее называла. Ты был без ума от Магданы, а как она тебя любила! Вы собирались пожениться. Что-то произошло… – Голос ее упал до шепота. – Она любила купаться, но плохо плавала. Пошла на речку и утонула. Девятнадцать… ей было всего девятнадцать лет. Тело нашли быстро. Но ты не видел. Не видел ее… такой. – Она перевела дух. – Мертвой. Ты назвал меня в честь мертвой девушки.
Выговорив эту фразу, Магда замолчала. Слова как будто закончились, больше она не могла произнести не единого звука. Навалилась усталость – плотная, тяжелая, как бетонная плита. Осмысливать произошедшее, задаваться вопросами не хотелось. Ей не нужны были объяснения – ни того, что произошло сейчас, ни случившегося в далеком прошлом, когда ее и на свете не было.
И даже когда отец, отведя наконец-то от нее взгляд, уронил голову на стол, обхватил ее руками, сцепив пальцы на затылке, и горько, натужно зарыдал, Магда ничуть не взволновалась, не испугалась, вообще ничего не почувствовала.
Внутри – там, где только что жило диковинное знание – теперь была лишь звенящая гулкая пустота.
Глава третья
Прием сегодня был назначен на одиннадцать, сейчас уже без десяти, а Магда только что вышла из подземки. Если поторопится, она успеет как раз вовремя, впритык, но спешить не хотелось. Вообще не было никакого желания встречаться с благостным Константином Львовичем.
Сеансы состояли из двух частей: сначала психотерапевт задавал вопросы (практически всегда одни и те же), а потом погружал ее в некое подобие транса, уговаривая успокоиться, забыть обо всем плохом и жить дальше (боже, какая штампованная, до зубовного скрежета заезженная чушь!)
Магда сама не понимала, почему психотерапевт, которого нашел отец, вызывает у нее такую неприязнь. Вроде бы все в нем хорошо: доброжелательный, симпатичный, опытный, отзывчивый. Большие глаза за поблескивающими стеклами очков, борода, как у Деда Мороза, мягкая понимающая улыбка.
Но уж больно много было в той улыбке безапелляционного всезнайства, понимания, сахаристой, ласковой сладости. Как будто Константин Львович точно знал, что она, Магда, убогая и ущербная, и жалел ее, отлично сознавая при этом, что принимать пациентку всерьез вовсе не обязательно: в голове-то у нее полнейшая несуразица, каша. А ему, бедному, эту кашу приходится расхлебывать.
Наверняка Константин Львович так не думал, честно старался помочь, так что и злиться на него не следовало. Но сколько бы Магда себя ни уговаривала, сколько бы ни старалась успокоиться и проникнуться доверием к доктору, ничего не помогало. В глубине души девушка точно знала, что ходить к нему в ее ситуации бесполезно, так зачем мотаться туда через весь город, садиться в кресло и в который уже раз пересказывать свой сон?
Неделю назад, вечером того дня, когда с Магдой случилось то, что Максим и отец предпочитали называть «припадком», она лежала в спальне с задернутыми шторами и слышала их приглушенные взволнованные голоса.
Они думали, Магда спит, поэтому старались говорить тихо, и она не могла разобрать всего сказанного. К тому же была одурманена лекарством и время от времени словно уплывала куда-то на теплых волнах.
– Откуда, скажи на милость, она могла об этом узнать?
Максим что-то ответил.
– Да я никогда никому не рассказывал!
Снова голос Макса. Магда провалилась в туман, а когда вынырнула, услышала, как отец говорит:
– Думаю, нам придется ей сказать. Все равно она узнает. Да и потом, чем это может повредить?
Когда отец ушел, а Максим заглянул в спальню проведать жену, узнать, как она себя чувствует, Магда окончательно проснулась и спросила:
– О чем вы говорили? Что придется мне сказать?
Брови Макса подпрыгнули вверх. Он попробовал потянуть время, чтобы сообразить, как лучше ответить – был не готов к вопросу.
– Мы думали, ты спишь, – промямлил он.
– Я и спала. Но в какой-то момент проснулась и услышала. Так что случилось?
– Не хотели волновать тебя понапрасну, вот и не сказали. И врачи тоже посчитали, что… – Он подошел к кровати, сел возле жены. Она ждала, не зная, к чему готовиться и потому сердясь на его нерешительность. – Милая, ты пережила клиническую смерть. Сердце остановилось, когда ты была на операционном столе.
Магда молчала: не знала, как реагировать. Как вообще можно отреагировать, когда узнаешь, что побывала на том свете и вернулась?
– Я понимаю, как это звучит, но ты не волнуйся. Все давно в прошлом, ты поправилась, выздоровела, – Он вздохнул. – Когда мы с твоим отцом узнали о… ну, об этом, конечно, чуть с ума не сошли. Но теперь-то все позади. И уж конечно, на состояние твое никак не влияет.
Они еще некоторое время говорили об этом, а потом Магда свернула разговор. Видела, что Максиму, человеку рационально мыслящему, непонятны и потому неприятны овладевшие ею, как он полагал, мистические настроения.
Ей-то самой казалось, что теперь она подобралась к первопричине ночных кошмаров, страхов и снов: разве может пройти бесследно, если ты какое-то время, пусть и считанные секунды, пробыла между «здесь» и «там», между жизнью и небытием? И про черный коридор, заканчивающийся светом, многие очевидцы рассказывают. Правда, она никакого света не видела…
Скорее всего, и сеанс ясновидения как-то объясняется ее путешествием за грань реальности. Правда, какая тут связь, непонятно, но мало ли. Человеческий мозг – загадка.
Максима загадки только сердили. Он стремился найти разумное объяснение – и это было не так уж сложно. Полагал, что про грузинку Магдану она узнала от отца: тот мог проболтаться, сам того не помня, а Магда случайно услышала. Может, и забыла об этом, и даже значения в тот момент не придала, однако в стрессовой ситуации информация, оставшаяся в подкорке, вылезла наружу. Что же до плохого сна… Вот тут они снова и снова возвращались к тому, что Максим именовал помощью специалиста.
Магда, естественно, подчинилась. Отец тоже настаивал на немедленном визите к психотерапевту. Только с посещением доктора как-то сразу не задалось.
Когда впервые поднималась в лифте на пятый этаж, где находился медицинский центр «Психея», ее вдруг охватило чувство дежавю. Показалось, что она бывала здесь прежде.
Правда, время от времени такое случается с каждым, происходило что-то подобное и с Магдой. Но все же это не было похоже на испытанное ранее. Вместо смутного ощущения была уверенность.
Магда точно знала, что, когда двери лифта откроются, она выйдет из него и попадет в небольшой квадратный коридорчик. Напротив окажется деревце с узкими листочками, растущее в кадке, а над ним будет висеть картина. На картине – что-то непонятное, расплывчатые пятна, как будто на рисунок опрокинули стакан с водой, и изображение оказалось размыто.
Видение промелькнуло в мозгу быстро, но было отчетливым и ярким. Магда не успела удивиться, откуда все это взялось в ее голове, как лифт остановился, и дверцы его разъехались в разные стороны.
Все было точно так, как ей привиделось: и «предбанник», и абстрактная картина в деревянной раме, и дерево в кадке. Слева была стеклянная дверь, за которой виднелся длинный коридор, застеленный зеленой дорожкой с дверями по обе стороны.
«Что дальше?» – спросила она сама себя, прислушиваясь к своим ощущениям. Но внутренний голос молчал. Магда понятия не имела, какая из дверей ей нужна, и что будет ждать за нею. Она сделала глубокий вдох и взялась за ручку.
Кабинет Константина Львовича располагался почти в самом конце коридора. Все в «Психее» было призвано успокаивать расшатанные нервы пациентов: изумрудного цвета ковер на полу, приглушенное освещение, легкий цветочный аромат, витавший в воздухе, маленькие столики, уютные на вид кресла, бежево-золотистый оттенок обоев и картины – все те же, повторяющиеся в разных цветовых вариациях, размытые абстрактные узоры.
Очутившись перед нужной дверью, Магда замешкалась на секунду, и тут ее снова озарило. Еще не шагнув внутрь, она знала, что увидит небольшую приемную, девушку-медсестру за стойкой. На стеклянном столе будет лежать стопка разноцветных журналов. Кстати, медсестра…
Усилием воли прервав поток цветных кадров, которые заполнили ее голову, она отворила дверь и вошла.
– Добрый день, – улыбнулась девушка в бледно-зеленом форменном платье, сидящая как раз там, где и предполагала Магда. – Вы Магдана? Константин Львович вас уже ждет.
– Скажите, у вас не было гипса не так давно? На руке? – неожиданно для себя самой выпалила Магда и уточнила: – Вы руку сломали.
«Что я несу? С чего я это взяла?»
Улыбка на лице девушки увяла, в глазах возникло недоумение. Магда злилась на себя: кто ее за язык тянул!
– Вы разве уже были у нас? – неуверенно проговорила медсестра и потеребила тонкий серебряный браслет. – Но вообще-то да, полгода назад я упала и сломала запястье. В гипсе ходила.
Они смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Неизвестно, что думала медсестра, но Магда была потрясена тем, что не ошиблась. Она впервые видела эту девушку, но точно знала о ней кое-что.