Альберто Васкес-Фигероа – Последний Туарег (страница 20)

–Преимущество носатых в том, что внутри их носа никогда не вырастут зубы… – с юмором прокомментировал туарег, который поднялся и начал ходить по комнате, стараясь осмыслить необычные доводы своего собеседника. – Понимаю, что он не замечал серьёзности проблемы, пока у него не начали прорезываться зубы мудрости, но ты согласишься со мной, что это весьма комично, если учесть, что мы говорим о кровожадном лидере, который «убеждает идиотов покончить с собой.

–А как, по-твоему, должны выглядеть кровожадные лидеры? – прозвучал хитроумный вопрос. – Разве был более кровожадный лидер с более нелепым видом, чем Адольф Гитлер, с его крошечными усиками и абсурдной стрижкой? По крайней мере, Сад аль-Мани отрастил огромную бороду, которая не отличает его от любого другого лидера Аль-Каиды.

–Трудно представить, чтобы он держался за щёку, говоря: «Завтра ты наденешь пояс шахида и взорвёшься на рынке во имя Аллаха, но этой ночью ты должен похитить мне зубного врача». Это звучит нелепо.

–Но мёртвые остаются мёртвыми, и им точно не было никакого дела до того, что их убивают, кто их убивает, во имя кого их убивают или какой дурак приказал их убивать.

–В этом ты совершенно прав. Сколько зубных врачей может быть в Кидале?

–Настоящих или просто зубодёров?

–Настоящих.

–Ни одного, потому что Мидани так испугался, что сбежал в Бамако, а другой, который здесь был, уехал давно, потому что не соглашался с независимым государством, где будет введён шариат.

–Ты думаешь, что «они его введут»?

–Не знаю, но мне бы не хотелось, чтобы когда-нибудь здесь стали привычными публичные казни, отрубание рук ворам или убийство кого-то за что-то столь личное, как гомосексуальность или неверность. Поэтому я считаю, что если зубы одного из тех, кто хочет навязать нам такие нормы, могут привести нас к нему, мы должны следовать этой зацепке, какой бы абсурдной она ни казалась.

–Начинает казаться мне не такой уж абсурдной, – был вынужден признать Гасель Мугтар. – Когда полиция преследует раненого преступника, она наблюдает за больницами. Значит, если я попробую убить Сада аль-Мани, нам нужно следить за зубодерами.

–Тебе еще не приказали убивать его… – заметил Писатель.

–Приказали. Ведь в указаниях имаджеганов ясно говорится, что туареги обязаны содействовать устранению тех, кто покушается на нашу честь. А я прежде всего туарег.

Первая пуля потерялась в ночи, но вспышка позволила ему разглядеть силуэт, скорректировать прицел и попасть точно со второго выстрела. Ничего не подозревавший Туфейли рухнул на спину с воплем боли.

Омар аль-Кебир бросился к нему, выхватил острый кинжал и, прежде чем заставить его замолчать навсегда, яростно пробормотал:

–Я предупреждал, чтобы ты был осторожен…

Он снял с него сумку с припасами и бурдюк с водой. Роясь в поисках денег, он нашел пакет табака, который швырнул подальше, добавив:

–И чтобы ты не курил так много…

Он быстро удалился, зная, что выстрелы могли привлечь внимание тех, кто находился поблизости, но также осознавая, что стрелять по движущейся цели в такую темную ночь рискованно, и даже его люди не осмелились бы этого сделать.

К счастью, его самый опасный враг – предательский стрелок с оружием, оснащенным ночным прицелом, – находился далеко.

Он несколько раз споткнулся, повредил колено и поцарапал левую руку, которая кровоточила какое-то время, но все же не замедлил шаг, пока не достиг дюны.

Элементарная осторожность подсказывала, что лучше избегать оставления следов, но, зная, что утренний ветер сразу их сотрет, он решил взобраться на дюну. Военные уставы подчеркивали важность заранее продуманной стратегии, но руководства по партизанской войне говорили, что лучшая стратегия – менять ее в зависимости от ситуации и местности.

Омар аль-Кебир знал местность лучше, чем кто-либо, и когда на рассвете мир вновь стал напоминать разжиженный гороховый суп, пусть и менее густой, можно было сказать, что он снова исчез с лица земли.

Он скрывался два дня, укрытый ветром. На третью ночь звезды показали ему путь, а тусклый свет луны позволил пробираться через бесконечное море дюн, избегая, чтобы его силуэт выделялся на фоне неба.

Он израсходовал половину воды, что означало, что если бы он не убил Туфейли, то оказался бы в серьезной опасности. Поэтому он мысленно поблагодарил курильщика за то, что тот не смог побороть свою зависимость, даже осознавая, что от этого зависела его жизнь.

–Благословенный порок… – пробормотал он с улыбкой и продолжил свой путь.

Четвертый день начался спокойно. К утру остатки пыли в воздухе начали оседать, и, когда видимость улучшилась, он заметил перед собой скальный массив высотой около трехсот метров.

Он дождался, пока солнце скроется за вершиной, и, убедившись, что его лучи не могут отражаться от линз его бинокля, направил его туда. В последних лучах света он разглядел кустарники и заросли у подножия.

Там должна быть вода – горькая и солоноватая, но вода. Однако если проклятый киллер, убивший семерых его людей, поджидал его там, он мог получить пулю в голову.

С наступлением ночи он помолился, затем медленно жевал финики, что, казалось, помогало ему обдумывать свои варианты.

Перед ним простиралась широкая сероватая равнина, отделявшая его от подножия массива. Он знал, что если стрелок засел на высоте, он будет легкой целью, особенно ночью.

Перед сном он пришел к простой, хотя и рискованной мысли: лучший шанс на спасение – атаковать бегом и без прикрытия на рассвете, когда солнце осветит прицел его врага.

Он осуществил свой план. Рванул к скалам, глядя вперед в надежде заметить блеск линзы до того, как скрытый стрелок нажмет на курок. Но он обнаружил, что кто-то делает то же самое в трехстах метрах слева.

Он резко остановился, прежде чем попасть в зону поражения, и крикнул:

–Юсуф!

Его бывший помощник тут же остановился, обернулся и, не сдержавшись, громко рассмеялся.

–Ты все такой же, Омар! – воскликнул он весело. – Мы подумали одинаково.

–Значит, мои уроки пошли тебе на пользу.

–У тебя есть вода?

–Мало. А у тебя?

–Едва хватает.

Оба понимали, что вода могла стать причиной их будущей вражды, и лучший способ избежать этого – не иметь оружия.

Согласно старому обычаю, человек с более высоким статусом, в данном случае Омар, поднял винтовку, чтобы она была видна, разрядил ее и положил на землю.

Юсуф сделал то же самое.

Затем они разрядили свои револьверы и также положили их на землю.

Только тогда они подошли друг к другу, обнялись с искренней теплотой, а затем каждый направился, чтобы взять оружие другого. Это был древний способ, практичный и надежный, чтобы сохранять мир, так как оба знали, что используют боеприпасы разного калибра, а значит, оружие противника им было бесполезно без подходящих пуль.

Каждый сохранял свою гумию, но они были достаточно умны и профессиональны, чтобы понимать, что схватка в ближнем бою с холодным оружием приведет лишь к тому, что оба получат ранения.

А быть раненым в пустыне с небольшим запасом воды равносильно смертному приговору.

Обмен пистолетами и ружьями позволял им продолжать идти вместе без подозрений и одновременно превращал их в сплоченную команду, ведь в случае внешнего нападения все, что нужно было сделать, – это вернуть друг другу оружие.

Это было одним из преимуществ быть бедуином, а не принадлежать к регулярной армии, поскольку в некоторых войнах офицеров, убитых выстрелом в спину от подчиненного, было больше, чем тех, кто погиб от выстрела в лоб от «врагов».

Они сели рядом, лицом к скалистому массиву, и Юсуф первым указал на два бурдюка, которые его бывший начальник нес на плече.

– Чей второй?

– Туфейли. А этот?

– Ахмеда.

– Вот уж действительно, сколько им ни объясняй, все без толку… – пожаловался Омар аль-Кебир с искренним сожалением, а затем указал подбородком на группу кустарников и спросил: – Думаешь, там есть вода?

– Возможно.

– А ты думаешь, этот сукин сын поджидает нас там?

– Возможно.

– Как мы это узнаем?

– Побежим одновременно и параллельно. Хотя, судя по его меткости, думаю, только один из нас добежит до скал. Другому это уже будет безразлично, потому что он будет мертв.

– Утешает то, что ты выше и являешься более удобной мишенью. Готов?

– Чем раньше, тем лучше…

Они встали, разошлись на двадцать метров и побежали с одинаковым рвением. Вскоре они достигли укрытия среди скал, радостно упав на землю, так как стало очевидно, что если по ним не стреляли, пока они были на открытой местности, значит, там никого не было, кто мог бы выстрелить.

12

Президент Нигерии объявил чрезвычайное положение в северных регионах страны после волны смертоносных атак, приписываемых радикальной исламистской группировке.