Альберто Васкес-Фигероа – Последний Туарег (страница 17)

Пилот покачал головой, сел на камень, выкурил сигару в молчании, осматривая скалистую местность, и пробормотал:

– Ты как одна из этих проклятых змей, которые всегда знают, что сделает их жертва. Я бы не хотел иметь тебя врагом. Каково это – убивать кого-то, зная, что он не может защититься?

– Я стараюсь ничего не чувствовать. Это приказ, как и миллионы приказов, отданных солдатам на протяжении истории.

– Ну, я бы не хотел быть на твоем месте, – сухо заметил он.

– Думаешь, мне это нравится? – раздраженно спросил спутник. – Каждый раз, когда я нажимаю на спусковой крючок, у меня внутри всё переворачивается. А теперь тебе лучше уходить, потому что начинает темнеть.

Сомалиец решительно покачал головой.

– Я предпочту остаться здесь на ночь. Если взлечу сейчас, рискую, что стемнеет до того, как я доберусь до Кидаля, ближайшего аэропорта. Утром вылечу и заодно проверю двигатель – он иногда кашляет, и я подозреваю, что ему не понравилось столько времени висеть вниз головой.

– Но если кто-то из людей Омара придет этой ночью, ты окажешься в опасности.

– Глупости! – презрительно отозвался он. – Мы прошли почти восемьдесят километров, и даже на полном скаку они не смогут добраться сюда раньше полудня.

Вернувшись к самолету, туарег с удивлением наблюдал, с какой ловкостью чернокожий копается в сложнейшем механизме, и не удержался от комментария:

– Не понимаю, как ты можешь проводить полжизни в этом хламе, который может рухнуть, как только ослабнет какой-нибудь болт.

– Поэтому важно, чтобы болты были крепко затянуты, – просто ответил тот, вытирая руки грязной тряпкой. – Имей в виду, что полвека назад «Цессна» как эта держалась в воздухе шестьдесят шесть дней, не касаясь земли.

– Шестьдесят шесть дней без остановки? – скептически переспросил туарег. – Это абсолютно невозможно!

– Возможно, – уверенно заявил механик, возвращаясь к мотору. – Она побила мировой рекорд пребывания в воздухе, чтобы прорекламировать казино в Лас-Вегасе.

– Это кажется верхом глупости.

– Американцы любят такие глупости, но иногда они приносят пользу. Не знаю, убедили ли они игроков прийти в казино, но миллионы людей поверили в надежность двигателя, который может работать полторы тысячи часов подряд.

– И откуда они брали топливо?

– Два пилота сменяли друг друга, иногда пролетая рядом с дорогой, откуда машина доставляла им бензин, воду и еду.

Туарег больше ничего не спрашивал, лишь отошел в сторону, сел и задумался о том, насколько абсурден мир, где за шестьдесят шесть дней, пока самолет кружил в воздухе, тысячи детей могли умереть от голода.

После скромного ужина, при свете растущей луны, он поделился своими мыслями с изможденным сомалийцем, на что тот ответил:

– Почему, как ты думаешь, я покинул Сомали? Настал момент, когда я больше не мог видеть, как на оружие тратят в тысячу раз больше, чем на воду, тогда как страна страдала от одной из самых жестоких засух.

– Здесь тоже все чаще бывают засухи, и на оружие тратят всё больше.

– Разница в том, что у Сомали длинное побережье. Можно было бы использовать сильные ветры, чтобы поднимать морскую воду в горы на севере. Она бы падала вниз, вырабатывая электричество, опреснялась, и тогда огромный регион стал бы пригодным для жизни. Но никто ничего не делает. А исламская джихадистская группировка угрожает убить того, кто попытается, потому что современные технологии противоречат воле Аллаха. Эти ублюдки не стесняются использовать ракеты, но отвергают мельницы, которые могут спасти тысячи детей. Поэтому я добровольно присоединился к вам, узнав, что вы с ними сражаетесь.

– Ты ввязался в такую же бесполезную борьбу, как и я. За каждого убитого джихадиста рождается шесть.

– Я знаю. Но разница в том, что я смогу уйти, когда захочу, а ты не можешь. – Скелетоподобный сомалиец снова закурил сигару и спросил: – Что ты чувствуешь, зная, что бы ты ни делал, ты никогда не победишь?

– Стараюсь об этом не думать.

– И получается?

Ответ задержался, но был абсолютно честным:

– Нет. Конечно, нет. Я мечтал купить грузовик, жениться, завести детей, но мой дед говорил, что расстояние между мечтой и реальностью больше, чем самый большой из пустынь.

10

Это был долгий, приятный и познавательный вечер, так как сомалиец участвовал во множестве вооружённых операций, сменил бесчисленное количество профессий и побывал в значительной части мира. Он много знал о том, как жить и летать, включая искусство аварийных посадок.

– На самом деле всё очень просто, – объяснил он, убеждая устроить ловушку для Омара аль-Кебира. – Всё, что нужно сделать, это остановить самолёт в подходящем месте, установить винт строго горизонтально, чтобы он не касался земли, и вырыть яму под мотором. Затем поднимаем хвост гидравлическим домкратом и фиксируем колёса, чтобы со стороны казалось, будто самолёт врезался носом в землю и стал непригодным. В Сомали мы использовали этот трюк для ловли бандитов, пока они не разгадали его и не занялись пиратством, которое оказалось куда более прибыльным.

Очевидно, этот простой трюк привёл к тому, что на трёх наёмников стало меньше, и, возможно, ознаменовал конец Омара аль-Кебира как лидера вооружённой банды. Однако в тот вечер Гасель откровенно признал, что «у него были серьёзные сомнения в эффективности системы, пока он находился в засаде, позволяя врагам приблизиться».

– На мгновение я испугался, что они решат атаковать, – сказал он. – А в таком случае нам пришлось бы очень туго.

– Имей в виду, что человек, умирающий от голода, будет бороться за кусок хлеба, но тот, кто умирает от жажды, не будет бороться за бутылку воды, которая может пролиться. Он предпочтет договориться, и это говорит тебе человек, родившийся в стране самых страшных засух.

– Мы тоже многое знаем о жажде, – заметил туарег. – Не забывай, что мы живем в величайшей пустыне.

– Я не забываю, – без всякого колебания признал Амейней. – Но туареги приспособились к пустыне тысячи лет назад, а плотность вашего населения минимальна, тогда как в Сомали были очень плодородные районы, которые засухи лишили урожая, и жители этих мест не смогли справиться с катастрофической ситуацией. Самое печальное, что на половину средств, которые великие державы тратят на поддержание военных флотов, "борющихся с пиратством у наших берегов", можно было бы решить проблему засухи и, соответственно, пиратства.

– Почему же они этого не делают?

– Потому что на стрельбе из пушек зарабатывают больше, чем на очистке воды, а на постройке линкоров – больше, чем на посеве ячменя…

Как истинному туарегу, Гаселю нравилось слушать тех, кто мог рассказать интересную историю, прочитать красивое стихотворение или чему-то научить, поэтому он мог бы провести всю ночь, задавая вопросы. Но он понимал, что день был трудным, а завтра его спутника ждали долгие часы полёта.

– Иди отдыхай, – сказал он наконец, неохотно. – Я останусь на страже, так как завтра у меня будет весь день для сна.

– Сколько времени ты собираешься здесь пробыть? – спросил пилот.

– Думаю, четыре или пять дней.

Амейней нахмурился, посчитал на пальцах и, наконец, с хитрой улыбкой заметил:

– Сегодня вторник, так что я могу слетать в Тимбукту, провести три ночи в «Томбук-Футбол Клубе», где в будние дни цены падают, и вернуться за тобой в пятницу. – Он сделал значительную паузу, прежде чем добавить: – Если ты будешь жив, я отвезу тебя куда пожелаешь, а если мёртв – похороню.

– Ты хочешь провести три ночи, играя в футбол? – удивился другой. – Ты что, спятил?

– Ну ты и дубина! – весело ответил тот. – В «Томбук-Футбол Клубе» не играют в футбол. Это лучший бордель в Мали и считается одним из лучших в Африке.

– Бордель? – изумился другой. – И почему ему дали такое странное название?

– Ничего странного: так, когда муж говорит жене, что идёт на футбол, он не врёт. А девушки берут себе имена футболистов, чтобы о них можно было говорить на людях без скандалов.

Туарег долго обдумывал удивительный ответ, а затем сделал неопределённый жест.

– Я никогда не был в борделе и ничего не смыслю в футболе, так что иди спать, но не ложись рядом с водой – тебя потревожат животные, которые чуют её издалека. Хотя когда пробуют, не пьют… – Он сделал паузу и добавил: – Хотя некоторые всё же пьют и выживают.

Когда сомалиец ушёл спать, Гасель отошёл метров на пятьсот, устроился на небольшом холме и долго осматривал окрестности через ночной прицел. Убедившись, что опасности нет, он принялся разглядывать звёздное небо, вспоминая старую поговорку: «Туареги накалывают звёзды на кончики копий, чтобы освещать ими свои пути».

В некотором смысле это было правдой: его народ с детства учился определять направление по созвездиям в зависимости от времени года, чтобы безопасно добраться до цели.

Иногда появлялись две звезды, шедшие вместе, будто подмигивая друг другу, и вскоре в ночной тишине слышался тихий гул моторов самолёта, летевшего высоко в небе.

Гасель оставался начеку. Спустя три часа он вдруг принюхался, как гончая, учуявшая добычу, насторожился, замер, снова вдохнул воздух и наконец побежал к месту, где спал пилот. Он тряхнул его без всяких церемоний.

– Что случилось? – спросил встревоженный сомалиец, протирая глаза.

– Ты мог бы взлететь в полной темноте? – поинтересовался Гасель.