Альберто Васкес-Фигероа – Последний Туарег (страница 11)

Как обычно, ужин подавали вокруг маленького костра, символизирующего единение, а не служащего источником тепла, поскольку влажная жара была невыносимой.

Согласно правилам этикета, за столом говорили мало, негромко и только с ближайшими собеседниками.

Гасель воспользовался моментом, чтобы внимательно следить за реакциями дочерей хозяина или служанок, которые время от времени подходили, чтобы обслужить его. Однако сколько бы он ни напрягал зрение или обострял обоняние, он не смог определить, кто из этих пышных красавиц посетил его ночью.

Ничто не изменилось.

Никто, похоже, не знал о тройном и захватывающем нападении, совершённом под покровом темноты.

Это было разочаровывающе.

Наконец, Али Бахал встал и сначала прочёл несколько своих стихов. Они показались Гаселю запутанными, поскольку были полны отсылок к событиям и персонажам, о которых он никогда не слышал, но восхищали утончённую аудиторию, особенно хозяина дома, а это было главным.

Затем последовала длинная эпопея о великом каиде, победителе бесчисленных сражений двухсотлетней давности. После необходимого перерыва, чтобы пожилые гости могли облегчиться, Али Бахал начал свой рассказ, хотя его голос был не таким ясным и твёрдым, как у того, кто рассказывал на прошлой неделе.

– Аллах велик, хвала Ему! – начал он. – То, о чём я собираюсь вам рассказать, произошло далеко отсюда, за рекой Конго, к югу от огромных озёр, которые подобны морям пресной воды в центре континента. Там живут дикари с необычными верованиями, поклоняющиеся звёздам. У них есть странные идеи, среди которых особенно выделяется одна: они верят, что, когда лев пожирает человека, его душа, оставшаяся без тела, чтобы покоиться в нём всю вечность, переселяется в ближайшего воина. Эта душа становится вторым духом, который не покинет его, пока он, вооружённый только копьём, не вступит в бой с хищником и не убьёт его. Говорят, у воина нет другого выхода, кроме как сражаться, иначе он будет мучим захватившим его духом, пока не начнёт думать, говорить и вести себя, словно погибший.

Он сделал паузу, чтобы глотнуть воды и изучить эффект, который его слова произвели на аудиторию, а также понять, насколько он сумел пробудить интерес. Ведь тот, кто не знает, в какой момент следует остановиться, а в какой снова начать говорить, придавая повествованию нужный ритм, никогда не сможет стать хорошим рассказчиком.

– Признаю, что то, что я рассказываю, кажется маловероятным для нас, – сказал он. – Но утверждают, что в один злополучный день, а произошло это почти столетие назад, английский охотник, любитель крупных трофеев, отправился в джунгли на поиски огромного льва-людоеда, который сеял ужас среди местных жителей. Его сопровождал опытный местный следопыт, и, к сожалению, никто не стал свидетелем произошедшего. Однако через две недели англичанин вернулся голодным, изможденным и больным. Он рассказал, что хитрый зверь напал на него неожиданно, обезоружил его, а когда отважный следопыт пришел на помощь, лев набросился на него и убил на месте. Англичанин признался, что единственное, что он смог сделать, – это сбежать в панике. Он долго блуждал без цели, пил зараженную воду, и только «воля Аллаха помогла ему в последний момент найти дорогу обратно в поселение».

Во время новой, тщательно рассчитанной паузы Гасель занялся тем, что изучал лица всех женщин, и убедился, что ни одна из них, похоже, не замечает его присутствия. Все их внимание было сосредоточено на том, что говорил Али Бахал. Был ли он тем мужчиной, с которым они провели ночь, или нет – это сейчас не имело никакого значения.

Согласно древней пословице: «Мужчина может удерживать женщину своим членом лишь какое-то время; его язык способен удерживать ее часами».

И это было явным доказательством.

– Знахарь племени вылечил белого охотника… – продолжил рассказчик. – Но вскоре начали распространяться слухи о том, что дух следопыта завладел его телом. Это подкреплялось тем, что он стал вести себя все более странно, перестав соответствовать своему положению, расе и культуре. Постепенно его идеи начали совпадать с идеями местных жителей, и он переживал долгие периоды меланхоличной ясности, чередовавшиеся с мучительной безнадежностью. В эти моменты он кричал, что некий голос приказывает ему снова отправиться в джунгли и встретиться лицом к лицу с кровожадным львом.

Али Бахал снова сделал глоток, с почти невыносимой медлительностью поставил стакан на поднос, посмотрел прямо на Размана Юху, словно чтобы убедиться, что тот доволен, несмотря на значительные расходы на организацию столь великолепного праздника в его честь, и понял, что настал момент достигнуть кульминации своего тревожного повествования:

– Опасаясь мести европейских властей, если те заподозрят их в колдовстве, местные жители обратились за помощью к представителю короля Бельгии, который в то время правил ими. Тот быстро прибыл с намерением вернуть одержимого несчастного в его страну. Однако охотник отказался, утверждая, что не может увезти с собой второй дух. Бельгиец решил, что должен репатриировать его вопреки воле, но не смог этого сделать, так как накануне отъезда охотник исчез, прихватив копье. Все попытки найти его оказались безуспешны, и больше о нем никто никогда не слышал. Но так же верно и то, что жители больше никогда не подвергались нападениям ужасного льва-людоеда.

Искусный рассказчик доказал, что его слава заслужена. Он поднял руки ладонями вверх, как бы показывая, что у него в руках ничего нет, и добавил:

– Это история, которую мне рассказали и которую я рассказываю вам, но в которую я никогда не верил, потому что всегда знал, что нет другого бога, кроме Аллаха, и что он делает так, чтобы духи храбрых, кем бы они ни были и где бы ни погибли, отправлялись прямо в рай, где обретут вечный покой и счастье.

7

Мужчина с закрытым синим тюрбаном лицом появился на вершине дюны, поднимая руку в знак приветствия, в другой руке он держал ружьё.

– Метулем, метулем! – закричал он.

– Метулем, метулем! – ответили ему.

– Простите, но дальше вы не пройдёте.

– Почему?

– У нас недостаточно воды. Один из вас может сходить и наполнить два бурдюка, но это всё, что я могу вам дать.

– Кто это решил?

– Ясир, хозяин колодца. Сенауди выкопали его больше века назад и заботились о нём уже четыре поколения.

– Нашим животным нужно пить, и двух бурдюков не хватит, – возразил Омар аль-Кебир, повышая голос, так как незнакомец явно не собирался подходить ближе.

– Я знаю, но мне приходится выбирать между семьёй и вашими животными.

– Такова ли знаменитая бедуинская гостеприимность? – прозвучал упрёк, направленный в сердце гордости незнакомца.

– Если ты просишь моей гостеприимности, я её предоставлю, как обязан делать для любого, кто меня попросит, – немедленно ответил тот. – Но верблюды не умеют говорить, а значит, закон гостеприимства не обязывает меня их принимать.

– В таком случае мы просим твоей гостеприимности.

– Тогда идите пешком, оставив здесь оружие, потому что отныне вы под защитой сенауди, и оно вам не понадобится.

– Хитрец, мерзавец… – пробормотал раздражённый Омар, не поворачиваясь к Юсуфу, стоявшему рядом. – Что делать?

– Принять то малое, что предлагают, и уходить. Они нас видели и, вполне вероятно, устроили засаду, лишь бы найти повод убить нас и забрать верблюдов…

Его глава цокнул языком и кивнул, соглашаясь:

– Они скажут, что мы пытались украсть их воду, поэтому имели право нас убить… – Он сделал паузу и снова пробормотал: – И они наверняка знают, что туареги приговорили нас, так что без сомнений закопали бы нас по шею. Хорошо! – закричал он хозяину колодца. – Альмалик пойдёт за водой с тобой.

– Почему я? – возмутился выбранный, явно недовольный приказом.

– Потому что жизнь педераста наименьшая ценность в глазах Господа, – был презрительный ответ. – Никто не будет оплакивать, если ты не вернёшься.

– Никто не станет плакать ни по кому из нас, – заметил выбранный, заставляя своего верблюда опуститься на колени, чтобы сойти. – И при таком ходе дел момент этот настанет очень скоро.

Он перекинул через плечо два пустых бурдюка, которые ему бросили товарищи, жестом показал сенауди, что безоружен, и начал подниматься к нему.

– Это далеко? – спросил он.

Ответа не последовало. Они скрылись за дюнами и вернулись спустя час, ведя осла, нагруженного бурдюками, сочащимися водой, только что зарезанным козлёнком, с чьей шеи ещё капала кровь, и небольшим вязанкой дров для его жарки.

– Козлёнок и дрова – подарок, – пояснил он. – Но осла надо вернуть…

– Тогда разгружайте и уходим. Нас наблюдают.

Альмалик распределил груз среди спутников, пнул осла, заставив его идти обратно, и прокомментировал:

– У этих проклятых больше кур, чем я видел за всю жизнь. Я пытался уговорить их подарить нам двух вместо козлёнка, но они категорически отказались.

– Почему? – спросил Юсуф.

– Говорят, куры не дают молока.

– И они правы.

– Но, по их логике, козы тоже не несут яйца, а мне хотелось куриного бульона с рисом. Уже несколько месяцев мы едим одну козлятину… Кстати, – добавил он, обращаясь к Омару аль-Кебиру, – Ясир советует вернуться тем же путём или идти на юг, потому что колодцы на севере и западе пересохли.

– А их колодец?