Альберто Васкес-Фигероа – Медуза (страница 8)

Дорогой аппарат превратился почти в предмет декора, годный лишь для просмотра фильмов, которые они уже знали наизусть. Они даже не пытались подключиться к интернету, опасаясь, что вред, нанесённый памяти компьютера, окажется куда более ощутимым, чем потенциальная польза.

Единственным их контактом с внешним миром оставался стационарный телефон, по которому они просили друзей держать их в курсе того, что происходит за пределами «острова тишины», в который превратилась их зона проживания. Они привыкли видеть проезжающие мимо автомобили, словно ищущие беглецов, а также визиты новых «экспертов», которые становились тем более растерянными, чем дольше оставалась неразгаданной причина этого необъяснимого хаоса.

Клаудия продолжала сомневаться в правдоподобности теории о «ходячем глушителе», и однажды ночью они решили отправиться в крошечную деревню, где находился единственный ресторан с заслуженной репутацией лучшего мясного заведения в радиусе ста километров.

Говорили, что секрет успеха заключался в телятах, которых кормили исключительно свежей травой, а их огромные стейки жарили на виноградных лозах после того, как на несколько минут опускали в загадочный котёл, к которому посторонним приближаться запрещалось – риск получить увесистую затрещину был слишком велик.

Они вышли из дома ночью, словно опасные разбойники, и остановились примерно в двухстах метрах от первых огней деревни, заглушили двигатель и стали ждать.

– Это чертовски несправедливо; мои родители приводили меня сюда на обед по воскресеньям.

Минуты тянулись.

Горели всего полдюжины окон, а единственную улицу освещали три небольших фонаря.

Вскоре послышались голоса и возгласы.

Кто-то начал громко ругаться.

Что случилось с телевизорами?

Почему не работали мобильные телефоны?

Они вернулись тем же путём, с тяжёлым грузом на душе, осознавая, что нанесли несправедливый и, казалось, непоправимый вред тем, кто им ничего плохого не сделал.

Они сидели в гостиной почти в полной темноте, подавленные не только горьким чувством вины, но и страхом.

– Что же нам делать?

Ответа не последовало.

– Как мне жить, зная, что, куда бы я ни пошёл, я разрушаю жизни людей?

Снова тишина.

– Я начинаю думать, что превращаюсь в монстра.

– Может, ты не монстр, а избранный.

– Избранный для чего? Для того, чтобы сеять хаос?

– Или чтобы навести порядок в хаосе.

Эта мысль могла бы показаться абсурдной, но в ней сквозила невыносимая правда: их преследовало ощущение, что машины давно стали настоящими хозяевами их жизней. Даже пекарша призналась, что впервые за годы смогла поговорить со своими детьми больше пяти минут подряд.

– В этом ты, пожалуй, права.

– Конечно. На днях я сидела в романтическом ресторане у моря и наблюдала за красивой парой – оба потрясающе хороши собой, но вместо того, чтобы разговаривать, целоваться или просто прикасаться друг к другу, они отправляли друг другу сообщения, будто находились за тысячу километров друг от друга.

– А ты-то что делала в романтическом ресторане у моря?

– Ну, как бы… пыталась флиртовать. Но мой кавалер больше часа демонстрировал мне возможности своего нового телефона, рассказывая, что с помощью одной кнопки можно узнать, идёт ли дождь в Чикаго или кто лидирует на выборах в Греции.

– Это неуважение. Ты заслуживаешь большего.

– Ещё бы! На десерт я сказала, что отойду в туалет, и, думаю, он до сих пор меня ждёт… если вообще заметил, что я ушла.

– Каков мораль?

– Мы так много общаемся, что перестали общаться.

– В другое время я бы сказал, что хотел бы набить ему морду за такое отношение к такой потрясающей женщине, но, честно говоря, сейчас мне слишком страшно, чтобы думать об этом.

– Ты никогда не был трусом.

– Ты забываешь, как я боюсь моря. А это даже хуже.

– Это уж точно.

– Что со мной сделают, когда узнают, что по моей вине невозможно перевести сотни миллионов долларов или прослушивать телефоны глав государств?

– Закопают тебя в глубокой яме.

– Я рассчитывал дожить хотя бы до шестидесяти.

– Я тоже. Но, похоже, мы выбрали не тот путь. А теперь давай перестанем играть в умников и подумаем, что делать.

– Я сказал это первым, но ты права. Мы всю жизнь жили в мире идей и литературы, не сталкиваясь с настоящими проблемами, и поэтому постоянно мерялись интеллектом. Но теперь перед нами реальная опасность, и этот способ мышления больше не работает.

Жена лишь кивнула, признавая, что их профессия слишком долго держала их в своеобразном «культурном пресыщении», из-за чего они начали вести себя так, словно сошли со страниц романа. Возможно, именно это превратило их отношения в нечто настолько искусственное, что они даже перестали замечать, насколько их поведение отличается от типичного супружеского союза.

Деньги, любимая работа, изоляция и отсутствие детей сделали их парой, живущей в почти бесплотном мире литературы. Но теперь они столкнулись с жёсткой реальностью науки.

– Первым делом нам нужно понять, с чем именно мы имеем дело. Что ты знаешь о мобильных телефонах?

Клянусь, что никогда бы не завел ни одного, но в конце концов попал в ту же ловушку, в которую угодила большая часть человечества, потому что кто-то сумел изощриться, отбирая у людей их работу, дом, достоинство и даже семью, взамен давая им крошки в виде все более нелепо усложненного приборчика.

– Иногда это бывает полезно.

– Полезны и штопоры, но они не стали смыслом нашей жизни.

– Не начинай снова, давай сосредоточимся на главном. У нас есть какая-нибудь книга на эту тему?

– Несколько лет назад я переводил книгу о регионе в Конго, где эксплуатируют детей, добывающих минерал, жизненно важный для новых технологий, но не помню ее название.

– Думаю, она в библиотеке.

– Точно.

– Тогда пойдем искать.

Мир движется с такой скоростью, что грозит вернуться к своим истокам.

Глядя на несчастных мальчишек, в большинстве своем детей, работающих по двенадцать часов в сутки в шахтах, которые могут обрушиться на них в любой момент, избавляя их эксплуататоров от необходимости их хоронить, поневоле задаешься вопросом: что же мы сделали настолько катастрофически неправильно, что наше будущее оказалось в их руках?

Когда президент транснациональной корпорации отправляет приказ о денежном переводе через интернет, он делает это благодаря труду этих детей.

Когда пилот самолета полагается на GPS, чтобы доставить триста пассажиров в аэропорт на крошечном острове, он делает это благодаря труду этих детей.

Когда сложный спутник следит за Землей, передавая информацию о направлении и силе урагана, он сохраняет свое положение в космосе благодаря труду этих детей.

Сегодня четыре миллиарда людей, то есть более половины населения планеты, так или иначе зависят от горстки голодных детей.

Через несколько лет человечество уже не сможет существовать без них.

Самые примитивные средства – палки, бревна, кирки, лопаты, долота, молотки и руки, не успевшие научиться писать, – составляют основу, на которой держится передовая технология гордого XXI века.

Как это объяснить?

Неужели мы были настолько безрассудны, что не заметили, как слепо мчимся к пропасти?

Чуть больше тридцати лет назад кто-то, никто не знает, кто именно, понял, что почти неизвестный металл, тантал, обладает почти магическими физико-химическими свойствами. Он проводит электричество и тепло лучше, чем медь, но при этом пластичен, ковок, исключительно тверд, имеет высокую температуру плавления и не поддается коррозии, так как на него действует лишь плавиковая кислота, встречающаяся в природе крайне редко.

Хотя тантал был открыт еще в 1820 году шведом Якобом Берцелиусом, который назвал его в честь Тантала, сына Зевса, принесшего людям пищу богов – амброзию, за что был наказан вечной жаждой, металл долгое время оставался в тени. Однако после этого открытия производители электроники увидели перед собой новые горизонты.

Началась ожесточенная гонка, в которой имело значение только одно – победа. Победа в деньгах, престижe, технологиях, доле рынка…

В мгновение ока прилавки заполнились новыми устройствами, манившими миллионы людей возможностью связаться с миром с помощью прибора, который помещался в ладони.