Альберто Васкес-Фигероа – Калашников (страница 4)

В назначенный час, когда ночь еще не рассеялась, они отправились в путь: девушка шла впереди, освещая дорогу мощным фонарем, а он следовал за ней в нескольких шагах. Было удивительно и приятно видеть, как Казацкий Нос оправдывает свою репутацию: даже в темноте он безошибочно угадывал, мимо чего они проходят – яблонь, апельсиновых или персиковых деревьев, клумб с розами, туберозами или жасмином.

За несколько минут до того, как солнце заявило о своем присутствии на горизонте, легкая дымка окутала пейзаж, делая его почти призрачным. Первый утренний ветерок разбудил цветы, и капли росы, испаряясь с их лепестков, наполнили воздух своими ароматами, привлекая как можно больше насекомых. Над полями разлилась волшебная симфония запахов, способная опьянить мужчину с таким утонченным обонянием, как у Юрия Антанова.

– Это рай! – воскликнул он в тот момент, когда первый луч солнца медленно прорезал горизонт, наполняя мир тысячей мягких оттенков – от бескрайнего моря до далеких гор.

– А глуп тот, кто променяет это на город, – заметила девушка. – Начинаешь меня понимать?

– Теперь я тебя понял.

Они погрузились в океан ароматов, единственным сопровождением которого были песни жаворонков. Постепенно к ним присоединились голоса множества утренних птиц и торопливый крик петуха. Не было ни одного постороннего шума – ни грохота машин, ни голосов людей. Только отдаленный звон колокола напоминал, что где-то еще существовал мир.

Сидя на каменной стене, они глубоко вдыхали воздух, осознавая, что испытывают нечто похожее на долгий оргазм чувств, интенсивность которого вскоре начнет угасать.

Спустя час они позавтракали – так, как это было в привычке у Орхидеи: крепкий кофе и свежеиспеченный хлеб с вареньем из жасмина и роз в уютном кафе на живописной улице Жан Оссола. Именно тогда девушка решила удовлетворить свое любопытство относительно того, действительно ли ее спутник – казак.

– Чистокровный.

– А ты хорошо ездишь верхом?

– Лучше управляю тремястами лошадиных сил «Феррари», – честно признался он. – Надо признаться, что единственный раз, когда я решился сесть на коня, продержался в седле всего три минуты. Разочарована?

– Очень. Я думала, что казаки – легендарные всадники, бесстрашные воины, любящие свободу, которые всегда сражаются и скачут без законов, кроме тех, что устанавливают себе сами.

– Времена меняются… – с горькой улыбкой заметил парфюмер. – Во время русской революции те самые мифические всадники, о которых ты говоришь, открыто выступили против большевиков. Когда те победили, тысячи казаков были казнены, а оставшиеся вынуждены эмигрировать. После Второй мировой войны Сталин, который все еще ненавидел казаков, потребовал от англичан выдать ему всех, кто оставался в Европе, хотя почти никто из них не пережил Великую войну. Пятьдесят тысяч казаков, прибывших из Сербии, Италии, Голландии, Германии и Франции, были собраны в Австрии, чтобы затем отправиться в контролируемую Советским Союзом часть Германии. Это назвали Операцией «Килхаус», и большинство из них были расстреляны в одной из самых жестоких бойней, произошедших в мирное время. Так как среди них были трое моих дедов, если я когда-нибудь создам по-настоящему уникальный парфюм, я назову его «Килхаус-3» в их честь.

– Я помогу тебе его найти.

– Начинаю верить, что если кто и сможет, то это ты. Жду тебя завтра в то же время.

– Я приду.

И действительно, она пришла. В этот раз девушка повела его в другом направлении, словно экскурсовод в музее, желающий показать гостю каждую картину и каждую статую, только в данном случае музей был огромным садом, а его экспонаты обладали собственной жизнью.

Рассвет застал их в месте, где росли почти все известные разновидности одного цветка. Для жителей Грасса жасмин всегда был и оставался Цветком среди цветов.

В течение почти получаса Юрий Антанов не делал ничего, кроме как вдыхал, слегка покачивая головой из стороны в сторону, словно ища в этом мощном потоке ароматов золотую крупицу – ту, которая однажды превратит простой флакон эссенций в настоящее сокровище.

Глава 3

Когда на следующий день рыжеволосый Гермес вернулся в дом Романа Баланегры, он застал его склонившимся над потрёпанной картой восточной части страны, испещрённой отметками и зачёркиваниями. Рядом с ним стоял высокий и жилистый местный житель, чьё лицо напоминало рояль из-за цвета кожи и необыкновенного совершенства его безупречно белых зубов.

– Это сеньор Гермес, человек, который, надеемся, сделает нас богатыми. А это – Газá Магалé, лучший следопыт в стране и единственный, кто знает этот регион почти так же хорошо, как и я, – представил их хозяин дома. – Мы охотились вместе больше двадцати лет, и он пойдет со мной.

– Сколько ещё человек составят вам компанию?

Хозяин покачал головой и пояснил:

– «Двое – это компания, трое – толпа», и хотя в данном случае речь идёт не о любовной связи, любой посторонний будет только мешать.

– Но вам придётся бродить по этим джунглям днями, а может, и неделями… – заметил вновь прибывший. – Как вы собираетесь тащить палатки, оружие и припасы?

– Палатки? – удивился следопыт, чьи зубы напоминали клавиши пианино. – Зачем, черт возьми, нам палатки?

– Ну… чтобы спать, наверное… – неуверенно ответил европеец.

Чернокожий обратился к своему спутнику, с которым прошёл через джунгли, болота и саванны, и с явным удивлением спросил:

– Ты хоть раз ночевал в палатке в джунглях востока?

– Нет, насколько помню… – ответил тот и, улыбнувшись гостю, пояснил: – Слоны почти не останавливаются ни днём, ни ночью, и обычно спят всего три-четыре часа в сутки, а иногда даже на ходу. Из-за этой проклятой привычки, если идёшь по их следу в джунглях, терять время на установку и разборку палатки невозможно.

– А я всегда думал, что лагеря с палатками у костра – это суть жизни в Африке.

– Это только в кино, на туристических сафари и для миллионеров, которые любят застрелить слона с пятидесяти метров в безопасности саванны, пока за их спиной стоит профессионал с Holland&Holland 500. Нам, «бивневикам», вынужденным преследовать слонов по джунглям, приходится спать на земле и ужинать всухомятку, потому что костёр их настораживает. Найти людей Кони в лабиринте джунглей и болот запада – всё равно что найти стадо слонов, так что мы возьмём с собой лишь необходимое на четыре дня.

– Вы думаете, за четыре дня справитесь? – удивился Гермес.

– Ни в коем случае! – возмутился Роман Баланегра. – Район, где он скрывается, примерно с Францию по размеру, а так как он не признаёт границ, его зона действия почти равна половине Европы. Если мы найдём этого сукина сына меньше чем за месяц, уже хорошо… – Он развёл руками, как бы объясняя всё этим жестом, и добавил: – Мы сможем достать его, только если будем двигаться с невероятной скоростью и без каких-либо помех.

– А как вы собираетесь обеспечивать себя всё это время? – всё больше заинтересовывался Гермес.

– Вы что, хотите узнать наши секреты до того, как заплатите? – с усмешкой парировал охотник, кивая на чемодан, который рыжеволосый положил на пол. – Вы привезли деньги?

– И страховой полис… – ответил тот, ставя чемодан на стол, открывая его и позволяя увидеть аккуратно уложенные пачки новеньких банкнот. – Здесь полмиллиона евро, – уточнил он. – Остальное лежит в швейцарском банке и ждёт результатов.

Он дал собеседникам пару мгновений насладиться этим зрелищем, а затем вынул из кармана документ и ручку, добавив:

– Если подпишете здесь и Джозеф Кони умрёт в течение девяноста дней, швейцарский банк переведёт на ваш счёт оставшуюся сумму, так как вы указаны единственным бенефициаром этого страхового полиса.

– Как вам удалось организовать что-то столь сомнительное, если не сказать прямо незаконное?

– Как удаётся почти всё в этой жизни, дорогой друг: за деньги. Если мы решили устранить общественного врага, нам не пристало волноваться о юридической чистоте полиса; он вас ждёт, и точка.

– Минутку… – вмешался Газá Магалé, явно сбитый с толку. – А что, если за эти девяносто дней Джозеф Кони умрёт от сердечного приступа, укуса змеи или, скажем, от икоты?..

– Тогда вы докажете, что не только отличные охотники, но и первоклассные колдуны, способные уничтожить врага на расстоянии, и всё равно получите свои деньги. Единственное, что нас интересует, – это голова этого убийцы. Принесёте её – станете богатыми.

– Богатыми или мёртвыми… – Роман Баланегра выбрал три толстых пачки денег и протянул их своему спутнику. – Забери у Дмитрия то, что я заказал, – попросил он. – Завтра к полудню мы должны быть готовы.

Газá Магалé спрятал деньги, слегка кивнул и исчез размашистым шагом.

– Единственный человек, которому я доверю свою жизнь… – пробормотал хозяин дома, когда тот ушёл. – Если бы он отказался идти со мной, я бы ещё подумал.

– Ответите мне честно на один вопрос? – Гермес дождался утвердительного кивка и спросил: – Каковы ваши шансы на успех?

– Убить Кони или вернуться живыми? – увидев замешательство Гермеса, охотник пояснил: – У нас, может, пять процентов шансов взорвать ему голову, а вот шансы на то, что не разнесут нашу, ещё меньше.

– И оно того стоит?

Роман Баланегра указал на чемодан с деньгами и спросил:

– А вы как думаете? Мир катится в пучину кризиса, мои сбережения, заработанные за годы, проведённые в джунглях, приносят меньше трёх процентов годовых, фондовый рынок летит в пропасть, а банки разоряются, оставляя людей ни с чем… – Он вынул из плетёного шкафа бутылку джина и два стакана, наполнил их, пробормотав: – Да и давно хотелось поквитаться с этим Сатаной; пустить ему пулю в лоб было бы хорошим способом отблагодарить этот континент за всё, что он дал трем поколениям Баланегра за последние сто лет.