Альберто Анджела – Жизнь в древнем Риме. Повседневная жизнь, тайны и курьезы (страница 27)
Некоторые авторы жалуются, что не могут попасть на две встречи за одно утро, потому что не успевают за это время преодолеть нужное расстояние.
«Мигранты» в то время были подлинной проблемой. Ювенал заявляет, что они буквально заполонили город и что сирийская река Оронт уже давно впадает в Тибр, «принося с собой язык и обычаи, флейтистов, косые струны, экзотические барабаны и девушек, вынужденных заниматься проституцией в окрестностях цирка». Нельзя не отметить ужасающие параллели с современной славянской проституцией. Как сегодня чаще, чем в других местах, мигрантов и иностранцев можно встретить на вокзале, так и в то время подобным местом был район вокруг Аппиевой и Остийской дорог. Через эти дороги попадали в город все чужестранцы, прибывавшие из Восточного Средиземноморья и из Африки: они высаживались с судов в портах Брундизия, Путеол и Остии, а затем пешком добирались до столицы. Конечно, прибытие всех этих чужаков (среди которых были и римские граждане, привлеченные возможностями большого города), влекло за собой увеличение арендной платы, которая, как мы уже говорили, в четыре раза превышала средние показатели по Италии. Результатом этого был бурный рост нелегального строительства; как грибы вырастали огромные бараки, выстроенные наспех и небрежно из бросовых материалов. Следствием этого были частые падения домов. Ювенал ясно говорит о том, что город «по большей части держится на хрупких балках», и заявляет, что «когда управляющий домом замазывает старую трещину, то велит нам спать спокойно, но опасность продолжает нависать над нашими головами». Из-за грязи многие уголки и переулки Рима напоминают некоторые города Центральной Азии, где часто приходится ходить по разного рода нечистотам, от бутылок до гнилых овощей. «В одну сторону от вас отскакивает плешивая собака, в другую – свинья, покрытая грязью», – говорит Гораций. Ну и наконец, ночная небезопасность, до сих пор остающаяся проблемой: к счастью, не в такой степени, как в императорском Риме, где, если Ювенал не сгущает краски, «ты бы мог прослыть беспечным, если б пошел в гости на ужин, не составив завещания»!
11:00
Невольничий рынок
Разгуливая по городу, мы набрели на необычную площадь. Вон она, виднеется в конце улицы. Размеры ее невелики, но по оживленному движению людей можно догадаться, что здесь происходит что-то очень важное. Мы со все большим трудом прокладываем себе дорогу в толпе, как на рынке. В нашу сторону движется хорошо одетый мужчина, расталкивая всех перед собой. Он невысокого роста, полноватый, движения его резкие и бесцеремонные. Мы догадываемся, что перед нами никак не патриций, а скорее бывший раб, ныне свободный, перещеголявший своего бывшего господина в агрессивности. С изумлением мы замечаем, что он тащит за собой на веревке другого человека, на котором из одежды лишь набедренная повязка: светловолосого, высокого, мускулистого юношу. Коротышка резко оборачивается и кричит юноше поторапливаться, угрожающе размахивая плеткой. Тот хотя и мог бы легко разделаться с ним (разница в телосложении впечатляющая!), однако никак не реагирует, у него связаны руки, взгляд покорно опущен к земле. Юноша молча прибавляет шаг и проходит мимо нас, в его глазах лишь смирение, в ожидании своей новой судьбы. Он наверняка из европейских варваров, но трудно сказать, с какой границы его привезли: возможно, из-за Рейна, а может быть, из-за Дуная или же из недавно завоеванной Дакии, кто знает. Единственное, что мы теперь наверняка знаем, – это то, что происходит на этой маленькой площади: там торгуют людьми.
Мир, в который мы вступаем, чужд нашей культуре, и тем не менее он существовал в течение тысячелетий в самых разных цивилизациях, от Китая до государств ацтеков (у которых на рынках были особые ряды, где продавали пленных для совершения человеческих жертвоприношений…). В Европе рабство существовало до римлян и продолжалось на протяжении столетий после падения Рима, вплоть до эпохи Возрождения и даже позднее. В определенный момент его запретили в отношении христиан, но продолжали применять к нехристианам, в частности к мусульманам.
Шаг за шагом, перед нашими глазами разворачивается сцена, от которой лишаешься дара речи. На стоящих в ряд деревянных помостах выставлен на продажу «человеческий товар»: мужчины, женщины, дети. У каждого на шее табличка с описанием, будто это бутылки с вином или маслом в супермаркете. На них работорговцы-«мангоны»
Рабы выглядят невозмутимыми. Глаза под шапкой рыжих или черных курчавых волос, кажется, не выражают ни протеста, ни гнева, ни отчаяния. А ведь за каждым из них трагическая судьба, приведшая их сюда. Рабы покорно ждут своей участи. На многих лицах страх. Что с ними будет? Быть может, они попадут в особняк патриция, в штат его домашней прислуги? Это хорошая перспектива, потому что, если не считать возможной сексуальной эксплуатации, есть надежда однажды получить свободу, со значительными преимуществами в случае, если хозяин богат. Иначе будет, если они попадут в лавку, где их заставят таскать тяжелые тюки под присмотром бывшего раба – хозяина-надсмотрщика. Но бывает и хуже. Например, оказаться в борделе. Человек, родившийся и живший с определенным достоинством, подчинявшийся определенным общественным порядкам, неожиданно превращается в простой предмет сексуального пользования вплоть до его «поломки» или «непригодности» (истощение, болезни или утрата первоначальной красоты). И это не самое худшее. Куда тяжелее – попасть в каменоломни или в сельское имение богатого патриция. Сельские рабы, как известно, живут в самых тяжелых условиях, изнуряемые голодом, частыми побоями, нещадной эксплуатацией…
Мы присутствуем на этой своеобразной «лотерее судеб». Переходя от помоста к помосту, мы наблюдаем жестокие, бесчеловечные картины, встречающиеся только на рынках скота: вот торговец открыл рот рабу, чтобы продемонстрировать покупателям его зубы и свежесть дыхания. Другой щупает грудь и гладит живот девушки под похотливым взглядом жирного и потного клиента. Еще один, чтобы показать силу и здоровье выставленного на продажу огромного германца, хлопает его по плечам и груди, поглаживает бедра и икры.
Слова, которые мы слышим при этом, не менее поразительны.
«Смотри, каков молодец, долго прослужит».
«У него глаза загноились, я не буду покупать».
«Поверни ее! Дай посмотреть на задницу!»
«Вот этот подойдет для замены раба в носилках: рост как надо и светловолосый, как и остальные».
«Совсем недорого, уступаю как другу: в наше время нубийцы так вздорожали».
«Этот у меня на третьей амфоре рухнет замертво: смотри, какой тощий!»
«Ну-ка, сними со лба повязку. Вот видишь: у него буква F выжжена! Я же говорил, это беглый!» (В Риме пойманному беглому рабу выжигали на лбу надпись
Пройдем дальше по площади, в толчее покупателей, продавцов и только что купленных рабов. Работорговля производится публично в нескольких местах Рима: на форуме или в специальных лавках. Правила всем понятны: товар разглядывают, оценивают качество, торгуются, как на любом рынке.
Часто на рынках рабов делят на категории и продают в разные дни: в один день «силачей» для тяжелых работ, на следующий черед «профессионалов» – булочников, поваров, танцовщиц, массажистов и так далее. Еще через день выставляют на продажу мальчиков и девочек для работы по дому и обслуживания гостей на пирах (и прочих удовольствий). Есть еще день, или ряд, уродцев: карлики, великаны, рабы с физическими недостатками, их используют для разных целей…
Мир рабов
Невольничьи рынки – это места, где римский космополитизм проявляется нагляднее всего. Рабов привозят из самых удаленных уголков империи и из-за ее пределов, они принадлежат к самым разным народностям. Интересно отметить, что в империи не существует такого понятия, как «расизм», и никого не преследуют за цвет кожи. Различия между людьми определяет их статус: ты либо римский гражданин, либо чужеземец-перегрин
Продажа рабов четко регламентирована: торговец должен оплатить ввозную пошлину и налог с продаж. Обычно римляне презирают этих торговцев, многие из которых – восточного происхождения. Где же они находят рабов на продажу? И как вообще становятся рабами? По-разному. Некоторые рождаются уже рабами: если ваша мать рабыня, то ее господин может делать с вами что пожелает, ибо вы автоматически становитесь его собственностью. Он может оставить вас у себя или продать, чтобы на этом заработать. Зачастую римляне, владеющие большим количеством рабов, устраивают настоящие «питомники», пополняющие рынок.