Альберто Анджела – Жизнь в древнем Риме. Повседневная жизнь, тайны и курьезы (страница 24)

Следует сказать, что римское государство постоянно помогает гражданам, особенно самым нуждающимся, совершая бесплатные (или дешевые) раздачи товаров первой необходимости – хлеба, муки, масла, бобов, мяса… Эти раздачи распространяются на 150–170 тысяч семей, то есть около трети населения столицы империи!

10:30

Индийская атмосфера на улицах Рима

В наше время еще есть страны, которые могут дать представление о том, как выглядели улицы Древнего Рима. Например, Индия: и там встречаются люди, задрапированные в длинные покрывала, в сандалиях или босиком.

Как в Индии, улицы Рима часто узки, повсюду носятся стайки ребятишек, а на углах встречаются небольшие алтари с приношениями божествам. И тут и там поражает многоцветье одежд и выставленных товаров.

В императорском Риме, как и в Индии, крайности соседствуют: от экзотических женских духов – к резким, оглушительным запахам переулков, маслянистым ароматам готовящейся еды. Другой постоянный элемент этого чередования крайностей на улицах – золото и дорогие украшения в окружении беспросветной нищеты. Многие зарисовки повседневной жизни Рима можно встретить и в наши дни в самых разных странах: ближневосточные базары, некоторые общественные обычаи народов Северной Африки, наконец, индийские кварталы или азиатские деревни… Было бы здорово отправиться как-нибудь на поиски этих исчезающих ныне уголков, чтобы запечатлеть их и использовать при исследованиях Античности.

Продолжим наш путь.

Мимо проходит женщина, бросая взгляд из-под накидки, у нее темные, подведенные черным, чрезвычайно выразительные глаза. Мы замечаем, как посверкивают золотые сережки с жемчужными подвесками. Всего мгновение – и женщина растворилась в толпе, оставив лишь головокружительный шлейф аромата духов. Мы замираем в потрясении.

Но мы не успеваем прийти в себя. Вокруг появляются и исчезают другие люди, другие лица. Нас увлекает необыкновенное разнообразие типажей прохожих. Марциал удачно выразил очарование римских улиц. Действительно, здесь встречаются люди со всех уголков античного мира: сарматы из степей, по традиции пьющие кровь своих лошадей, жители Киликии (современная Турция), пропитанные шафраном, фракийские крестьяне (из сегодняшних Болгарии и Турции), египтяне, купавшиеся в Ниле, арабы, сикамбры (с германских земель) с зачесанными набок шевелюрами, темнокожие эфиопы с заплетенными в косички волосами…

На некоторых участках улица, по которой мы движемся, настолько запружена людьми, что становится трудно протискиваться вперед. Единственное, что можно сравнить с этим в наши дни, – выход из кинотеатра после сеанса или переходы метро в час пик. Вообразите нечто подобное на улицах вокруг нас. Траянов Рим не перестает нас удивлять. Действительно, кажется невероятным, как вся эта толпа каждый день умудряется находить пропитание, кров, удовлетворять собственные потребности и нужды.

Двигаться по прямой почти невозможно. Надо огибать неожиданно возникающие на пути прилавки; мы постоянно сталкиваемся с другими прохожими. Как и сегодня в Азии и на Востоке, понятия о дистанции между людьми не существует. Поэтому путешественники из западных стран чувствуют, что на них постоянно «наваливаются» окружающие.

Вдруг толпа расступается, и мы видим жонглера, развлекающего прохожих своими трюками. Мы задерживаемся лишь на несколько мгновений. Чуть далее слышен заунывный звук дудки. Мы пробиваемся сквозь толпу и видим сидящего у стены заклинателя змей. Из корзины высунулась кобра, раскачиваясь вслед за концом его длинной флейты, к которому прикреплен пучок разноцветных перьев. Как известно, рептилию привлекает не звук, а движение инструмента, поэтому-то и используются перья. Но здешним зевакам это неведомо, и они охотно бросают монеты, восхищенные музыкальными талантами заклинателя.

Вдруг все расступаются, чтобы пропустить всадника, криками и руганью прокладывающего себе дорогу. Копыта лошади попадают в большую зловонную лужу, которую все обходили стороной, обрызгав двух мужчин в тогах. Те хватают лошадь под уздцы. Начинается яростное выяснение отношений. Уйдем-ка мы отсюда.

Не успели мы взойти на тротуар, чтоб нас не затолкали, как приходится почти сразу же с него сойти обратно на мостовую: навстречу движется патруль легионеров, очевидно направленных в Рим в увольнение. Солдаты бесцеремонно оттаптывают ноги всем, кто не уступает им дороги. А это больно: их «калиги», как мы говорили, подбиты металлическими гвоздиками (как когда-то наши походные ботинки), чтобы не поскользнуться на поле боя…

В толпе на улицах Рима женщин сразу можно узнать по ярким одеяниям и густому аромату духов, долго висящему в воздухе…

Сзади кто-то схватил нас за тунику. Мы оборачиваемся. Это нищий с искалеченными ногами, он просит милостыню. Две монетки – и его лицо озаряется радостью.

Но это еще не все. Мы вновь идем вперед, и опять преграда: на этот раз бродячий торговец, во что бы то ни стало он хочет продать нам свои светильники. У него приятное выражение лица, рыжие волосы и заразительная улыбка. Нам едва удается от него отделаться, хотя он все продолжает твердить, что его светильники – «редкий товар, привезенный с Востока», что они «прослужат дольше других»…

Устав пробиваться сквозь толпу, мы прислоняемся к стене и смотрим на прохожих. И тут обнаруживаем, что не все перемещаются на своих двоих. Некоторые едут верхом на муле. Возможно, они взяли его напрокат: вместе с животным им предоставляется и «водитель», раб-нумидиец, ведущий мула под уздцы.

Есть и другие способы перемещаться по улицам, не ступая ногами по земле. Как известно, днем в Риме запрещено пользоваться повозками в личных целях, за редчайшими исключениями. Римский аналог наших «автомобилей с мигалками» – это повозки жриц-весталок и немногочисленных обладателей особых прав. Поэтому были придуманы альтернативные средства передвижения. Римлянки высших сословий, навещая подруг, используют портшез (sella). Вот он, качается в толпе, точь-в-точь такой, как описал Ювенал. В нем сидит женщина в накидке и пытается читать (или делает вид, что пытается, – для пущей важности), что нелегко, ведь портшез постоянно трясет и покачивает из-за большого скопления людей на улице.

Совершенно иначе выглядят большие носилки (lectica), величаво плывущие над толпой на плечах восьми рабов-сирийцев, подобно триере, рассекающей морскую гладь. Они белого цвета, украшены скульптурами, росписями и гирляндами ярких цветов. И множеством занавесок. Настоящий «роллс-ройс» римских улиц. Мы, как и все, зачарованно провожаем ее взглядом. Перед носилками двое мускулистых рабов прокладывают дорогу, яростно расталкивая прохожих и размахивая деревянными дубинками. Настоящие человеческие «ледоколы»…

Носилки медленно проплывают мимо нас. Носильщики движутся плавным размеренным шагом, как солдаты при смене караула. Это еще больше усиливает торжественность момента. Попытаемся узнать, кто находится внутри. К сожалению, это невозможно. Кроме занавесок, есть еще и система зеркал, позволяющая тому, кто находится внутри, разглядывать улицу, не рискуя быть увиденным, подобно затемненным стеклам наших автомобилей.

Пока эта городская «яхта» удаляется, в смыкающийся проход проскальзывает еще одно «транспортное средство». Это chiramaxium, ручная тележка (наподобие тех, в которые впрягаются рикши), на которой сидит седовласый старец. Вся сцена поражает нас не только контрастом между двумя «экипажами», но и чрезвычайно серьезным видом второго пассажира, с высокомерно поднятым орлиным носом, очевидно важничающего гораздо больше, чем тот тип из носилок. Тележку толкает иссохший старый раб, похоже, ему осталось уже не так долго служить «человеческим мотором»… Оба исчезают в толпе, под аккомпанемент ритмичного скрипа колеса. Через какое-то время в толпе раздается плеск, будто тело упало в воду. Судя по расстоянию, наверняка наш старец и его раб наткнулись на ту самую злосчастную лужу. И весьма «удачно»: тележка опрокинулась, и наш старик кубарем свалился в воду, под громкий хохот окружающих. Даже заклинатель змей и тот перестал играть…

Рим как Нью-Йорк или Лондон

Можем подытожить все, что видели до сих пор. В Риме поражает его уникальность по отношению к империи и всему античному миру. На ум сразу приходит сравнение с Нью-Йорком или Лондоном. Кто попадает сюда впервые, остается под впечатлением от размеров зданий, столпотворения на улицах, магазинов, где можно найти любые товары из самых дальних уголков империи. Немыслимая вещь для малых городов Италии, где по сравнению с Римом гораздо более ограниченный выбор товаров (некоторых вообще нет в продаже), да и доставляют их туда гораздо медленнее.

Это город тысячи возможностей, где живут вперемешку представители самых разных народов и верований (первый в истории настоящий melting pot[16], как сегодня принято говорить про Нью-Йорк), где можно встретить эксцентрично одетых модников, услышать навязчивые ритмы, столкнуться с невероятным расточительством. Все это незнакомо провинциальным городкам остальной Италии или провинций, не говоря уже о сельской местности.

Тем, кто привык к сельскому труду и строгим дедовским предписаниям, на улицах Рима часто не хватает нравственных ценностей; им кажется, что они очутились среди поверхностных легкомысленных созданий, живущих одним днем, неспособных выжить где-либо еще и вообще – просто не умеющих честно трудиться. Ощущение такое, что все вращается вокруг прибыли и наживы: надо быть ловкими и хитрыми, заводить нужные знакомства и связи, потому что грабежи, обман и насилие здесь подстерегают повсюду.