Альберто Анджела – Жизнь в древнем Риме. Повседневная жизнь, тайны и курьезы (страница 19)

Кроме того, после тайно проводимого обряда посвящения новообращенные встречают священнослужителей, весьма отличных от тех, к которым привыкли: они посвящают всю свою жизнь служению божеству и находятся в тесном контакте с верующими, выслушивают их и направляют. Налицо полная противоположность официальной римской религии, слишком жесткой, холодной и отстраненной от духовных потребностей отдельных верующих, жрецы которой скорее напоминают чиновников, чем служителей веры.

Наконец, открытость некоторых из этих религий в отношении женщин является еще одним козырем, предопределившим их успех: действительно, официальная римская религия, за редкими исключениями, является делом сугубо мужским и скорее исключающим участие женщин.

Таким образом, новые культы нашли благодатную почву для распространения своего влияния в этой части населения Рима, и кроме того, что немаловажно, тем самым они проникают в семьи, где в роли их адептов и проповедников выступают часто те же женщины благодаря их роли в воспитании детей.

9:50

Почему у римлян такие длинные имена?

Пока мы думаем обо всем этом, мужчина перед нами рассеянно оборачивается и сморкается пальцами (как некоторые футболисты во время матча). Потом отряхивает руку и, как ни в чем не бывало, продолжает свой путь по улице. У римлян не было носовых платков…

Перед нами в толпе медленно продвигается всадник с копьем в руках; он облачен в короткую светлую тунику и пурпурный плащ, скрепленный красивой брошью из сверкающей бронзы. Несомненно, перед нами воин, это видно и по коротко остриженным на «солдатский манер» волосам, и по уверенному взгляду.

Это eques speculator, буквально – «всадник-разведчик». Еще пару десятилетий тому назад, при Домициане, из таких солдат состоял особый корпус конной гвардии, своего рода «полк стратегического назначения» при императоре. Теперь, после изменений в наборе командного состава, они влились в состав преторианских когорт Траяна. Так что мы можем по всем статьям считать нашего воина преторианцем.

Вот он уже совсем близко, давайте приглядимся к нему получше. Солдату лет двадцать пять, черты лица скорее кельтские, чем средиземноморские: он светлоглаз, волосы каштаново-русые. Длинный шрам на шее – след от участия в бою. Возможно, в начале своей карьеры этот всадник состоял в легионе, а затем был переведен сюда.

Вдруг раздается крик: «Перегрин! Перегрин!» И затем четко произносят: «Публий Сульпиций Перегрин!» Юноша на коне оборачивается в нашу сторону. Мы не понимаем. Человек, который кричал ему, стоит как раз позади нас, это на него он обратил свой взгляд. Улыбающийся мужчина проталкивается мимо нас к всаднику, протянув к нему руки. Воин узнает его и ловким движением спрыгивает с коня (так мы узнаем, что у римлян не было стремян: их введут в Европе только в Средние века). Двое крепко обнимаются. Это братья, они давно не виделись. Теперь мужчины идут пешком, ведя коня под уздцы. Конечно же, они направляются в ближайшую харчевню выпить вина. Вон она, в глубине улицы. При каждом шаге пурпурный плащ преторианца изящно колышется над икрами. Еще несколько мгновений, и толпа полностью поглотит их.

Судьба окажется неблагосклонной к преторианцу. Он погибнет спустя три года. Мы точно не знаем, как именно. Знаем только, что его брат и отец кремируют останки на погребальном костре. И велят высечь на большой стеле, что Публий Сульпиций Перегрин, родом из города Медиоланума (современный Милан), прожил двадцать восемь лет и прослужил девять. Будет высечено и его изображение рядом со вставшим на дыбы конем, рвущимся в атаку.

Эту погребальную стелу найдут археологи в 1979 году в Анцио, вместе с урной, заключающей прах юноши, и разместят среди экспонатов Национального римского музея терм Диоклетиана.

Больше всего в этой сцене поражают имена римлян: Публий Сульпиций Перегрин. Почему они всегда такие длинные?

Потому что состоят из трех частей: по-латыни это praenomen, nomen gentilicium, cognomen.

Praenomen соответствует нашим обычным именам: Марк, Гай, Луций и так далее.

Nomen gentilicium указывает на «клан», к которому человек принадлежит: это что-то вроде нашей фамилии, но в более широком смысле, он включает многие другие семьи и распространяется порой на тысячи человек (род – gens).

Cognomen же – это кличка, прозвище, указывающее какую-либо черту характера или внешности человека. Руф («рыжий»), Цинциннат («кудрявый»), Брут («тупой»), Кальв («лысый»), Цек («слепой»), Цицерон («бородавка»), Назика («носище»), Дентат («зубастый»)…

Использование системы «трех имен» особенно распространилось при Сулле. С этого момента всем потомкам приходилось носить длинную череду имен (включая прозвище предка, которое к ним, возможно, уже было неприменимо: лысина, длинный нос и так далее). Иногда к уже и без того длинному списку имен добавлялся еще один «когномен». Так, Публий Корнелий Сципион был прозван Африканским в честь великой победы, одержанной им над Карфагеном. Интересно знать, что манера публичного обращения римлян друг к другу на протяжении веков и поколений постепенно менялась.

Если в республиканский период достаточно было назвать первое и третье имя (как делаем мы, называя человека по имени и фамилии: Гай Цезарь), в дальнейшем вошло в моду произносить полностью все трехчленное имя. В императорскую эпоху было решено, что достаточно называть только третье имя: вот почему мы сегодня говорим только: Траян (а не Марк Ульпий Траян, полное имя императора) или Адриан (Публий Элий Адриан).

9:55

Игры римлян

Детские игры

Под портиками, между двумя колоннами, мы видим играющих детей. Во что могут играть римские дети? В шарики! Конечно, не стеклянные и не керамические, те слишком дорого стоят. Материал для игр предоставляет им природа: грецкие орехи. Игра довольно проста. Ребятишки должны по очереди издалека кидать орехи, стараясь разбить сложенные из орехов же пирамидки. Здесь нужна меткость! Каждый бросок вызывает возгласы у группки уличных мальчишек, избравших эту улицу в качестве своего «парка развлечений». Есть здесь и другие ребята, играющие в жмурки в уличной толпе и бурно веселящиеся, когда водящий с завязанными глазами вместо игроков хватается за прохожих. Чуть поодаль двое ребятишек играют в солдат, оседлав палки…

Все это подтверждает слова Горация о детских играх: скакать на палочке – одна из самых распространенных игр, как и запрягать мелких животных (мышей или кур) в игрушечные повозки или строить домики.

Однако мы знаем, что среди игр и игрушек маленьких римлян есть и волчки, приводимые во вращение веревочкой, лапта, качели и прятки. Вроде бы мы ничего не упустили? Возможно. С балкона первого жилого этажа инсулы, у которой мы стоим, наружу выглядывает девочка; ей бы так хотелось тоже выйти поиграть с ребятами, но мать не отпускает ее: на улице так людно. И ей приходится играть в одиночку со своей… куклой.

Куклы – древнейшее изобретение, восходящее к первобытности. Но эта кукла особенная: она терракотовая, у нее двигаются ручки и ножки. Поразительно, но уже в римскую эпоху существуют самые настоящие «куклы Барби» (pupae).

Подобные игрушки были найдены археологами во многих местах, особенно в захоронениях девочек и девушек-подростков. Иногда они выполнены из слоновой кости, иногда из дерева, некоторые состоят из отдельных сегментов наподобие Пиноккио. Но у всех них головка увенчана модной прической, вырезанной искусной рукой, по которой можно сразу определить период, когда была сделана эта кукла и когда жила ее владелица.

Игры взрослых

Продолжим наш путь. Мы проходим мимо заведения, похожего на кабачок, где два старика увлечены странным занятием. Они как будто оживленно жестикулируют. Подойдя поближе, мы видим, что на самом деле обстановка вполне расслабленная. Это видно и по окружающим их улыбающимся лицам посетителей кабачка. Старики играют в… «морру» (на латыни micatio). Они поднимают руку и резко опускают ее вниз, выкрикивая число и показывая несколько пальцев. Цель игры, как мы знаем, – угадать заранее сумму пальцев на руках обоих игроков. Поражает все же, что в столь отдаленную эпоху можно встретить такую «знакомую» игру. Это настоящая археологическая находка, наподобие тех, что мы видим в витринах музеев. И она не единственная. На улицах Рима играют в монетку и бросают жребий. При этом говорят не «орел или решка», а «корабли или головы» («navia aut capita»), потому что на одной стороне монет когда-то была изображена голова двуликого бога Януса, а на другой нос галеры. Со временем изображения сменились, но выражение осталось прежним и дошло до наших дней через миллиарды монеток, подбрасывавшихся в воздух на протяжении столетий.

Еще одна игра, дошедшая до нас, типична для римских улиц: это чет-нечет (в Риме его называют par impar). На самом деле игра немного отличается от современной: надо угадать число камушков, которые соперник зажал в кулаке.

Войдем в кабачок и подойдем поближе к занятым игрой старикам. Тот, что пониже, лысый, беззубый, с торчащим носом, действительно крайне возбужден: при каждом выкрике он брызжет слюной. Другой же невозмутим, его застывшее лицо изборождено тысячей морщинок, волосы топорщатся ежиком. Его глаза полузакрыты, лишь рука ритмично движется, каждый раз показывая новое число на пальцах.