Альберто Анджела – Беспредельная Римская Империя. Пик расцвета и захват мира (страница 51)
По всем этим причинам (массовое увлечение, используемое в политических целях, а также — необыкновенная машина для делания денег, в чем мы скоро убедимся) Большой цирк непрерывно использовался (с небольшими изменениями, добавлениями и ремонтом) на протяжении многих столетий. Хотите знать точно? Тысячу двести лет!
Ведь первые состязания колесниц здесь проводились примерно в 600 году до н. э., а последние — в 549 году н. э., в правление готского короля Тотилы.
Можете представить себе стадион, который использовался бы непрерывно в течение тысячи двухсот лет? Все равно как если бы мы сегодня пошли смотреть футбольный матч на стадион, построенный при Карле Великом и с тех пор не знавший ни недели простоя…
Уже эти несколько фактов должны дать вам понять исключительность Большого цирка. Древние римляне, правда, так его не называли. Для них он был просто
«На дне» Большого цирка
Человек, за которым мы шли, ныряет под арку Большого цирка. Мы замечаем, что арки связаны друг с другом и все вместе образуют длинный портик, точно такой же, как в исторических центрах наших городов. Самое удивительное — то, что в этом портике множество лавок с выставленным на продажу товаром, своего рода длинный торговый центр, город в городе.
Здесь торгуют едой навынос (хлебом, сыром, соленой рыбой), подушками, навесами от солнца, плащами от холода и дождя и т. д. В других лавках — товары, не имеющие ничего общего с бегами: одежда, оливковое масло, специи, терракотовая посуда, медная утварь и даже вотивные статуэтки. Мы в центре Рима, а портик выходит на одну из самых оживленных улиц столицы; поэтому здесь одно из лучших мест для торговли и «бизнеса». Любого рода.
Несколько девушек, прислонившись к пилястрам аркады, поджидают клиентов. Выглядят они как уроженки Востока: смуглые, с черными курчавыми волосами, полными бедрами и глазами удлиненной формы, нарочито грубо подведенными. Легкие одеяния едва прикрывают выставленный ими на продажу «товар». Некоторые мужчины, среди них есть и немолодые, останавливаются поговорить с ними и поторговаться. Первые клиенты в этот день…
Столичным мужчинам очень нравятся эти женщины средиземноморского типа. В отличие от наших дней, в эротических фантазиях римлянина нет места для нордических красоток, белокурых и светлоглазых; образцом чувственной женщины служат средиземноморские смуглянки с Востока: уроженки Греции, Турции, Сирии, Ливана…
Мужчина лет пятидесяти, скромно, но элегантно одетый, наблюдает сценку с улицы. Глаза его полны презрения, он корчит лицо в гримасе отвращения и что-то царапает на листках, уже испещренных записями. Затем подает знак рабу продолжить путь, прокладывая для него дорогу в толпе. Взгляд его вновь тот же, что и до того, немного отрешенный, с ноткой грусти. Он исчезает в толпе. Этот столь простой и неприметный на вид человек войдет в историю как один из самых остроумных и прославленных поэтов античности. Его имя — Ювенал.
Его едкость вошла в пословицы наравне с пессимизмом и постоянными отсылками к прежним временам, по его словам, бывшим более счастливыми. Часто его излюбленной мишенью становятся женщины, особенно эмансипированные и свободные, например в его «Сатирах». А также гомосексуалисты. Через несколько лет он обрушится даже на императора Адриана за его гомосексуальную связь с красавчиком Антиноем. И поплатится за это: предположительно, его сошлют в Египет, чтобы убрать со сцены, однако нам останется в наследство вся его беспощадная критика римского общества.
Сценка, свидетелем которой он вместе с нами только что стал, под портиком Большого цирка, войдет в литературу. Его взгляд, полный отвращения, породил фразы, наскоро записанные в его «блокнот», позднее мы встретим их в таком виде:
Ювенал часто сетует по поводу этой торговли любовью около Большого цирка, целясь своей сатирой в иммигрантов, в особенности выходцев из Сирии. Любопытно отметить, что и в римскую эпоху в проституцию часто оказываются вовлечены девушки с Востока, выброшенные на улицу… На этот раз — со средиземноморского Востока.
Сделать ставку в Большом цирке
Однако лавки занимают не весь портик Большого цирка. Между одной лавкой и другой всегда находятся два прохода к зрительским трибунам. Эту последовательность можно видеть и сегодня, разглядывая руины цирка, выступающие из земли: сначала лавка, потом вход-коридор, ведущий к первым рядам трибун (для ВИП-персон), а за ним — вход с лестницей, ведущей на «галерку», в дешевые сектора. И вновь в той же последовательности: лавка, коридор, лестница… И так далее.
Наш человек — в гуще толпы. Проталкиваясь вслед за ним, мы задаемся вопросом, почему же столько народу стекается сюда уже до рассвета. Причина проста: бесплатный (или за небольшую цену) вход на «народные» трибуны, где нет разметки мест. Правда, некоторые историки полагают, что для посещения зрелищ в римскую эпоху необходимо было иметь специальную карточку
В ярусах, предназначенных для богачей и вип-персон, дело обстоит по-другому: там есть обозначенные места. Вип-персоны придут гораздо позже, когда цирк будет битком набит народом, выбрав наиболее подходящий момент для своего «царственного» появления на глазах у всех.
В этом смысле цирк — настоящая театральная сцена для римских влиятельных лиц, где любят показываться и красоваться богачи, патриции, члены всаднического сословия и сенаторы, в обстановке, напоминающей красную ковровую дорожку на церемонии вручения «Оскара», в круговороте улыбок, дорогих нарядов и украшений.
Наш человек, однако, совершенно не выглядит заинтересованным в хорошем месте на трибуне. Он выходит из толпы, поднимающейся по ступенькам, и заходит в лавку под портиком. На самом деле это попина. Проходит мимо двоих уже набравшихся с утра клиентов, которые вот-вот подерутся, и направляется быстрым шагом к группке людей, собравшейся в стороне у одного из столиков. Они заключают пари насчет результатов сегодняшних состязаний. Это одна из многих группок, которые можно встретить около цирка.
Букмекерская деятельность распространена здесь в такой степени, что она одна оправдывала бы проведение состязаний. Возможно, даже больше, чем азарт болельщиков, впечатляющий сам по себе. Все это существует и теперь.
Для подобного количества заключаемых пари было бы логичным предположить существование больших залов с досками, на которых пишут название состязаний, имена возниц, в некоторых случаях — клички лошадей, и сведения эти постоянно обновляются. Такая система много поколений применялась на наших ипподромах. Возможно, так было и в римскую эпоху, но ни мы этого не видели, ни археологи не обнаружили ничего подобного.
Букмекер — белокожий толстяк с зелеными глазами и редкими длинными прядями светлых волос, которыми он пытается прикрыть растущую лысину. В руке у него двойная вощеная табличка с именами возниц, расписанием состязаний и котировками. В него впились взглядами участники пари, стоящие вокруг столика. Кто же они?
Глядя на их лица, мы видим, что это обычные люди. Среди них — мясник в тунике, покрытой запекшимися брызгами крови (жена не знает, что он здесь, он сказал ей, что идет к оптовику заказать новую партию мяса); государственный чиновник; низкорослый, почти лишенный растительности на голове лавочник; солдат в увольнении; ножовщик без двух пальцев на руке, очевидно утраченных из-за «производственной травмы»; раб в надежде на выигрыш, который позволит ему купить себе свободу. Рядом с ним — хорошо одетый господин, явно принадлежащий к зажиточному слою, нервно перебирает вспотевшими руками монетки, которые вот-вот окажутся на столе…
Все эти люди принадлежат к различным слоям общества, у них за плечами разные жизненные ситуации, лица их разнятся, но глаза каждого выражают характерную для игроков мрачную сосредоточенность. Страсть к игре объединяет всех, богачей и бедняков.
Теперь мы понимаем, какое напряжение толкало человека, вслед за которым мы пришли сюда. Понимаем причину его спешки и равнодушия к лужам, его рассеянность, чуть не стоившую ему жизни: ему не терпится сделать ставку. Голова была занята лишь этим: предвкушением ощущений, которые может дать только риск. Множество римлян разорилось, делая ставки в этих злачных заведениях. Он — один из таких. Заплаты на его плаще — словно шрамы, говорящие о его денежных неурядицах…
Букмекер, откашлявшись, продолжает читать список бегов. Когда он произносит кличку Сагитта, мужчина вздрагивает. По-латыни это значит «стрела», имя вполне отражает характер этой лошади. Он пришел сюда из-за нее.