Альберто Анджела – Беспредельная Римская Империя. Пик расцвета и захват мира (страница 48)
Интересный факт: как отметил профессор Элио Ло Кашо из Неапольского университета Федерико II, таким способом удается прокормить значительную часть населения города (не всех, поскольку из раздачи исключены рабы, вольноотпущенники и чужеземцы). В итоге удовлетворяются базовые потребности главы семейства и, возможно, еще одного члена семьи (жены или сына), что позволяет им распоряжаться своими деньгами для других целей, например для приобретения товаров повседневного пользования или еды. Этот механизм заставляет вращаться одно из колесиков экономики. И не самое маленькое: ведь Рим — крупнейший город империи, да и всей античной эпохи…
Вот и подошла наша очередь. Марк показывает табличку чиновнику анноны, сидящему за столом. Обстановка весьма расслабленная. Тот переписывает данные, болтая с коллегами, насыпающими зерно: рассказывает об оплошности шурина накануне за ужином. Все смеются. Но когда наступает момент выдачи зерна, воцаряется молчание, ответственный за выдачу тщательно отмеривает требуемое количество модиев. Модий — это деревянное ведерко. Чтобы гарантировать от махинаций чиновников, использующих ведерки меньшего размера, к верхнему бортику модия прикреплены крест-накрест две железные пластины. Кто угодно может измерить длину крестовин, чтобы убедиться, что ведро нужного размера.
Действия служителей похожи на исполнение торжественного обряда: каждый раз раб насыпает зерно в модий до краев. Образуется небольшая горка, которую ответственный выравнивает, снимая излишек зерна специальной лопаточкой в форме буквы Т, называемой «рутеллум». Вращательное движение напоминает жест кондитера, размазывающего глазурь по поверхности торта.
Всего несколько минут — и мешок полон. Марк выходит, попрощавшись со всеми. На этот месяц хлебом он обеспечен.
Преторианец
На следующее утро Марк заходит в лавку: ему нужна новая туника. Та, что была на нем, перепачкалась при переноске мешка с зерном, измазанного чем-то маслянистым. Он примеряет несколько туник. Они похожи на футболки длиной до колен. Выбор большой. Удивительный факт: есть стопки туник, сделанных «серийно» в мастерских, где работает много портных, свободных и рабов, — нечто среднее между ремесленным и промышленным производством. Марк примеряет несколько туник с помощью лавочника, услужливо расправляющего складки. Наконец он выбирает простую тунику, без цветных полос или узоров, похожую на одежду, которую носит большинство жителей Рима. Она из грубого льна, когда ее надеваешь, слегка царапает кожу. Придется немного потерпеть, прежде чем ткань станет мягкой и приятной в носке. Он платит за нее 15 сестерциев (около 30 евро) и выходит на улицу, освещенную косыми лучами утреннего солнца. Наш сестерций опять сменил хозяина. Теперь он находится в темном ящике кассы, смешавшись с другими монетами, каждая из которых прошла свой путь и могла бы порассказать нам много интересного и любопытного, о чем никто никогда не узнает.
Проходит совсем немного времени, и наш сестерций вновь пускается в дорогу благодаря еще одному клиенту, который заходил купить несколько сублигариев, то есть трусов по-римски, похожих на мягкие льняные набедренные повязки, которые оборачивали вокруг талии и пропускали между ног, прикрывая интимные места.
Следующим утром сестерций оказался у нового владельца, нервно крутящего его в руках. Имя этого человека — Гай Прокулей Руф. Его семья родом из Испании, а если точно — из города Астурика Августа (современная Асторга). Скоро, после подготовительного периода, начнется его новая работа. Он одет как солдат, но он не легионер, которому придется защищать границы империи, наоборот, он состоит в корпусе, который защищает ее сердце. Он — преторианец. Сегодня он впервые заступит на службу во дворце императора на Палатинском холме.
Преторианцев недолюбливают. Особенно их товарищи по оружию, легионеры с границ. Причины просты. Они несут службу не где-нибудь на отшибе империи, а в городе, где жизнь бьет ключом и полно развлечений, — Риме. Они не рискуют быть убитыми от рук варваров. Не страдают от холода на чужбине, вдали от дома. И при этом платят им больше, чем другим легионерам (которые получают от силы 100 сестерциев в месяц, то есть приблизительно 200 евро), срок службы у них короче (шестнадцать лет, а не двадцать пять), у них больше привилегий на момент отставки, лучшие возможности для продвижения по службе, а если к власти придет новый император, которому придется умасливать этих «телохранителей», они еще получат денежные премии. Этого более чем достаточно, чтобы их покрытые шрамами коллеги смотрели на них с презрением и завистью, а порой и с ненавистью. Да и остальное население их не любит, хоть и уважает за власть, которой они наделены. В политическом плане этот корпус весьма могущественный. В первую очередь потому, что они часто вовлечены в интриги, связанные с падением одного императора и приходом к власти следующего.
Это не означает, что они никогда не сражаются: когда император отправляется в военный поход, преторианцы следуют за ним. Но не все. Из десяти когорт, расквартированных в Риме, небольшая часть остается охранять императорские дворцы и владения. Наш новый преторианец как раз из этих.
Он прибыл на заре, и коллеги велели ему ждать в небольшом служебном помещении, на посту охраны. Он нервно мерит шагами комнатку: чтобы войти, придется дождаться смены караула. Правилам тут следуют буквально. Но вот наконец слышны шаги. Дверь открывается, и на пороге вырастает в лучах солнца фигура преторианца в парадной форме. Это его непосредственный начальник. Он только что отдал приказ о смене караула. В сияющем шлеме с золотыми украшениями, увенчанном «гребнем» из белоснежных страусовых перьев, он кажется еще выше ростом; преторианцы похожи на наших кирасиров: рослые, одетые в форму редкого изящества. Туника белоснежная, в противоположность красной, которую носят легионеры, как и
В общем, у преторианцев форма белая — как символ чистоты.
Оружие, само собой, такое же, как и всегда: гладий кинжал, копье и щит. А на щите — скорпион… Почему именно он? Ядовитое животное с дурной репутацией — не самый удачный выбор. На самом деле этот символ напоминает о важной реорганизации преторианской гвардии при Тиберии, проведенной… под созвездием Скорпиона (в июне).
После обмена формальностями начальник снимает с себя парадные доспехи, вешает в шкафчик и провожает новобранца в его первый обход по императорскому дворцу.
Нам повезло: благодаря новому «владельцу» сестерция мы сможем посетить дворец римских императоров. Здесь жили и правили самые могущественные люди античной эпохи. Этот дворец — римский аналог Белого дома.
Пока мы следуем за ними, зададимся вопросом о том месте, где возведен дворец: почему из всех римских холмов был выбран именно Палатин?
Палатин, где все начиналось
Палатин, несомненно, один из самых важных холмов в римской истории. Мы все об этом слышали. Но почему он столь важен?
По легенде, Ромул и Рем были вскормлены волчицей в пещере именно здесь, у подножия Палатина. Именно на этом холме Ромул основал Рим в 753 году до н. э., а затем убил Рема.
Но даже если отбросить легенды, факт остается фактом: на холме были обнаружены отверстия от опор древнейших хижин. Начиная с VIII века до н. э. на Палатине жили люди. Не Ромул и Рем, а настоящие люди железного века. Они выбрали этот холм, потому что с его высоты (и с соседнего Авентина) можно было контролировать единственный брод через Тибр на уровне острова Тиберина. Это было ключевое положение, в том числе и для экономики. В низине между Палатином и Капитолием возникли первые места торговли в Риме: Бычий форум (рынок скота) и Масляный форум (овощной рынок).
Поэтому римляне не ошибались, считая Палатин местом основания Рима, исходной точкой их могущества. Но они представляли себе это по легенде: до Ромула и Рема здесь как будто жили и греки, которые якобы встретили по порядку сначала Геркулеса, а потом Энея. В общем, на этом холме произошло чудесное смешение самых благородных ингредиентов и зародился Рим…
Когда Вечный город начал расти, на холме стали селиться важные персоны: патрицианские семейства, сенаторы.
У них были роскошные дома с мозаиками, фресками, колоннами, садами. Здесь жили почти все самые известные персоны Рима, от Цицерона до Катулла, Марк Антоний и многие другие.
На этом холме родился Август. Став взрослым, он решил здесь поселиться; невероятно, но спустя две тысячи лет дом Августа и примыкающий к нему дом его жены Ливии можно увидеть и даже посетить! Внутри до сих пор видны яркие фресковые росписи: пламенно-красные, насыщенно-синие, изумрудно-зеленые. Подумать только, ведь и Август много раз окидывал их взглядом, погруженный в бог знает какие мысли.
Можно увидеть и кубикулум, небольшую комнату с тщательно восстановленными росписями и украшениями, — место, где Август размышлял, писал, отдыхал.