Альберт Зеличенок – Посиделки в межпланетной таверне «Форма Сущности» (страница 9)
— Может быть, закончим этот цирк?
Я расслабился, несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и достал из потайного кармана Кубок.
— Вот.
Волшебник откашлялся, осмотрел меня, пробормотал:
— Монструм диишиа, прекрасный образец, — потом перевел взгляд на сосуд в моей лапе и констатировал. — Чаша Святого Грааля, вне всякого сомнения. Ну, и что же вам нужно, молодой человек? Можете обращаться просто: профессор. Как ваше имя, кстати, юный представитель монстров двухтазовых?
— Левый Полусредний, профессор. Я к вам издалека и по очень важному делу. Видите ли, господин маг, эта штука хранится у нас в семье… — и я достаточно подробно описал историю Чаши, дополнив ее кратким обзором собственных странствий.
— …Вот и получается, профессор, что нам она без надобности и ничего не приносит, кроме бед и неприятностей, между тем мудрец, подобный вам, безусловно, нашел бы ей применение…
Я разошёлся, расписывая блистательные перспективы как чародея, оснащённого Кубком, так и Кубка в его руках, и даже вообразил, что могу изъять у него за столь ценную вещь немалую мзду. И даже начал прикидывать размеры бакшиша, когда маг бесцеремонно сдёрнул меня с небес на землю.
— Нет, уважаемый Левый Полусредний. Этот предмет в моем хозяйстве абсолютно не надобен. Кроме того, дворец у меня, как видите, маленький, компактный. Я не выпячиваю своих заслуг из скромности, а окружающие, естественно, замечают лишь тех, кто занимается истовой саморекламой, и игнорируют нужды и чаяния тихих героев науки, вроде меня. Если — представим себе чисто гипотетически — если бы я принял у вас сей экспонат, мне бы совершенно некуда было его деть. Для него нужен сейф, сигнализация, естественно, а всё это требует места. Так что не знаю, не знаю, молодой человек, могу ли я вам чем-либо помочь.
— Профессор, а если бы я сопроводил свою просьбу небольшим даром в пользу науки? Например, у меня есть уникальная коллекция специально обученных принцесс, и я бы мог поделиться с вами несколькими удачными экземплярами. Мне представляется, что они оказали бы вам значительное содействие в, э-э, важных экспериментах.
— Да что вы, дорогой Левый! Девушки? В моём возрасте? Эх, сбросить бы мне годков триста!.. А сейчас в данных вопросах я вынужден обходиться без лабораторных исследований. Ограничиваюсь теоретическими выкладками.
Торговались часов пять, при этом ничего нельзя было предложить прямо, приходилось изъясняться экивоками, иносказаниями. Если выбирать между интеллигентом и разбойником, то я, пожалуй, предпочту бандита. С ним как-то спокойнее. В конце концов сошлись на полном комплекте кассет с записями «Битлз». От сердца оторвал!.. Ну, две-то лучшие я подменил на «Модерн Токинг», еще наплюется, некромант проклятый.
Рассказ об обратном пути не представляет интереса. Недалеко от гор я застал врасплох купеческий караван, так что питанием был обеспечен до самого дома. А если где и устраивался на отдых, вначале реактивной струей выжигал круг безопасности. Да: забыл сказать: Хабарлог и Гоэлрос разошлись вничью, но на месте дуэли года три ещё ничто, кроме сорняков, не росло — боялось. Позже про эту битву сочинили сагу, там Гоэлрос сдвигал горы, а Хабарлог растаптывал дворцы, на самом же деле разрушения были куда скромнее.
Дома всё оказалось по-прежнему. Мама развязала со свекровью, то бишь моей бабушкой, локальную войну, в ходе которой пострадали ванна, газовая колонка и несколько мелких родственников. Папа с дедушкой летали на шопинг в соседний городок, но там подготовились к их визиту, и добыть удалось лишь влюблённую пару в собственном стогу да несколько мальков, которые так громко орали, что дед их пожалел и выпустил жировать.
Первым меня на горизонте заметил кузен Устрашитель, который предупредил семью и, воспользовавшись всеобщей суматохой, слопал последний кусок пасхального пирога с пастушками; ещё имел наглость назвать это премией. Мог бы благородно отказаться от премии, между прочим, примеры были. Ничего, в холодильнике кое-что нашлось, и на принцессочек моих хватило.
Когда все, сыто отдуваясь, отвалились от опустошённого стола, в гостиной появился донельзя довольный собой папа, который ближе к концу пира уходил во двор подымить.
— Где ты пропадал так долго, мой крысёночек? — со зловещей улыбкой спросила мама, которая давно и не без оснований подозревала супруга в неверности.
— Смотрите, что я достал! — радостно заорал вместо ответа отец, воздев правую переднюю лапу.
Я ощутил слабость внизу живота. На втором его пальце сиял крупный бриллиант, вправленный в золотой перстень филигранной работы.
— Добыл у старьёвщика! — захлебываясь, объяснял родне папа. — И всего за семнадцать бряклей! Пришлось его малость попугать, конечно.
Не прошло и месяца, как в дом прямо на лошади вломился первый рыцарь и, наскочив на многострадального дедушку, возопил:
— Отдай Кольцо Святого Ирвина, образина!
Наклонив копье, он принялся гонять старика по комнатам, наводя панику на горничных.
Рассказ пора заканчивать. Этот выпад мы отбили, но на следующее утро я тихо собрался, взял феминотеку и вышел во двор. Светило солнце, сладко пахло с кладбища, щебетали по кустам баньши. Я послал родичам воздушный поцелуй и выпал в подпространство сквозь щель, которая издавна располагалась в саду между вечнозелёной высосной и старой корябиной.
— А сюда-то как вы попали? — пискнула мышь-вампирша с планеты Пожалеешь.
— Видите ли, Эйнштейн вывел известную формулу «Е равно эм цэ квадрат», связывающую морским узлом энергию, массу и скорость света. Однако при движении между параллельными вселенными скорость света не является величиной постоянной, что требует введения дифференциалов и нескольких поправочных коэффициентов, зависящих от угла атаки и чистоты намерений учёного. Кроме того, величина «эм» теряет всякий физический смысл там, где энергии — сколько угодно, а материальные носители отсутствуют. Наконец, сам Эйнштейн, вводя вышеуказанное соотношение в статье, написанной первого апреля, попросту разыгрывал доверчивых коллег, но при наборе дата выпала, и своеобразную шутку прославленного своей экстравагантностью гения приняли за чистую монету. Чтобы не вышло конфуза, Господу срочно пришлось менять законы физики в области космоса, прилегающей к Солнечной системе. Однако с развитием межзвёздной астронавтики земные корабли забираются всё дальше во Вселенную, и нарастает опасность парадокса, могущего привести к гибели разумной жизни там, где хоть раз было произнесено слово «человек». Каким-то образом земляне связывают изложенное выше с возможностью отправиться в прошлое и прикончить там своего деда по материнской линии до соблазнения им бабушки. Только шиш им, ненасытным в удовольствиях хомо сапиенс. Дедушку-то пристукнуть нетрудно, но перед смертью он вам задаст — мало не покажется! Что же касается моего случая, то, падая, я несколько раз соударялся с абсолютно упругими мирами, так что не понимаю даже, на каком я свете. Относительно же вашего вопроса, дорогая: с точки зрения современного уровня науки, находящейся на пороге постижения объективной истины, на него можно ответить коротко, но исчерпывающе: а чёрт его знает.
За окнами громыхнуло. Звёздное небо с шуршанием разошлось и зависло у горизонта некрасивыми ошметками. Наступило утро. Все выскочили наружу и обнаружили, что таверна теперь располагается на лугу, залитом солнцем и коровьим навозом. Метрах в тридцати от крыльца твердь заканчивалась, обрываясь в пустоту. Неподалеку сто ял стул с потертой спинкой.
— Что же это, господа? — стали спрашивать гости друг у друга и у хозяина, мудрого головоногого моллюска Пта.
— Ничего особенного, уважаемые, — отвечал тот направо и налево, от смущения сворачиваясь клубочком и топорща иглы. — Просто-напросто в окрестностях таверны образовалась чёрная дыра. Вполне обыкновенный природный катаклизм с последствиями мирового масштаба.
— Где же эта дыра, где она? — закричали присутствующие в унисон.
— А вот видите отверстие в обшивке? — указал крылом кабатчик, поджав две из трёх ног. — Пониже шва и повыше поперечной перекладины. Это она и есть. Если хотите, можете в неё забраться. Будете падать вечно, пока не упрётесь в ватин.
Желающих не оказалось, и все, подавленно молча, вернулись в харчевню. Внутри в их отсутствие тоже произошли некоторые изменения. Посреди зала, в самом неудобном месте, материализовалась музыкальная машина, без устали наигрывавшая репертуар группы «Ну да», и со столиков таинственно исчезли горчичницы.
Пока все рассаживались, говорящий ящик поставил очередную пластинку, и бравые ребята молодцевато вдарили по электрогитарам:
— Ах, — произнёс молодой человек в розовом балахоне, томно вздыхая. — Музыка, зелень, пенистые чаши. Как это напоминает мне о возлюбленной!
— Погодите, — вмешался невысокий смуглый гуманоид Черсаныч, в прошлом — боцман с межпланетного сейнера. — Каким образом отмеченные детали обстановки могут воссоздавать образ потерянной вами девушки? Она что, много пила и постоянно валялась на траве?
— И это тоже, — признал юноша. — Но, вообще-то, на что бы я ни смотрел — всё ассоциируется с ней. О, она вечно стоит перед глазами, моя утраченная невеста. Честно говоря, это ужасно мешает, потому что очень сужает угол зрения. Раньше я мог видеть даже волосы на своем затылке, а теперь плохо разбираю и то, что находится прямо передо мной.