Альберт Верховен – Земли Нежити (страница 12)

«Может у него там такая же? Мортогран и его на коротком поводке держит? Нужно будет невзначай выяснить это»

Сам, внимательно стал разглядывать Магическим Зрением, что будет происходить. Архимаг даже не шевельнулся, но от него протянулась тонкая нить, напитанная тёмно-фиолетовой силой, и легонько ткнулась в одно из плетений внутри браслета, изменила часть узора и рассыпалась частичками праха, которые медленно оседая истаяли в воздухе.

— Теперь ты можешь удаляться от дворца на пятьдесят лиг, — сказал Мортогран.

Используя возможность приближения, удалось хорошо рассмотреть, что и как он делал. Вот только выпускать такие щупальца, напитанные силой, меня никто не учил. Я умел создавать и использовать всего несколько плетений для защиты и атаки, а изменять и модифицировать их — нет. Учить меня подобным тонкостям он видимо не считал нужным. Что же, придётся осваивать некоторые умения факультативно.

Чтобы научиться выпускать такую тонкую нить, или «Магический щуп», как я стал называть эту способность, ушло два дня. Сначала не получалось вообще ничего, потом с большим трудом, смог создавать короткую корявую колбасу, в руку толщиной. Но и это уже было огромным достижением.

Постепенно довёл толщину до мизинца, а длину до нескольких метров. Поняв, что на верном пути продолжил практиковаться. Много трудов и нервов стило наловчиться двигать им так же легко и естественно, как собственным пальцем, и даже лучше — ведь изгибаться он мог в любом направлении. Спать я рухнул уже под утро, вымотанный, но счастливый.

На следующий день после занятий, решил попробовать покопаться в браслете. Здесь меня поджидало досаднейшее фиаско. Выпустив тонкий щуп, я всячески пытался влезть в структуру плетения, но не тут-то было. В голове возникла ассоциация, как будто пытаюсь запустить на компьютере не активированную иконку. Тычешь мышкой, щёлкаешь, а толку ноль.

Нужное плетение хранилось вместе с ещё пятью другими. Это и есть заклинания, вероятно одно из них отвечает за привязку к хозяину и носителю, распознаёт кто админ, а кто просто юзер.

Присмотрелся и заметил, что тонкая ниточка энергии тянется к тому месту, где у змейки голова. Может это «шина данных», от «первичного анализатора крови» в пасти змейки, к «блоку распознавания и управления»?

«Что-то слишком уж с техническими мерками я подхожу к магическим изделиям этого мира».

Стал думать дальше, время от времени залезал в книги, находя подтверждение или опровержение своим догадкам.

«Как же не хватает интернета! Два клика и куча окошек с любой инфой, а тут пол дня убить можно, пока нужную страницу найдёшь.»

Перелистав кипу книг с рисунками различных плетений, опознал одно очень похожее на лечилку, одно парализующее проклятье, как раз то, что меня приложило, когда я решил отойти подальше, и ещё одно — смертельное. Оставались три неизвестных, пришлось снова зарыться в магические справочники.

Уже глубокой ночью, опознал два, и наконец-то разобрался с последним. К тому времени сил совсем не осталось, глаза горели, словно в каждый насыпали по горсти раскалённого песка, голова трещала и гудела, пришлось всё бросить и ползти спать.

Не помню, как добрался до своей комнаты, но заснул прямо в одежде, едва присев тут же рухнул на кровать. Поспав всего пару часов — за окном ещё было темно, вернулся обратно в библиотеку и продолжил работать.

К рассвету я уже точно знал, какое плетение не позволяет вносить изменения в функционирование артефакта, но понятия не имел, как его взломать. Чертыхнувшись, потёр глаза и поплёлся на конюшню. День предстоял тяжёлый.

********

Крепкий каменный сарай, который превратили в конюшню, находился шагах в пятистах от главного здания. Войдя туда, увидел одного Зеппина и трёх лошадей в стойлах. Значит его напарник уехал, и он тут один. Уже легче, хотя я не обольщался. Мои «великие» победы над неуклюжими умертвиями, пусть и над шестью, не повод наплевательски относиться даже к одному опытному бойцу. Я вполне допускал, что может так случиться, что мы вцепимся друг другу в горло. Мне совсем не хотелось снова ему проиграть, как видимо это сделал Закария.

Первое занятие прошло довольно успешно. Вежливо поприветствовали друг друга, перебросились несколькими пустыми фразами, с целью попытаться наладить контакт и прощупать оппонента.

Дозель хотел сразу усадить меня в седло и начать выездку, я же требовал начать с азов — как запрячь, как ухаживать, чем кормить. Он пытался возражать, мол «не барское дело», но услышав, что я планирую иногда путешествовать инкогнито и должен уметь обходиться без слуг, пристально глянул на меня и уважительно кивнул.

Уже через несколько занятий мы начали совершать небольшие выезды, с каждым разом всё дальше. Ездили в основном не спеша, коротая время за беседой.

Сперва он держался настороженно, опасаясь, что я помню про его вероломство и попытаюсь прикончить. Я же делал слегка придурковатый вид и большие глаза ребёнка, впервые постигающего мир, не забывая крепко держаться классической легенды образца: «тут помню, тут не помню...»

Он постепенно расслабился и даже стал поворачиваться ко мне спиной. Занимался моим обучением с большим желанием, так же охотно рассказывал бесчисленные истории о своих постельных подвигах и бесконечных приключениях его бурной жизни. Может и привирал немного, но слушать было очень интересно — травить байки он был прирождённый мастак.

Если не считать, что эта мразь заманила в ловушку и обрекла на смерть молодого парня, в остальном, Зеппин Дозель оказался не таким уж плохим мужиком. Довольно циничным, прижимистым, охочим до выпивки и женщин, не способным «отдать жизнь за ближнего», но честно отрабатывающий контракт, даже грязный. Уж точно не садист, убивающий ради удовольствия. В этом мире похоже, подобного вполне достаточно, чтобы считаться неплохим человеком. Да и в моей прошлой жизни приходилось порой общаться с куда более мерзкими скотами в человеческом обличье.

Однажды довольно далеко углубившись в пустошь, наткнулись на Демоническую тварь. Объезжали груду больших валунов, которые тут повсюду разбросаны будто игральные кости, брошенные рукой великана.

Перед мордой моей лошади выросло нечто большое, серо-грязное. Испуганная кобыла встала на дыбы, и я вмиг слетел с неё сизым голубем. К счастью, тренировки не прошли даром, сгруппировавшись приземлился на ноги, вынимая палаш, с которым не расставался.

Передо мной, словно кобра, стояло покачиваясь существо метров двух в высоту, с телом кольчатого червя и огромной треугольной пастью, усеянной сотнями иглоподобных зубов, похожей на зев плотоядного цветка.

На месте шеи у него красовалось нечто вроде буро-коричневого ожерелья из длинных, извивающихся щупалец, покрытых мелкими и острыми костяными крючками. Каждое щупальце оканчивалось мерзкой розовой присоской. Они потянулись ко мне, большая пасть раскрылась и из неё пахнуло тяжёлым, смрадным дыханием твари.

Не помня себя, я отскочил назад. Справившись с первым ужасом, ощутил, что держу в левой руке невесть когда, вытащенную дагу. Быстро оглянувшись, увидел, что Зеппин, оказавшийся шагах в двадцати от меня спешивается, собираясь прийти мне помочь.

— Поймай лучше Тучку! — крикнул ему.

Тот сперва опешил от столь неожиданного в данной ситуации предложения, потом понял, что речь идёт о моей лошади, быстро кивнул и кинулся выполнять указание.

Я поднял повыше оружие и сделал шаг навстречу твари. Та качнулась в мою сторону и стеганула щупальцами, словно десятком хлыстов разом. Удар одной из них пришёлся так удачно, что едва не выбил из руки клинок. Тут же, нечисть попыталась схватить меня за голову, но я отмахнулся дагой, нанося длинную резаную рану, поперёк тела. Гадина негодующе застрекотала отпрянув назад, а из раны потекла густая, жёлтая жижа.

На кураже я кинулся вперёд, за что мгновенно поплатился. Тварь ринулась на встречу, снова взмахнула щупальцами, издавая гневный клёкот. Я попытался поднырнуть и ударить снизу, получив за самонадеянность хлёсткий удар по затылку. Ушёл перекатом, но пару мгновений в глазах сверкали ослепительно-яркие звёзды. Счастье, что в этот момент не было атаки, я бы ничего не смог сделать.

Потряс головой, как только в глазах и мозгах прояснилось, мысленно назвал себя идиотом, и решил действовать более осмотрительно. Скрестил клинки, на манер ножниц, направленных на монстра, и медленно пошёл по кругу. Решение оказалось правильным — вперёд-назад этот червяк-переросток бросался резво, а вот поворачиваться вокруг своей оси ему было затруднительно.

Он существенно потерял в резкости атаки, чем я воспользовался, принявшись отсекать его щупальца, не упуская возможности нанести ему колотую или резаную рану. Когда на земле валялось уже около пяти-шести отростков, а на теле монстра, хрипевшего от боли, появились ещё три или четыре раны, в дело наконец вступил мой напарник.

Подкравшись сзади, он начал методично рубить тварь, взявшись за дело, что называется, с размахом. Когда она разворачивалась, в ярости бросаясь на него, к шинковке большого червяка подключался я. Против нас двоих, шансов у гадины было меньше, чем у нищего соблазнить королеву. Вскоре, разрубленное на несколько частей тело монстра слегка подёргивалось на земле, истекая тошнотворной слизью.