Альберт Верховен – Трудный путь попаданца (страница 11)

Чем дольше я говорил с молодой женщиной, тем больше хмурился.

— Скажи Регина, а ведь вы с тем мужиком, который тебя допрашивал друг друга знали, так?

— Он спросил, как меня зовут, а я слышала, как его называли те двое, что с ним были.

Я подумал, что тут больше толку было бы от Анастасии. Я, конечно, знаком с методами ведения допроса, приходилось допрашивать пленных несколько раз во время боевых командировок, но она должна в этом понимать по-более моего.

— Мила, позови сюда Анастасию, а сама встань там и следи за дверью, если кто зайдёт, сразу беги к нам.

Она вышла, я же продолжил: «А про какие камни он тебя спрашивал?».

— Сама не понимаю, наверно они думали, что тут есть тайник, но я про это ничего не знаю. Они всё обыскали, но ничего ценного не нашли, — при этом взгляд вильнул в сторону, явно что-то темнит.

— А кто убил хозяина и как это случилось?

— Не знаю, мы с ним были здесь. Магазин разграбили ещё прошлой ночью, мы пытались собрать документы и остатки ценностей. Бандиты стали ломиться в двери, хозяин пошёл туда, я осталась здесь. Потом был шум, выстрел, и сюда ворвались вооружённые люди. Связали меня, стали угрожать, а дальше… Ты их всех убил и спас меня. Спасибо тебе! — глаза её заблестели, губы дрожали, казалось, вот-вот заплачет.

— Регина, а ведь ты мне врёшь, его убила ты, сзади в затылок. И эти парни, наверняка твои подельники. Могу в чём-то ошибаться, но думаю ты знала, что тут спрятаны ценности, но не знала где. Эти бандиты должны были разговорить хозяина и ждали снаружи, когда ты им откроешь дверь. Видимо ты узнала всё без них и тут же его устранила. Своей группе поддержки наверняка слепила сказку, что тут ничего ценного нет, ведь делиться с ними теперь стало вовсе бессмысленно. Ты сделала всю работу, они же палец о палец не ударили, и подобную благотворительность сочла просто оскорбительной. Но парни имели противоположное мнение на сей счёт, вот и решили достучаться до твоей совести. Тут вмешался я и смертельно расстроил этих негодяев.

Рассевшись на диване, гордясь своей патетической речью и тем, какой я проницательный, с победной улыбкой глядел на Регину. Но гордыня не даром считается одним из тяжких грехов, в чём я тут же убедился.

С женщины моментально слетела маска плаксивой беззащитной глупышки, на меня с ненавистью зыркнула жёсткая, волевая фурия. Резким движением она подскочила к столу, где лежали трофеи, схватила нож и приставила его к горлу сидевшей с открытым ртом Виктории. Рванула её за волосы, поднимая на ноги, зашла за спину и зашипела как кошка: «Дёрнешься, я ей горло вскрою!».

В этот момент в дверь заглянула Настя и застыла, вскинув автомат.

— Настя, не стреляй, просто держи её на прицеле, — и обратился к бандитке, — слушай, давай без глупостей. Ты мне не нужна, ценности твои тоже. Но если ты причинишь вред кому-то из моих людей, живой ты не уйдёшь. Предлагаю разойтись миром, отпусти девушку и можешь идти куда хочешь, тебе никто не будет препятствовать.

— Что, за шлюх своих переживаешь? думаешь самый умный? отпущу её, когда сочту нужным, понял? все оставайтесь на местах, тогда твоя девка не пострадает!

Говоря это, она потихоньку пятилась к той маленькой каморке, где мы сложили трупы бандитов. Нож продолжала держать у горла Виктории, используя её как живой щит. Я не сразу понял, зачем она шла туда. Они скрылись в помещении, послышалась какая-то возня, сдавленные ругательства. Мне показалось, что Регина пятясь обо что-то споткнулась, скорее всего об своих бывших товарищей, тела которых мы сложили прямо там на полу.

«Она Вику нашу случайно не порезала?».

Я ломанулся в комнату, но успел лишь увидеть в дальней стене закрывающуюся дверь. Массивная, металлическая дверь, выкрашенная в цвет стен, поэтому я её раньше и не заметил. Она оказалась заперта, выломать её голыми руками невозможно, это вам не китайские двери, которые можно проткнуть пальцем или запросто вскрыть консервным ножом. Настя хотела дать по ней из автомата, но я не позволил. Мало ли в кого может срикошетить, да и толку не будет абсолютно. Надо быстрее оббежать здание, наверняка выход будет с той стороны. Подхватил автомат, и мы помчались на выход.

Оказавшись с той стороны, увидели лишь задние фары быстро удаляющегося автомобиля. «Ниссан Наварра», тёмно-серый вроде. Вскинул автомат, но стрелять не решился — есть риск попасть в Вику.

Стоящая рядом Настя забористо выругалась. Вид у неё при этом был весьма расстроенный и злобный. Я даже немного удивился, ведь отношения у них были, мягко говоря, далеко не приятельские.

Мы повернули обратно, и она обратилась ко мне уже ровным, спокойным голосом: «Станислав, тебе не кажется странным, что она увезла Викторию?».

— В смысле? — отозвался я.

— Ну, вот подумай, она садится в машину, может ехать, мы ей уже не помешаем. Куда проще бросить заложницу, или даже убить. Но нет, она заставляет её лезть в машину, а это лишнее время. Потом, её ведь придётся постоянно контролировать, чтобы не сбежала или не напала на неё. Зачем⁇

— Видимо ей что-то надо от неё, или от нас. Выкуп за неё просить, это глупо, у нас ничего ценного нет… Или есть? — мы задумчиво переглянулись, — похоже мы что-то упускаем.

— Ну что? — Нас встретила на пороге встревоженная Мила.

Я расстроено покачал головой: «Она увезла Вику. Непонятно зачем и куда, но мы её найдём. Это я вам обещаю».

— Кажется я знаю, что нужно той злой женщине, — мы вошли внутрь и принцесса показала на недопитую пластиковую бутылку с водой, которую Регина постоянно держала в руках, а потом сунула в карман своего пиджака. Я ещё подумал тогда, что карман не глубокий и бутылка легко может вывалиться.

— Я нашла это в той комнате, возле двери. Наверно та женщина обронила, когда убегала.

Мы в недоумении смотрели то на бутылку, то на Милу.

— Едва ли её настолько мучает жажда, что она вернётся сюда попить водички, — в голосе Насти сквозила неприкрытая насмешка.

Принцесса в ответ слегка надменно хмыкнула, мол сами вы дураки, взяла бутылку и потрясла. Помимо плеска воды, послышалось какое-то шуршание, словно внутри было что-то ещё. Отвинтила крышку, подставила стакан, стоявший на столе, и осторожно стала лить воду. Когда бутылка опустела, под наши сдавленные охи, высыпала на стол несколько прозрачных камешков. Алмазы? Брильянты? Я ни хрена не понимаю в этом, но где-то читал, что самые чистые алмазы называют «алмазы чистой воды», и их совсем не видно, если положить в воду. Выходит, это они и есть? Наверно очень дорогие бирюльки. Уж, если кто в этом и разбирается, то наверняка наша принцесса. Ей по статусу положено. Надо будет поспрашивать на эту тему, но не сейчас. Да и какая разница, если их всё равно придётся отдать в обмен на жизнь Виктории. Ясно, что такое предложение вскоре поступит, а плюнуть на девушку и смыться с камнями — это не для меня. Пусть она не жена не любовница, скорее уж боевой товарищ, а мы своих не бросаем. Эта простая истина въелась в кровь во время моих боевых командировок.

Я поднял с пола стреляную гильзу, аккуратно ссыпал туда камешки и плотно заткнул обрывком валявшейся на столе бумажки. Мила, глядя на это, протянула руку. Зажав гильзу в кулачке, она прикрыла глаза и несколько секунд стояла, как будто прислушиваясь к чему то, затем вернула мне. На вопросительные взгляды только поморщилась и покачала головой: «Да так, показалось кое-что…».

Хотел было сунуть в карман, но тут мне пришла в голову другая мысль. Поставил гильзу в центр стола и как бы между прочим спросил: «Ну, как делить будем?».

На лицах обеих девушек появилось удивление.

— Мы выкупим за них Викторию, иначе та женщина её убьёт. А жизнь подруги мне дороже каких-то камней! — Мила гордо вскинула голову, затем вздохнула, и уже без всякого пафоса добавила, — подруг у меня почти нет я не хочу потерять Вику.

Настя подошла и положила ей руку на плечо.

— Стас, делить будем на четверых, когда спасём Викторию. Но если придётся всё это отдать, — ну и чёрт с ним. Сам же знаешь, жизнь заложника всегда в приоритете.

Я ухмыльнулся и засунул гильзу в карман, — девочки, я в вас даже не сомневался! А теперь, давайте думать, как будем действовать дальше.

Глава 7

Интерлюдия.

— Ну и дерьмовое же тут пиво, — бухтел уже слегка поддатый рыжий здоровяк с позывным «БэБэ».

Это было аббревиатурой от прозвища, которым его наградили побратимы. «Без Башенный».

И хотя это точно отражало его натуру он поначалу обижался, даже заехал кому-то в табло, но постепенно свыкся и недовольства не выказывал.

— То-то я смотрю ты уже четвёртую кружку заливаешь, — проворчал сидевший напротив мужчина лет тридцати, с тёмными коротко стриженными волосами.

Он отхлебнул из своей кружки, скривился и уцепив из тарелки горсть сухариков вперемешку с солёными орешками отправил их в рот.

— Да ладно тебе Змей, надо было в «Большой калибр» идти, там и пиво получше, и девки покрасивше, а тут гляди какие коряги, и после литра водки не захочешь.

— Нам сейчас не о девках надо думать, к тому же, ты забыл, на чьей земле «Большой калибр» стоит? за Вдовой соскучился?

— Я эту сучку мехом внутрь выверну! — рыкнул верзила и грохнул кулаком по столу, — клянусь, где любого из их шайки увижу там и порешу! хоть одного, хоть всех разом.