Альберт Санчес Пиньоль – Побежденный. Барселона, 1714 (страница 18)

Если уж все было потеряно, я хотел увидеть Жанну в последний раз во что бы то ни стало. И даже сам Вобан не мог быть мне преградой. Но тут маркиз вдруг смягчился и произнес более мирным тоном, в котором сквозила обреченность:

– Садитесь, дурья ваша голова.

Несколько секунд он играл с маленькой бронзовой фигуркой, крутя ее в пальцах. Это была звездочка с двадцатью четырьмя концами, которая изображала в сильно уменьшенном масштабе укрепления Неф-Бризаха, которые он создал. Маркиз смотрел в окно на двор замка и на поля, которые расстилались вдалеке. Не поворачиваясь ко мне, он заметил:

– Как бы то ни было, вы все-таки укусили Вербома.

– Да, сеньор.

– За задницу.

– За левую ягодицу.

– До меня дошли новости о его состоянии: ваши клыки ранили его настолько глубоко, что он до сих пор не может сидеть в седле.

– Я очень сожалею.

– Лжете.

– Я хотел сказать, мне жаль, что я доставил неприятности вам и запятнал доброе имя Базоша, monseigneur.

Он довольно долго молчал, а потом произнес:

– Скажите: вы считаете меня неразумным человеком?

– Что вы! – воскликнул я, подавшись вперед. – Конечно нет, сеньор!

– Я не раз замечал, – продолжил он так, словно не обратил внимания на мои слова, – что, когда вы приходите к ужину, спину вашего камзола украшают какие-то соломинки. И, по чистой случайности, такие же соломинки прицепились к платью Жанны.

После этих слов я ожидал жестокого приговора, но за ними последовал лишь глубокий вздох.

– Брак… да… Сия крепость, в которую осаждающие мечтают попасть, но из которой те, кто внутри, мечтают вырваться… – Он посмотрел мне в глаза. – Однако учтите, кандидат Сувирия, что из всех крепостей, созданных человеком, цитадель святости брака – самая нерушимая. Вы меня поняли?

– Я могу ее увидеть?

– Вместо этого вы немедленно отправитесь в классную комнату и получите двойной урок стратегии. Как показали последние события, тактика ваша сильно хромает: уж если вы нападаете на врага со спины, то вцепляйтесь ему в горло, а не в задницу.

8

О братьях Дюкруа можно сказать, что они были превосходными учителями. Но во всем мире не было второго Вобана. На следующий день после моего помилования, на рассвете, он взял меня под локоть и мы отправились гулять по окрестностям замка.

Маркиз опирался на трость, но шагал, как всегда, горделиво. Иногда он останавливался у одной из яблонь, срывал с нее плод свободной рукой, откусывал два или три кусочка сочной мякоти и выкидывал остальное. (Он мог себе это позволить: в конечном счете все деревья принадлежали ему.) Но еще чаще ему приходилось останавливаться, чтобы откашляться и сплюнуть мокроту, после чего он вытирал губы одним из тех огромных платков с золотым краем, которые всегда носил в карманах своих камзолов.

– К сегодняшнему дню вы уже научились строить укрепления городов, – сказал он. – И, как говорят братья Дюкруа, весьма преуспели. С этого момента вам предстоит обучаться искусству брать города.

– Но, monseigneur, – улыбнулся я, – меня как раз научили, что благодаря вашему методу строительства укреплений стены, построенные по хорошему проекту, разрушить практически невозможно.

Вобан остановился и посмотрел на меня со снисходительной улыбкой.

Мне выпала на долю незаслуженная удача познакомиться с большинством гениев моего времени: из светочей искусства – с Моцартом (бедный юноша, я дважды разорил его, играя с ним в бильярд), из людей безукоризненно честных – с Вашингтоном (который, однако, был совершеннейший сухарь) и, конечно, с Руссо. Ну естественно, Вольтера я гением не считаю!!! Этот мерзкий плебей просто затесался в их круг. Даже Франклин и Дантон достойны войти в галерею мировых знаменитостей. Однако, если подумать хорошенько, каждый из них отличился тем, что подарил человечеству одну идею, пусть великую, но только одну. Заслуга Вобана в том, что он сделал два открытия: сначала создал совершенную систему обороны городов, а потом, превзойдя самого себя, отрекшись от себя прежнего, если вам так больше нравится, придумал способ брать любые крепости.

Я нес под мышкой свою папку с чертежами, и Вобан в нетерпении постучал по ней пальцами.

– Давайте сюда какой-нибудь из ваших чертежей. Вытаскивайте его, скорее!

Приблизив лист к глазам, он рассматривал его несколько минут, а потом сказал:

– Экхе-е-е-е-е-м, м-да, четырнадцать… пятнадцать дней. И ни дня больше.

– Что вы хотите сказать?

Маркиз посмотрел мне в глаза:

– Ваша крепость выдержит пятнадцать дней осады. И ни днем больше.

– Но, ваше сиятельство, – возразил я ему с улыбкой, – это невозможно.

Он поднес указательный палец к моему носу:

– Никогда не произносите этого слова в моем присутствии.

И тогда он спросил меня, автора данного проекта фортификаций, каким образом я бы преодолел совершенство совокупности всех этих хитроумно сочетавшихся бастионов, капониров, демилюн и контрафорсов. Я покачал головой:

– Я не знаю, monseigneur. – Другого ответа я не нашел. – Мне приходит в голову только один способ: сосредоточить огромную силу артиллерии – пятьсот стволов крупного калибра – на одном заранее избранном участке стен и обстреливать его на протяжении месяцев. Но какое королевство может позволить себе такой осадный парк? И я уже не говорю о том, насколько сложно обслуживать все эти орудия и доставлять боеприпасы, и об астрономических затратах на порох и другое их обеспечение.

Поскольку мы были наедине, маркиз позволил себе то, что обычно делал лишь в полном одиночестве или в присутствии Жанны: он снял парик. Со слов Жанны я уже знал, что волосы у него выпали еще в ранней молодости, но так привык к его искусственным локонам, что с трудом скрыл удивление, увидев его лысую, как у лягушонка, голову.

– Вы сказали – доставка боеприпасов? Астрономические расходы? – Он вздохнул и добавил: – Вам понадобятся только кирки и лопаты. И сильные руки.

И действительно, в основе метода осады Вобана лежали столь тривиальные и незамысловатые предметы, как кирка и лопата.

Как только принималось решение об осаде, инженеры выбирали конкретный участок фортификаций для подготовки наступления. Работы начинались на значительном расстоянии, за пределами досягаемости артиллерии защитников крепости. Этот момент назывался «открытием траншеи» и знаменовал собой начало строительства Наступательной Траншеи.

Подобно деталям головоломки, начавшим неожиданно соединяться в правильном порядке, стали обретать смысл те страдания, на которые обрекали меня на протяжении долгих месяцев братья Дюкруа. Ибо метод Вобана был не чем иным, как тщательно организованной работой саперов. На этом рисунке вы можете видеть предложенный маркизом метод осады во всем его великолепии.

Цель работ состояла в том, чтобы создать обширную систему окопов, называемую Наступательная Траншея, которая позволяла приблизиться к бастионам. Окопы делались достаточно глубокими, чтобы вражеская артиллерия не могла поразить работающих саперов, а для защиты от флангового огня они рылись параллельно стенам крепости, поэтому основные траншеи получили название «параллелей». Трех больших параллелей, соединенных между собой зигзагообразными подступами, было достаточно, чтобы достичь крепостных стен. Система этих окопов складывалась в очень характерный рисунок: для взятия крепости, созданной по совершенному проекту, нужна была совершенная траншея.

Никогда еще столь бессмертные сооружения не были столь бренными. Настоящая большая траншея кажется наблюдателю сооружением, созданным титанами, но, отслужив свое, она просто исчезает за ненадобностью. Через несколько месяцев дождь, слякоть и запустение похоронят ее под покровом забытья. Во время осады Вобаном одной из крепостей к нему для описания событий был направлен сам Расин[31]. «В нашей Наступательной Траншее, – записал он восторженно в своей хронике, – углов было больше, чем во всем Париже». Но в тот самый миг, когда крепость сдавалась, траншея умирала.

Совершенно очевидно, что создание Наступательной Траншеи требовало от инженера безупречного владения всеми науками, которым меня обучали в Базоше. Такая задача требовала слаженного труда тысяч человек. Ширины траншеи должно было хватить для перемещений целого войска, и, соответственно, необходимо было перелопатить миллионы кубических метров земли и вести работы в абсолютном порядке и с предельной точностью. Пол и стены окопов укреплялись досками, чтобы избежать оползней и предохранить пол от размывания дождем. Во время каждой осады нападающие изводили целый лес! В специальных дополнительных ответвлениях окопов хранились боеприпасы, а в некоторых местах создавались большие редуты с единственной целью: подготовить укрытия, чтобы установить там пушки и мортиры, которые могли потом обстреливать выбранный для атаки участок укреплений и артиллерию защитников крепости. И наконец, третья параллель становилась трамплином для решающего броска.

А теперь представьте себе, что планы выполнялись не слишком точно и траншея отклонялась на несколько градусов. Что происходило в этом случае? Ничего особенно страшного, если не считать того факта, что солдаты, работавшие в окопе, который не был параллелен стенам, лишались прикрытия, а значит, защитники крепости могли видеть передовой отряд саперов и, безусловно, пользовались случаем задать им жару из всех своих орудий.