Альберт Пиньоль – Фунгус (страница 28)

Фунгусы не поняли ни слова из этой речи. Поскольку Коротыш по-прежнему вынужден был держаться в стороне от не выносивших его собратьев, он примостился у самых ног Хик-Хика. Закончив свое обращение к толпе, тот встретился взглядом с маленьким фунгусом, и Коротыш ощутил его самые потаенные чувства: Хик-Хик одинаково боялся и фунгусов, и солдат. Будь на то его воля, он бы уничтожил и тех, и других. Но сделать этого не мог.

Пристальный взгляд Коротыша не понравился Хик-Хику:

– Ты что, ничего не понял? И потому так смотришь? Что, черт возьми, вам не ясно? Армия хочет подавить революцию! – Он прихлебнул вина и добавил: – Правительства не хотят, чтобы у каждого рабочего был диван! – Потом ткнул Коротыша пальцем между глаз и зарычал: – А вас скинут в расселину! Теперь понятно? Вас ждет расселина, безмозглые вы грибы!

Услышав эти слова, Коротыш невольно подпрыгнул.

Вот значит как.

Это он понимал. Расселина есть расселина – чего тут непонятного? Ему показалось, что он видит всю сцену наяву: пятьсот фунгусов летят вниз в бездонную пропасть – град тел, судорожно скрюченные конечности. Их сталкивают в пропасть те самые люди в плащах, фуражках и синей одежде, которых он видел на дороге к Пустой горе.

Самого маленького фунгуса охватило величайшее возбуждение. Корчась в судорогах, он прыгнул вниз и оказался среди собратьев, которые удивленно расступились.

Коротыш бился в судорогах, словно раздавленное насекомое. Упав навзничь, он кружился и извивался, словно его терзали невидимые враги. Из пасти, полной зубов-иголок, хлынула пена, при этом он издавал вопли, каких еще не слышала Пустая гора.

Нас сбросят в расселину!

Стремительно мелькавшие язык и руки рассекали воздух, словно бичи. Тысячи спор покидали тело, как будто кто-то выбивал пыль из старого ковра. Споры блестели кипящей ртутью, заполняли собой пещеру и воспаряли к ее своду. Остальные фунгусы в изумлении наблюдали за этим припадком безумия.

Расселина, расселина! Расселина!!!

По непонятной причине возбуждение Коротыша передалось пятистам его собратьям, обитавшим в Пустой горе. Караул, расселина!

Сначала один, потом другой, затем еще дюжина, а через несколько минут уже все пять сотен фунгусов забились в припадке, корчась во власти слепой и могущественной силы. Целые тучи блестящих спор клубились над толпой фунгусов, искорки взмывали весело, как ласточки, отскакивали со скоростью метеоритов. В толпе Хик-Хик заметил Коротыша, вознесенного над разгоряченной толпой. Тысячи рук удерживали его над головами, выставляя на всеобщее обозрение корчащееся в конвульсиях тело.

Некоторое время фунгусы предавались безумствам, потом немного успокоились и потянулись вслед за хозяином, который к тому времени удалился к себе.

Хик-Хик приказал построить себе жилище под самой вершиной Пустой горы. Чтобы туда попасть, надо было подняться по нескончаемой винтовой лестнице без перил. Внутри помещение представляло собой точную копию кауны у подножья горы, где он жил прежде: холодный каменный пол, кровать из грубых неотесанных бревен. Однако сверху на ней покоился превосходный матрас из нежной, мягкой, голубовато-зеленой пряжи. Эту пряжу соткали фунгусы своими острыми и тонкими пальцами-корешками.

Кроме кровати в комнате стоял стол. На самом деле это был дубовый пень, превышавший диаметром самое большое колесо. Несмотря на гигантские размеры, фунгусы выкорчевали и приволокли пень в Пустую гору без особого труда. Как все творения этих чудовищ, сей предмет мебели соединял в себе грубую, топорную работу и аккуратнейшую, безукоризненную отделку. Так, никому из них не пришло в голову очистить и обстрогать ножки: стол держался на сплетении толстых, облепленных землей корней, напоминавших пучок моркови. Зато тысячи крошечных пальчиков отполировали столешницу с такой тщательностью, будто она покрыта сотней слоев мастики.

Когда фунгусы ввалились в комнату, Хик-Хик уже поджидал их, стоя у пня-стола. Он сделал несколько глотков винкауда – это всегда его успокаивало, – а потом положил на стол камень, имевший форму пирамиды, пригоршню кедровых орехов и горку грибов. Кедровые орехи изображали солдат, грибы – фунгусов. Камень был Пустой горой. Веточка перед камнем означала протекавшую напротив речку. Далее Хик-Хик вкратце объяснил свой план атаки. Однако по мере объяснений он все сильнее ощущал непонимание, исходившее от цилиндрических туловищ фунгусов. Дюжины и дюжины голов склонялись над столом, но, хоть убей, не разумели, что он желает до них донести. Все это порождало в них одни и те же чувства: печаль и тревогу. Воздух комнаты наполнился спорами.

Хик-Хик принялся бранить окружавшую его толпу: план до крайности прост, дураку понятно. И вдруг догадался: проблема заключалась не в плане, а в символах.

Фунгусы не разумели, какую роль во всем этом деле играют кедровые орешки и грибы. Камень оставался камнем, категорически отказываясь становиться горой, веточка – веточкой, а не рекой. Мало того, заумные объяснения Хик-Хика заставили их осознать свою ограниченность. Они догадывались, что странная композиция заключает в себе некий важный смысл, недоступный для их понимания.

Хик-Хик расхохотался. Тупость грибов забавляла его и прежде, и он не упускал случая над ними поиздеваться, а потому схватил горсть сосновых иголок и запустил в физиономии смущенно топтавшихся перед ним фунгусов. Монстры отступили с почтительным трепетом, что вызвало у Хик-Хика новый взрыв смеха. Однако времени в запасе не оставалось, и он придумал новый план, куда проще.

У него в распоряжении было пятьсот фунгусов. Их предстояло разбить на два отряда. Первая группа, состоящая из двухсот монстров, будет поджидать перед Пустой горой, чтобы отвлечь неприятеля. Остальные триста под командованием Кривого нападут с тыла. Все элементарно.

Тремстам монстрам вполне под силу незаметно зайти солдатам в тыл, ведь это фунгусы, а значит, им не обязательно прятаться в лесу, они сами – часть леса. Оказавшись позади войска, чудовища нападут. В какой момент это должно произойти? Хик-Хик показал фунгусам несколько морских сигнальных ракет, которыми пользовались пурпуры, чтобы во время одиноких странствий в горах передавать друг другу сообщения. Потом взял одну ракету за ручку, высунулся в узкое оконце, похожее на бойницу, и зажег фитиль. Ракета взмыла ввысь и через несколько секунд взорвалась среди облаков, грохнув, как петарда, и разметав по небу красные искры. Хик-Хик наказал строго-настрого: триста фунгусов Кривого должны начать атаку только в тот миг, когда точно такая ракета взлетит в облака. Не раньше и не позже.

– Поняли, чертовы твари? – прикрикнул он.

Задача двухсот фунгусов, которым предстояло ожидать у входа в недра горы, была еще проще: стоять стеной и удерживать напор, пока Кривой не нападет на врага с тыла. Чтобы облегчить задачу, Хик-Хик соорудил знамя. Ведь что есть знамя? По сути, всего лишь тряпка, привязанная к палке и помогающая солдатам держаться вместе.

Хик-Хик взял простыню, служившую скатертью для пня, и потребовал кисть и две банки краски, добытой в хозяйстве Касиана. Сначала он выбрал одну банку и покрасил простыню в ярко-желтый. Закончив, опустил кисть во вторую банку и черной краской намалевал в центре полотнища следующий символ:

Чтобы фунгусы поняли, что у чему, Хик-Хик объяснил, что изображение символизирует гениталии его возлюбленной. Поскольку Майлис была светловолосой, волосы на ее лобке непременно должны быть светлыми, а значит, фон надлежит сделать желтым. Он отхлебнул еще вина, развернул перед собравшимися свежеизготовленный штандарт и спросил:

– Ну что, нравится, уроды?

Итак, знамя и план действий были готовы. Оставалось решить, кто возглавит оба отряда: с одной стороны – две сотни фунгусов, которые со знаменем в руках будут оборонять вход в пещеру, с другой – триста вояк, которые атакуют противника с тыла. Кто же будет знаменосцем отряда, охраняющего Пустую гору?

– Кому флаг? Помните, товарищи: нет более почетной должности, чем знаменосец революции.

Хик-Хик не мог объяснить фунгусам одну чисто человеческую хитрость: в первую очередь солдаты инстинктивно целятся в знамена неприятеля и в его знаменосцев. Монстры не понимали человеческих слов, но ощущали переживания, которые испытывал их повелитель, и непонятным образом догадались, что держать эту тряпку было опасно, очень опасно. Хик-Хик прошелся вдоль ряда фунгусов, словно желая выбрать наиболее подходящего кандидата. Впервые за все время чудовища его сторонились, отклоняя назад свои туловища. Наконец, он остановился перед самым маленьким фунгусом. «Да это же Коротыш, – подумал он. – Это он прижал к окну Майлис свою безобразную морду, и наша встреча закончилась так печально. Если его убьют, потеря невелика: он – самый мелкий, никчемный, шкодливый и безобразный из всех».

Хик-Хик прижал знамя к его цилиндрическому торсу. Решено: во время предстоящей битвы именно Коротыш будет знаменосцем.

– От тебя требуется одно, – сказал он маленькому фунгусу, – удерживать весь отряд рядом со знаменем, пока Кривой не нападет на врага с тыла.

С этими словами Хик-Хик ласково потрепал знаменосца по голове, словно собачку.

При выборе командира для второго отряда, состоящего из трех сотен фунгусов, к тому же более важного, поскольку ему предстояло сыграть в бою главную роль, у Хик-Хика не возникло и тени сомнения: его возглавит Кривой – самый старший и самый умный. Незадачливый стратег окликнул его, но одноглазый фунгус не отзывался. Сидя на своем великолепном и одновременно диком пне-столе, Хик-Хик заголосил: