Альберт Пиньоль – Фунгус (страница 22)

Прилагаем список предводителей данного региона.

Савальс[5] умер два года назад в Ницце, куда удалился, чтобы вести мирное существование, и где занимался оптовой торговлей винами.

Турбот страдает сифилисом на последней стадии и пребывает в больнице во Франции в городе По.

Арменгол Альканис задержан в 84-м году и по сей день пребывает в заключении.

Тристань проживает во Франции, в Лурде, где ведет затворнический образ жизни, предаваясь религиозным размышлениям и категорически отрицая все, что связано с войной.

Мы не располагаем сведениями о появлении новых каталонских карлистских лидеров, возможно, в настоящее время их роль ничтожна. Следовательно, гипотеза 2 отвергается.

гипотеза 3.

шайки анархистского толка

Идеологи акратии не принимают сельского уклада и считают его реакционным. Каталонские анархисты – городские жители, жизнь на природе им претит. Никаких следов их присутствия в исследованном нами районе не обнаружено. Следовательно, гипотеза 3 отвергается.

гипотеза 4.

свирепые контрабандисты

В районе Пиренейских гор контрабанда распространена крайне широко, но местные жители недолюбливают контрабандистов. Денег у них обычно в избытке, тратят они их в местах неблаговидных и устраивают скандалы. Однако в соответствии со своими интересами и традициями эти люди прячутся от представителей закона и не вступают с ними в открытую борьбу. Отдельные стычки возможны, но нет никаких доказательств тому, что контрабандисты сделали насилие своей новой стратегией. Следовательно, гипотеза 4 отвергается.

гипотеза 5.

хищники и звери в целом

Единственный зверь в Пиренеях, способный напасть на человека, это медведь, но обычно он избегает людей. И если возможность нападения стопоходящего на один патруль гражданской жандармерии, или даже на два, исключить нельзя, данный департамент считает абсолютно невероятным, чтобы медведи убили двенадцать гвардейцев и их лошадей.

Поэтому гипотезы 2,3,4 и 5 должны быть исключены.

Следовательно, поскольку все прочие гипотезы были нами отвергнуты, следуя методу исключения, мы рекомендуем всерьез рассмотреть гипотезу 1.

Перед нами новоиспеченный биологический вид, неизвестный и опасный, который может совершать нападения с вершин Пиренейских гор.

Конец отчета.

Антонио не верил своим глазам. Когда он дочитал отчет до конца, его удивление сменилось гневом. И этот человек считался самым оперативным инспектором полиции? Какая польза от его отчета? Сообщить, что враги – фантастические чудовища, и все? Ордоньес разорвал отчет на тысячу клочков и подбросил их в воздух, как конфетти.

Рассердившись, он решительным шагом направился в кабинет полковника. Войдя, Антонио, как никогда энергично, встал по стойке смирно, вытянувшись в струнку от пяток и до пробора. Полковник писал письмо. Ордоньес знал, что так старательно и аккуратно тот пишет только своей любовнице. Рядом с ним на столе лежал поэтический сборник, откуда он переписывал скверные стишки. Антонио щелкнул каблуками и объявил полковнику, что все готово и дело теперь только за ним. Но начальник, не отрываясь от письма, ответил:

– Ах нет, я никуда не поеду. Вы же знаете, у меня подагра. Займитесь этим делом сами, Ордоньес.

Антонио замер от изумления. Поскольку он не ответил согласием, но и не удалился, полковник поднял глаза от письменного стола.

– Что у вас за выражение лица? – пожурил он подчиненного. – Вы временно занимаете должность подполковника, не так ли? А всем подполковникам хочется командовать полком. Вот вы наконец-то и получили такую возможность.

Но, поскольку эти доводы, казалось, не убедили Ордоньеса, он добавил:

– Расстреляйте несколько подозреваемых, да и дело с концом. Увидите, все наладится само собой.

И полковник снова занялся своим письмом.

Тем временем на склонах Пустой горы случилось невероятное и уникальное событие, в возможность которого трудно было поверить: один фунгус попытался убить другого.

Жертва выбралась из недр Пустой горы и замерла под дождем. Монстр стоял под струями воды, низвергавшимися с неба, и впитывал влагу. Разветвленные конечности прижаты к цилиндрическому телу, взор затуманился. И покуда он пребывал в этом блаженном состоянии, кто-то ударил его в спину, рассчитывая столкнуть в глубокую расселину. Пятьсот фунгусов, находившихся поблизости, устремились к сородичу и, поняв, в чем дело, всей толпой набросились на убийцу. Пятьсот фунгусов, вооруженные шипастыми зубами, когтями и языками-змеями, с ревом и улюлюканьем принялись яростно терзать виновника, отрывая корни, служившие ему руками, пальцами, ногами, и измельчая их на мелкие кусочки. Кривой, оказавшийся поблизости, проложил себе дорогу в толпе, чтобы узнать, кто совершил злодейство. Виноватым в преступлении оказался Коротыш.

Преступнику уже недоставало двадцати с лишним пальцев, оторванных разгневанными собратьями.

– Спросите его, зачем он это сделал? – закричал Кривой.

Нападавшие остановились.

– Почему ты решил сбросить фунгуса в бездонную пропасть? – обратился к нему Кривой от имени остальных фунгусов.

Коротыш, дрожа, поднялся на ноги. По сравнению с другими фунгусами, высокими и статными, он выглядел смешно и по-детски нескладно: голова была непропорционально велика для его тонкого и хрупкого туловища. Когти собратьев оставили на его боках длинные борозды, а части корней действительно не хватало. Но в целом Коротыш отделался сравнительно легко: два десятка пальцев – не слишком большая потеря для существа, у которого их как минимум три сотни. Он посмотрел на Кривого и на остальных фунгусов, замерших в ожидании ответа, и пробормотал:

– Я хотел его отблагодарить.

Услышав эти слова, все сказали:

– Тогда все понятно.

И вернулись к своим делам.

Фунгусы видели чувства других существ и не умели лгать. Все поняли, что хотел сказать Коротыш: в тот день, когда его самого спасли из расселины, он был так счастлив, ощутил такую благодарность за заботу о себе, что ему хотелось дать остальным возможность испытать это счастье и почувствовать отзывчивость собратьев. Однако Коротыш не мог спасти фунгуса из расселины, если тот сначала в нее не упадет. Вот он и толкнул беднягу, желая потом его спасти. И тогда собрат узнает, какая радость рождается в душе спасенного. Все поняли причину поведения товарища: его намерения оказались благими, хотя он и ошибался, – и Коротыш был прощен.

Однако с тех пор остальные чудовища старались избегать общества Коротыша. Стоило ему приблизиться, как они отталкивали его самыми длинными из своих рук-щупалец. А говорили ему при этом такие слова: «Ты ведешь себя не как все, поэтому лучше иди куда-нибудь подальше от нас». Однако он тянулся к ним снова и снова, словно клянчил подаяние: Коротышу не хватало общества себе подобных, их огромных тел, их спор, их слизи. Но его не принимали. Когда начинался дождь и все выходили из недр горы, чтобы напиться падающей с неба воды, близко его не подпускали. Сотни фунгусов образовывали неподвижные группы, которые в забытьи впитывали влагу, словно одушевленный лес, погруженный в дрему, а Коротыш не мог к ним присоединиться, он был отлучен от всех существ, которых знал в этом мире. Несчастный был единственным фунгусом, не лишенным век, и когда остальные его отвергали, он быстро-быстро моргал, и глаза его наполнялись жидкой слизью, похожей на слезы. А еще его частенько била дрожь. Одиночество было для фунгусов еще более невыносимым, чем безделье, и с того дня Коротыш чувствовал себя до крайности несчастным.

IX

Из донесений разведки становится ясно, что фунгусы взялись за невероятные работы: опустошают гору, дабы превратить ее в логовище всех мерзостей

Нелегко давался полку поход в Велью. Все дороги в этих краях шли через Пиренейские горы, а не обходили их стороной, и четыреста военных со всем своим снаряжением вынуждены были двигаться по невероятно крутым или до смешного узким тропам, которые не могли вместить в себя одновременно все колеса, ноги и копыта. Люди задыхались, подворачивали себе ноги, поэтому вскоре повозки оказались перегружены ослабленными или получившими травмы солдатами. Острые кустарники рвали шинели, полы мундиров и брюки. С наступлением весны дождь лил неустанно, как бывает только в Пиренеях, а когда пехотинец день за днем шагает под дождем, чувствуя, что вода проникает сквозь фуражку, струится по голове и бежит за воротник, а мокрые брюки прилипают к икрам, его боевой дух неминуемо снижается. От напоенного влагой воздуха порох отсыревал, а жерла пушек ржавели, сколько бы их ни затыкали огромными пробками. Когда полк наконец вошел в Велью, вид у солдат был такой, словно они отступали после сокрушительного поражения, а не собирались атаковать неприятеля.

День выдался туманный. Вдали уже виднелись первые дома Вельи, но солдат отделяла от городка густая и холодная завеса. С незапамятных времен туман вызывает у людей безотчетное беспокойство. Желая противостоять этому чувству, Антонио приказал барабанщикам возглавить отряд, чтобы подбодрить солдат. Кроме того, он хотел войти в городок во всей боевой красе, но это оказалось ошибкой. Ордоньес добился только того, что местные жители, от природы не слишком общительные, забились еще глубже в свои домишки с черепичными крышами. Когда Антонио въехал верхом в Велью, в глубокой тишине был слышен только звон его подков о булыжники мостовой. Навстречу ему вышел только градоначальник, который пытался разглядеть командира полка в густом тумане, вертя головой на слишком короткой шее, точно растревоженная курица. Наконец он увидел коня Антонио и бросился ему навстречу. Ордоньесу этот человек сразу не понравился. У него была огромная и круглая голова, словно предназначенная для епископской митры, короткие и толстые, как сардельки, пальцы и огромная задница размером с большой барабан. На лице сияла притворная, будто бы нарисованная, улыбка в обрамлении обильных светлых бакенбард. Градоначальник произнес несколько дежурных любезностей, но Антонио лишь поплотнее закутался в плащ и распрощался, сухо сказав: