Альберт Пиньоль – Фунгус (страница 16)

– Нет!

Ни тот, ни другой не желали сдаваться. Старик не понимал, в чем заключается истинная опасность, но Хик-Хик знал, что фунгусы внимательно прислушиваются к смеси разнообразных чувств, исходивших из осталя. Эти чувства передавались по воздуху и волнами докатывались до чудовищ. Возбуждение Старика, страх Майлис и тревога Альбана притягивали фунгусов так же, как кровь привлекает акул. Хик-Хик был уверен, что монстры слышат их чувства, следят за ними, потому что он ощущал это, да – ощущал. Теперь ему стало окончательно ясно: фунгусы различают эмоции каждого человека точно так же, как люди узнают чужие голоса. Сейчас чудовища испытывали недоумение и беспокойство: разочарование, грусть и отчаяние хозяина они принимали за сигнал тревоги, а стремление Старика защититься – за угрозу. Хик-Хик заранее знал, как они поступят. И если они до сих пор не ворвались в осталь, то лишь потому, что не могли пролезть через маленькие квадратные окошки, казавшиеся игрушечными. Чудовища бросятся на поиски входа и непременно его найдут. А что будет дальше, Хик-Хик догадывался.

Времени на объяснения не оставалось. Он не мог рассказать, что провел несколько месяцев в окружении монстров, обладавших особым чутьем и общавшихся при помощи эмоций, как волки, которые понимают вой сородичей и ориентируются по запаху. А Старик, безусловно, будет сражаться за дом и за ружье не на жизнь, а на смерть.

И тут все почувствовали, что потолок дрогнул, словно началось землетрясение, но не под ногами, а над головой. Хик-Хик и Старик замерли: ни тот, ни другой не выпустили ружья, но перестали тянуть его на себя и посмотрели вверх. Майлис и Альбан тоже подняли головы.

Ритмичные удары сотрясали каменную трубу. Монстры таранили ее своими могучими лбами, словно быки на арене. Каждый удар сопровождался верещанием фунгусов и грохотом обломков, катившихся вниз по скатам крыши. Через окна можно было видеть сыплющиеся дождем осколки черепицы. Когда они разрушат трубу, их огромные, но гибкие тела проскользнут в дымоход и протиснутся вдоль закопченных стен, точно осьминоги. А потом чудовища их растерзают. Всех до одного.

Хик-Хик и хозяин продолжили схватку за ружье. Не отпуская его, Хик-Хик взглянул на Майлис, которая прижимала к себе сына, съежившись в уголке. Альбан плакал, а она смотрела на Хик-Хика, не мигая, и во взгляде ее читалась угрюмая ненависть, какую невинные жертвы испытывают к палачам. Когда любимые глаза смотрят на тебя таким взглядом, ничего хуже быть не может, сказал он себе. Но сразу же взял свои слова обратно. Ужаснее казалось другое: в камине появился висящий вниз головой Коротыш.

Сначала показались тысячи пальцев. Они цеплялись за камни вокруг очага, словно гибкие щупальца. Потом вытянулись руки с тремя или четырьмя локтями каждая. За ними – голова.

Старик, Майлис и Альбан увидели, как, протискиваясь между стенами камина, в комнату влезала огромная грибная шляпка. Лежа навзничь, Монстр разинул пасть с рядами колючек на каждой челюсти. Из нее вывалился черный язык пяти- или шестиметровой длины и заизвивался по полу. Старик и Хик-Хик невольно подпрыгнули, чтобы он не обмотался вокруг их щиколоток.

Еще минута – и фунгусы пролезут по трубе и перебьют их одного за другим. Хик-Хик прекрасно это знал и принял единственно правильное решение, чтобы спасти хозяев. Оттолкнул Старика, да так, что тот повалился на спину, и выбежал из дома, вопя, как сумасшедший.

Как он и предполагал, фунгусы последовали за ним. Увидев, что хозяин уходит, они вылезли по трубе обратно на крышу. Хик-Хик мчался через огород, путаясь в картофельной ботве и падая, но поднимался снова и не останавливался, пока не оказался за изгородью. Фунгусы гигантскими прыжками преодолели разделявшее их расстояние. За изгородью столбом застыл Кривой: он один не нарушил запрета и не тронулся с указанного места. Он был так неподвижен, что казался чучелом.

Хик-Хик посмотрел назад, на осталь. Казалось, дом разбомбили: разрушенная труба, лужайка и огород усеяны кирпичами и черепицей, упавшей с крыши… Хик-Хик запыхтел от злости и с ненавистью посмотрел на Коротыша: но как проучить этого маленького оранжевого бесенка? Да и какой в этом прок? Несчастье уже случилось. Но сдержаться Хик-Хику не удалось: он принялся лупить провинившегося по голове, ругая остальных на чем свет стоит.

В этот момент Майлис появилась на пороге. Хик-Хик показался ей укротителем тигров: там, за изгородью, он дубасил палкой четырех обступивших его монстров. Он ругал их последними словами и раздавал удары направо и налево. Особенно доставалось самому маленькому. Фунгусы подчинялись ему, хотя и рычали, как разъяренные хищники. Их тела и головы, похожие на колеса, содрогались. Монстры завывали, словно разъяренные драконы, и после каждого удара распыляли вокруг чрезвычайно пахучие споры. Они яростно огрызались, с челюстей капали на траву густые желтые слюни. Хик-Хику с трудом удавалось их сдерживать; с виду фунгусы подчинялись ему, пусть и неохотно, но Майлис поняла, что их покорность – чистая иллюзия.

Она всегда отличалась упорством и настойчивостью: несмотря на ужас, разрушение и хаос, которые Хик-Хик принес в их дом, она все еще хотела с ним поговорить, не позволить ему исчезнуть в диких горах. У жителей долины была поговорка: «Грешник может выбраться из ада, но если человек, оседлавший дьявола, поднимется в горы, обратной дороги нет».

Майлис подошла к изгороди:

– Оставайтесь с нами, бросьте своих окаянных спутников, – взмолилась она. – Эти существа приведут вас не к свободе, а к верной погибели.

И она умоляюще протянула к нему руки над каменной изгородью. Рукава упали и обнажили ее руки: на фоне черных камней они сияли особенной белизной.

Хик-Хик понял, что она ему предлагает. И ему стало больно. Он мог бы многое сказать в свою защиту. Например, поведать ей, что намерение подарить лошадку Альбану было самым благонравным поступком в его жизни. Но их разделяла граница более неприступная, чем любая стена: между ними стояла каменная изгородь, и изменить что-либо было невозможно.

Хик-Хик взобрался на голову Кривого, используя его локти в качестве ступенек. Расположившись на этой внушительной и в то же время пугающей высоте, натянул на голову котелок и заявил:

– Прежде я был нищим, а теперь у меня, по крайней мере, есть четыре фунгуса. А вы говорите, что я не могу владеть ими сам и делить эту власть с другими людьми.

А затем фигура, образованная человеком и фунгусом и наводившая на мысли о мифологических существах, пришла в движение, за ней потянулись остальные монстры. Их цилиндрические туловища двигались на сотнях спутанных конечностей. Чудовища были возбуждены, особенно самый маленький. Он скакал, как заяц, и визжал, как гиена. Прежде чем пуститься в путь, Коротыш задержался у изгороди напротив Майлис и посмотрел на нее налитыми яростью глазами. Все его тело сотрясалось, словно в эпилептическом припадке, а рот широко раскрылся – из него высунулся длинный язык и угрожающе потянулся к заграждению. Но заметив, что остальные уходят и он остается один, монстр неохотно присоединился к отряду.

Хик-Хик пришпорил Кривого, и они исчезли, удаляясь по горным тропинкам, недоступным для людей.

VII

Хик-Хик, опасаясь жестоких преследований со стороны испанской гражданской гвардии, собирает многочисленное войско фунгусов

В печальном настроении Хик-Хик ехал обратно к своей пещере, сидя на голове Кривого, который шагал неспешно, как старый верблюд, в сопровождении остальных товарищей. Они двигались подобно войску, потерпевшему поражение, казалось, хозяин заразил их своим отчаянием. Ко всему прочему моросил настойчивый и противный дождь, от которого становилось еще тоскливее. Струйки стекали с полей котелка Хик-Хика, с его бороды и ботинок, упиравшихся в плечи Кривого.

Отъехав немного от дома Майлис, он приказал фунгусу остановиться. Он не верил своим глазам: все деревья на обширном участке горного склона лежали, точно сбитые кегли. Стволы были очищены от веток и коры: их обнаженная древесина сверкала такой белизной, что казалось, земля покрыта костями. И вдруг Хик-Хик сообразил: прежде чем зайти в дом Майлис, он сам, желая чем-нибудь занять Коротыша и его сородичей, велел им повалить ель и очистить ствол. Следуя его приказу, монстры срубили одно дерево, потом другое, третье и так далее. Три фунгуса, всего три фунгуса за какие-то пару часов повалили сотню деревьев. Хик-Хик был поражен: уничтоженный лес на склоне служил доказательством неумолимой силы чудовищ. Ему не хотелось, чтобы монстры почувствовали его опасения, и он приказал им снова пуститься в путь.

Когда Хик-Хик, вымокший до нитки и упавший духом, добрался до своей пещеры, он принялся строить новые революционные планы, чтобы немного отвлечься от грустных мыслей. Чистя револьвер, он продумывал следующие шаги. Что бы такое предпринять? Ограбить банк? Ворваться в оперный театр и ликвидировать всех аристократов и представителей буржуазии? Или напасть на собор во время богослужения? Он представил себе, как фунгусы пробивают узорчатый витраж над алтарем и вместе с разноцветным стеклянным дождем обрушиваются на скамьи, внушая прихожанам священный ужас, и эта картина вызвала у него презрительную усмешку.