Альберт Кириллов – Записки помощника прокурора (страница 39)

Утром с большого бодуна, вечером она явно хорошо залилась алкоголем с горя, она прибежала в прокуратуру, тут же пришла к прокурору и настучала на меня. После этого он и вызвал меня на разбор «полетов». Правда тут ей не повезло.

— Извините, но я вообще не понимаю, в чём меня обвиняют. Я половину дня просидел у судьи — … Потом уехал на работу, меня здесь девчонки-секретарши видели: я закрывал за ними дверь, когда они пошли по домам.

— Ну-ну, ты так нагло врешь! Думаешь мы не сможем проверит? — злорадно сказала начальница. — Сейчас мы позвоним и поймаем тебя на лжи! — гордо заявила она мне.

Прокурор позвонил девчонкам-секретаршам и попросил их дозвониться до судьи на которого я ссылался.

Начальницу в это время понесло — она стала собирать и вываливать на прокурора какую-то хрень: и то я не сделал, и не так себя повел… В общем, как государственный обвинитель — полное говно.

Тут раздался звонок на «селекторе», и прокурор поднял трубку.

— Да, слушаю. Я хотел узнать про своего работника. Он утверждает, что он был у вас на процессе вчера. А наш начальник отдела поддержания государственного обвинения точно знает, что его у вас вчера не было!

Спустя несколько минут прокурор, выслушав собеседника, покраснел и бросил трубку:

— Можешь идти работать, — рявкнул он.

Ну меня уговаривать было не надо, я быстро испарился с его глаз в свой кабинет. На фиг, на фиг такие общения. Хорошо, когда твой кабинет находится в самой дальней точке от кабинета начальника.

Судья полностью подтвердил, что я был у него на процессе в указанное мною время. Помимо этого, как оказалось, у него были плохие отношения с моей начальницей. Да она еще в тот день умудрилась нахамить ему, когда вечером столкнулась с ним в коридоре. А он сразу понял, что она пьяная, поэтому много чего сказал прокурору про его подчиненных работников. Особенно в отношении этой женщины.

Секретари потом рассказали, что из кабинета около получаса раздавались дикие вопли прокурора, который распекал эту «странную» женщину. Выскочила она от него просто в ужасном состоянии.

Вечером было небольшое продолжение.

Как алкоголики снимают стресс? Правильно, они заливают его опять алкоголем. Начальница и еще одна наша помощник прокурора вечером сбегали в ларек и «затарились» вином. Спустя пару часов обе уже почти не вязали лыка. Так вот, пришла ко мне моя коллега и попросила отвезти начальницу домой, т. к. она уже просто не стояла на ногах.

Сказать, что я был зол и офигел, это ни сказать ничего. То есть, она пыталась меня подставить перед прокурором из-за своего алкоголизма, а я её домой вези? Я наорал на коллегу и сказал, чтобы эта алкоголичка ко мне и на пушечный выстрел не подходила. Если нажралась, то это её проблемы, а я её точно никуда не повезу, с чем и покинул прокуратуру, направившись домой.

Уж как они там добирались до дома, мне это было неинтересно. Правда после этого начальница старалась со мной не общаться, но и гадить не гадила, что странно.

Но алкоголь не отпускал её. Когда наш прокурор ушел на повышение в вышестоящую прокуратуру, то с пришедшим новым прокурором у неё сразу не сложились отношения.

Да и вела она себя не очень. Она очень надеялась на нашего старого прокурора, который прикрывал её. Она довольно вольно общалось с новым прокурором, частично саботировала его указания. Соответственно, ему это не нравилось, и он решил её подловить на пьянстве на рабочем месте, т. к. выпивать она так и продолжала.

В один из дней я, утром придя на работу, увидел её в коридоре, а она опять была пьяная с самого утра, но бегать к прокурору и докладывать об этом я не собирался. Да у меня суд должен был скоро быть, и я, собрав документы, быстро уехал в суд. Процесс затянулся, я почти до вечера просидел в суда, а потом уехал домой.

Утром следующего дня начался большой «кипишь» …

Ко мне в кабинет забежал заместитель прокурора и тут же потребовал от меня объяснение по поводу вчерашнего дня:

— А чего мне и о чем писать? Я вчера был в прокуратуре минут пять, а потом весь день был в суде.

Тут надо сказать, что этот заместитель прокурора сразу начал лизать задницу новому прокурору. Прислушивался к его указаниям, как к гласу с неба. Да и вообще, было неприятно видеть, как он вылизывает седалище прокурора. Как сказал один мой коллега: «Правильное вылизывание чужого очка — это когда вылизывание начинается с ануса вылизываемого, а заканчивается на кончике его члена».

— Ты вчера утром видел ____? — тут же спросил он меня.

— Ну видел, а что? — уже напрягаясь, ответил я вопросом на вопрос.

— Она была пьяная? — тут же с надеждой спросил он.

— Понятия не имею. Я не врач, близко к ней не подходил, видел, как она прошла мимо моего кабинета по коридору и всё. Затем убежал из прокуратуры в суд.

У нас было не принято стучать прокурору на своих коллег. Хотя стукачи были, но мы знали кто они. Поэтому при них ничего такого не говорилось и не делалось.

Я не собирался сдавать свою коллегу, хотя и не очень хорошо к ней относился. Но не по мне это…

Потом уже мне рассказали, что начальница к обеду напилась в хлам, уснула в кабинете, закрывшись на замок. Ближе к вечеру несколько раз бегала в туалет. При чем делала она это сняв туфли и в сползающих колготках, так что колготы тащились за ней по полу.

При чем это при том, что в прокуратуре было полно работников и людей, которые пришли в прокуратуру. «Добрые» люди быстро донесли это руководству утром следующего дня. Ей повезло, что ни прокурора, ни заместителя-подлизы не было в прокуратуре вечером. Второй заместитель прокурора имел другое отношение к ней. Поэтому тоже ничего «не видел», хотя несколько раз пересекался с ней. Сам говорил, что загонял её в её кабинет, когда увидел это шатающееся чудо в сползающих чулках, шарахающееся по коридору прокуратуры.

Я написал объяснение, что не видел её в состоянии алкогольного опьянения, был в прокуратуре пять минут, а потом уехал. Мне-то было проще всех, а вот с другими прокурор и его подлиза «работали» весь день.

Вызывали всех по одному и фактически допрашивали на предмет сдачи этой дуры. Но тут прокурору и заму не сильно повезло. Во-первых, к нему не очень хорошо относились, во-вторых, многие отработали уже по несколько лет, поэтому запугать кого-то было трудно.

Правда они нашли подход к решению этой проблемы. К нам, как раз, пришел совсем молодой парень на работу следователем. Уж чего ему там обещали и как уговорили толком неизвестно, но он написал рапорт — единственный, что видел её пьяной. Ему сказали, что об его рапорте никто не узнает из наших работников. Ага, «счас»!

Какое-никакое, но общение между нашей прокуратурой и вышестоящей прокуратурой было на достаточно хорошем уровне. Девочки-секретарши из обеих прокуратур общались очень плотно, но не имели больших амбиций по поводу своих рабочих мест. Поэтому все сплетни и слухи разносили спустя пару минут, как кто-то из секретарей узнавал какую-то «тайну» или интересную информацию.

Новый прокурор с гордостью доложил вышестоящему прокурору о недостойном поведении своего работника и желанием наказать её. И доказательства есть — рапорт одного из работников прокуратуры. Придурок…

Конечно, буквально в тот же день, мы узнали, что «молодой» сдал нашу коллегу. Атмосфера в «конторе» мгновенно накалилась. «Молодого» вечером позвали в один из кабинетов и объяснили ему, что так делать нельзя, а ему еще здесь работать. Он клялся и божился, что его просто заставили и напугали, что если он не напишет, то его уволят с «волчьим» билетом. Он действительно проработал у нас где-то месяц или чуть меньше, уже и не помню точно.

Попеняли ему на его поведение, но не стали делать громких выводов из этой ситуации. Списали на его молодость и глупость. Но морду хотели набить, но не стали опускать до этого. Да и он еще инвалидом был, у него не было до колена одной ноги. В детстве потерял ногу. А бить инвалида?.. Ну как-то не комильфо.

Начальнице влепили строгий выговор. Это серьезное наказание для прокурорского работника: не выплачивается премия в полном объеме, а она иногда достигала половины оклада; «замораживался» срок получения нового звания (это тоже деньги), за каждое новое звание повышается процент к окладу. Выше звание — выше зарплата.

Наша «синюшка» быстро метнулась к старому прокурору, который стал заместителем вышестоящего прокурора и поплакалась ему на несправедливость наказания.

Ну, в какой-то мере, она была полностью права. Никто её из медицинских работников не освидетельствовал, а кроме рапорта одного из работников и слухов со стороны секретарей никаких доказательств её нахождения в состоянии алкогольного опьянения не было.

Приказ был отменен, а новый прокурор получил по шапке за хулиганство. Чем бы закончилось это противостояние … кто знает. Но новый прокурор сильно «подставился» в один прекрасный момент. Только это уже другая история.

Ему было предложено написать заявление об увольнении или ожидать возбуждения уголовного дела в отношении себя любимого. Он сделал правильный вывод — ушел по собственному желанию. Стал адвокатом, потом часто заходил к нам в прокуратуру. Отношения сразу поменялись, поэтому мы спокойно с ним общались.

Потом уже я уехал в Москву. Однако, приезжал несколько раз в течение нескольких лет. Мне рассказали печальную историю этой «синюшки». Из-за её пьянок её дети-отличники скатились до двоек. Потом с 14 лет пошли по плохому пути: не вылезали из детской комнаты милиции. Затем одного осудили, а потом и второго.