Альберт Кириллов – Вернуться 2 (страница 9)

— А чай?

— Опаздываем, быстрей-быстрей.

Удивленные женщины встали из-за стола и вышли вместе с Германом на улицу, где он подставил им руки, а они пожали плечами и пошли с ним по улице под ручки.

— О! А чего тут народу так много? — они прошли всего минут пять или шесть, как Наталья Николаевна увидела, что рядом с каким-то зданием у входа толпится достаточно много народа.

— Так театр же! — спокойно сказал Герман, хитро поглядывая то на одну, то на другую.

— Да? — Настя пыталась понять, что за театр. — А какой?

— Так Ленком! — еле сдерживал улыбку Герман. — Малая Дмитровка, дом шесть.

— Подожди… — тёща аж остановилась. — Театр Ленинского Комсомола, режиссером здесь Марк Захаров?!

— Ну да, — пожал плечами Герман.

— Так здесь же «Юнона и Авось» идёт! — с придыханием вымолвила Настя.

— Точно! — поддержала её мама.

Герман провалами памяти и в прошлой жизни не страдал, а сейчас — тем более. Обе были фанатками, натуральными фанатками, Караченцова и его игры в данном спектакле.

Показанная впервые 13 января 1988 года по Первой программе Центрального телевидения рок-опера «Юнона и Авось» произвела на Наталью Николаевну фантастическое впечатление, а в особенности игра Караченцова.

Позже, когда рок-оперу повторяли по телевизору, то она не могла оторваться от телеэкрана, смотря и смотря её не отрываясь, а там и подросшая Настя влилась в их небольшой клуб фанатов.

Тут обе увидели и название театра, и афиши с фотографиями актеров этого знаменитейшего театра, расположенные на стене здания. И замерли в ступоре.

— Э? Чего встали, нам ещё идти надо! Не хватало опоздать, — Герман прихватил под локотки обеих и как ледокол пошел вперёд.

Пришлось проталкиваться через тех, кто спрашивал «лишний» билетик, чтобы попасть в конец небольшой очереди имевших заветные билеты.

— А мы ку-у-да? — Настя аж стала заикаться.

— Туда! — через минуту они вошли подталкиваемые Германом в храм искусства, остановившись перед билетершей.

Их кавалер вытащил из внутреннего кармана три билета и протянул стоявшей на входе билетерше, попросившей предъявить билеты…

— Боже, это же… Абдуллов, Броневой, Леонов, Пельтцер… — дамы молча прошли вглубь здания, а потом увидели висевшие на стенах фотопортреты ушедших и действующих актеров Ленкома, вот и завороженно шли мимо них, тщательной рассматривая.

— Герман, я тебе обожаю! — Настя жарко поцеловала его в щеку, на секунду отвлекшись от рассматривания фотографий. — А что за спектакль сегодня?

— Как, тебе никто не сказал? — судя по её виду она обалдела от такого вопроса.

— Герман?! — было видно, что ей хочется стукнуть кого-то своим кулачком.

— «Юнона и Авось»! — поторопился он.

— А-а-а, — она повисла на нём, обнимая его.

— Герман, ты серьезно? — удивленное глаза Натальи Николаевны смотрели на него, пока дочка тихо визжала в ухо парня, видимо пытаясь испытать — выдержит его «барабанная перепонка» этот визг или нет.

— Конечно нет! Посмотрели фотки и хватит. Пора в Магадан. «Золотая лихорадка» ждёт нас, — бессовестные глаз парня посмотрели на обоих женщин.

Тут раздался уже третий звонок, приглашающих зрителей в зал. Первый два дамы просто пропустили, завороженные своим невозможным, непредставимым, но нахождением в этом театра сразу и вдруг.

— Дамы, хватит глазеть на фотки, нас ждут великие актеры на сцене, — и не дав им высказать своё возмущение его дурацкими шуткам, подхватил под руки и утащил их в зал.

— У вас партер, шестой ряд, места с 13 по 15-е, — стоявшая на входе в зал местная служительница, женщина лет пятидесяти попросила билеты, посмотрела на них и указала рукой куда надо идти.

— А чего не первый ряд? — подколола его теща, больше скрывая своё возбужденное состояние — ведь она в знаменитом театре.

— А в первом вы головой будете крутить, обзора не хватит, — он усадил дам, а потом и сам сел.

Когда-то он совершил такую ошибку — купил билеты в Ленком в первый ряд, о чём сильно пожалел. Во-первых, стоимость билетов была просто сумасшедшая, а во-вторых, сцена слишком близко и полспектакля пришлось крутить головой, когда актеры расходились по разным концам сцены, а это некомфортно.

— Слышь, шкет, ты не на свои места сел, — раздался низкий густой мужской голос. — И баб своих попроси места освободить. Это наши места!

Герман слушавший восторженную Настю, делившуюся с ним впечатлениями, повернул голову в сторону прохода — его кресло было ближайшим к нему.

Там стоял мужик лет под сорок, явно бывший борец, судя по сломанным ушам и могучим плечам. Правда пик его карьеры давно прошел, судя по объемному пивному животу, вес был килограмм под сто десять. Почему-то у Германа он сразу стал ассоциироваться с «Пятачком» из известного мультфильма.

На его шее блестела толстенная золотая цепь и здоровенная печатка на среднем пальце. Одетый в дорогой костюм, сидевший на нём, как на корове седло, типичный «новый русский». Может из-за пухлых щек или жировых складок на шее…

Рядом с ним стояли, скорее всего, жена и дочка. Обе были одеты также дорого, но как-то безвкусно. При этом обе страдали от ожирения: складки жира были видны невооруженным взглядом. Лоснящиеся щеки и толстые шматы сала на шее. Особенно Герману не понравились их взгляды, выражавшие презрение и какое-то непонятное для него превосходство над окружающими.

— Мне кажется вы ошибаетесь, — спокойно сказал Герман. — Вот наши билеты, — он вытащил их из кармана.

— Я не знаю, что у тебя там за билеты, но ты со своими бабами занял наши места, — боров продолжал наглеть.

— Я вроде ясно сказал, что это наши места! — Герман встал, немного охреневая от нахальства этого борова.

— В чём дело? Что происходит? Сейчас спектакль начнётся, а вы!.. — к ним быстро подошла билетерша, приглушая голос, переходя чуть ли не на шипение.

— Да вот, дядя ошибся, но почему-то не понимает этого, — на лице Германа заходили желваки.

— Да? Покажите билеты, — обратилась она к Герману. — И вы! — потребовала она от борова.

— Да, действительно, вы ошиблись, здесь шестой ряд, а у вас пятнадцатый. Ваши претензии необоснованные, — обратилась она к «новому русскому». — Пройдите на свои места, — указала она рукой семейки хамов в направлении их мест.

Было заметно, что уходить, не солоно хлебавши, толстый дядя — ну очень не хочет, но на него стали оборачиваться с первых рядов, да и другие окружающие зрители стали не очень дружелюбно на него посматривать.

Устроить скандал на ровном месте возможно, но последствия его неизвестны — толстяк предпочел отступить, но именно отступить…

— Мы не закончили, — пышущий злобой мужик глянул на Германа. — Пойдём! Лариса, Клара! — и семейка, потрясая телесами отправилась на свои места.

— Согласен, — еле слышно сказал Герман, очень внимательно смотря, где сядет эта троица.

— Ой, Герман, так страшно было, — пискнула Настя, вцепившись в его руку, когда он сел.

— Нормально всё, дорогая. Давай смотреть, — успокоил он её.

«Ерунда какая-то? Нет, ну там в самом начале девяностых, ну может быть такое и было, но тут-в театре, такая борзота?» — Герман не мог понять, почему этот обнаглевший кабан так себя вёл.

— Денег пожалел! А теперь сидим, как нищеброды в пятнадцатом ряду, — во всю заработала пила: «жена обыкновенная» — Лариса.

— Да, пап, как нищеброды! — подключился «лобзик» — дочка Клара, недовольная тем, что они будут так далеко сидеть.

Георгий Николаевич, бывший борец в вольном стиле, тяжелый вес, внезапно разбогатевший, от этого немного потерявший чувство меры был зол. Ему повезло со своими друзьями, которые крутились в сфере нефтяного сектора страны — занимаясь не совсем законными схемами.

Он уже привык, что его деньги и габариты помогают решать все проблемы, а тут такая ерунда…

Денег он не пожалел, а просто забыл купить билеты. И только вчера приобрел в три цены на эти места для бедноты. Дочка и жена начали пилить его, как только они сели. Он только отдувался, думая, как решить этот вопрос.

И тут он заметил, что рядом со сценой есть три свободных места. Несмотря на то, что все окружающие места была давно заняты, на них никто не садился.

И он решил, что стоит немедленно занять их, и тут места заняли какой-то молодой щегол с молодой девушкой и женщиной лет за сорок.

Но Георгий Николаевич уже двигался к пустым местам вместе со своей семьей, так что решил пойти нахрапом. посчитав, что молодой парень струхнёт и уступит. Но не получилось.

— Ничего, в антракте мы с тобой поговорим, — еле слышно сказал Георгий Николаевич, глядя в затылок своему обидчику.

ГЛАВА 5

Женщины завороженно смотрели идущий спектакль, не отрывая глаза от сцены, наслаждаясь каждой минутой действа.

Герман с удовольствием смотрел на живого и относительно молодого Караченцова, который великолепно играл, как делал это каждый раз при выступлении в этой рок-опере.