Альберт Иванов – Летучий голландец, или Причуды водолаза Ураганова (страница 61)

— Зачем ему все это? — спросил я Петю.

— Кто знает… Возможно, хобби.

— Дорогое удовольствие.

— Не очень. Бесплатно отдавали, лишь бы избавиться.

— А привезти, разгрузить, расставить, отремонтировать?.. А сад какой вырубил!

— Вообще-то в копеечку влетело, — согласился Петя, задумчиво почесывая подбородок. — Я как-то не задумывался…

— Может, надеется, что старые времена вернутся, а? Тогда он опять на коне: для потомков сохранил!

— Не такой он дурак, — возразил Петя. — И скуп до крайности, его надо знать. Верке, внучке, наотрез отказался джинсы купить по госцене, а на своих истуканов — ты прав — средств не жалеет. Если только не чокнулся на тоталитарном пунктике, то тут и взаправду что-то загадочное. Я теперь не засну, — засмеялся он. — Прямо хоть к нему иди и спрашивай.

— Айда, — сказал я.

— Шутишь?

— Нисколько. Так и скажем: проклятое любопытство замучило. Ответьте, пожалуйста, на пару вопросов, как земляк землякам.

— Была не была! Пошли. Так и пошли.

Петя по-соседски представил меня как своего друга, недавно отслужившего на флоте.

— Я, правда, не моряк, — подобрел генерал. — Я военный строитель. Но к морякам отношусь с уважением.

Мы застали его одного. Он принял нас в китайском халате на застекленной террасе и угостил чаем. Маленький сухонький такой человек, похожий на старого Суворова из одноименного кинофильма.

— С чем пожаловали? — полюбопытствовал он.

— Это у вас… будущий музей? — показал Петя на обломки, поеживаясь под буравящим взглядом военного строителя.

— Допустим, — сдержанно ответил тот. — А что?

Петя промолчал.

— А что? — повторил генерал.

— Ничего, — пожал я плечами. — Все головы ломают: чего, зачем, почему? А оказался и правда музей.

— А вам он нравится? — сощурился генерал.

— Ну, музей есть музей. Память обязательно хранить надо, — осторожно заметил я. — Вон в Москве, говорят, был «Музей подарков Сталину». Нужно было оставить пусть смотрят. Музей прошлого.

— Верно! — привскочил хозяин на стуле. — И не только прошлого, но и будущего! Рад слышать от молодого поколения.

— Извините, не докончил, — сказал я, не обращая внимания на предостерегающие знаки Пети.

Меня понесло:

— «Музей подарков Сталину» надо было сохранить лишь для того, чтобы другим неповадно стало, чтоб свою дурь увидели, чтоб…

— Вооон! — проревел хозяин, наливаясь кровью, как клоп. Откуда только такая сирена в нем прорезалась?.. Вооооон!

Мы пошли к выходу. Я уходил достойно, не торопясь, позади Пети. А сам невольно ожидал, что старичок вот-вот и огреет меня чем-нибудь по затылку.

— Стойте! — приказал хозяин. Мы обернулись.

— А знаете ли вы, сопляки, с чьим именем на устах мы строили и умирали?

— Но вы же не умерли, — не сдержался я.

— За Родину и за Сталина! — не слушая, пробубнил он.

— За Родину — да, а уж за Сталина — нет.

— Я своими ушами слышал! — грозно затопал он ногами в шлепанцах.

Это было б смешно, если б не было страшно, — как говорят древние греки. А, может, еще кто-то. Все равно в точку.

— Я недавно в Батуми отдыхал, — неожиданно сказал Петя. — Там на улице бюстики Сталина продавались. Железные, никелированные, тяжеленькие. И продавец пристал к приезжей даме: купи да купи! А она ни в какую. Тогда я говорю: беру, сколько с меня? А он: даром отдаю, даром! Все смотрите, какой умный русский молодой человек! И вкрадчиво спрашивает: а зачем он тебе? Предвкушал, я ему сейчас отвечу, что в красный угол бюстик поставлю и день-ночь любоваться либо молиться стану. А я прикинул вес бюстика на руке и сказал: им хорошо орехи колоть. Так меня чуть не убили, прямо на улице. И если уж тогда я в штаны не наложил, то вас-то и подавно не боюсь.

Хозяин даже за сердце схватился. Жаль его, конечно, сердечного. А сам, забывшись, все продолжает тихонько ножками топать.

Мы вышли.

— Прорвало? Меня сдерживал, а у самого шлюзы слабые, — попенял я.

— Да ну его!.. — выругался Петя.

Вечерело… Он пошел провожать меня на остановку.

И тут к нам пристроился какой-то человек странного вида. Огромные запавшие глаза на испитом лице, темная шляпа, черный плащ, несмотря на теплую и даже душную погоду. Под мышкой у него торчал зонт.

— Сейчас дождь будет, — внезапно сообщил он. — Пойдемте под дерево.

Только мы его невольно послушались, как сыпануло первыми крупными каплями. Где-то в стороне громыхнуло, стало темно.

— Погодка у вас, — пробормотал неизвестный и вдруг спросил: — Извините, вы наши конкуренты?

— Кто? — опешил Петя.

— А разве вы не по поводу… гм… музея заходили? Он вас, правда, выгнал? Кто вы такие? Ваши цели? Планы? Намерения?

— Полегче на поворотах, — строго сказал и без того заведенный Петя. — Вы что, с неба упали?

— А вы? — не остался он в долгу. Мы переглянулись.

— Тогда спрошу по-другому, — вскипел Петя. — С луны свалились?

— А вы? — повторил неизвестный. — Где ваша база.

Дождь уже шумел вовсю, и дерево мало спасало. Неизвестный поднял воротник плаща и, вытянув руку, раскрыл над всеми нами свой обширный зонт.

— Какая база?! — запоздало взорвался Петя. — Чего вы нам голову морочите? — И демонстративно повернулся ко мне. — Вот псих!.. Анекдот слышал? Приезжает инспектор на ракетный полигон. А одной из ракет нету. На ее месте объявление висит: «Ушла на базу».

— Так у вас, как и здесь, все еще ракеты? — вновь встрял, забеспокоившись, неизвестный. — Вы конкретно откуда? Оттуда?..

И ткнул пальцем куда-то вверх.

— Попал пальцем в небо, — съязвил Петя.

— Значит, угадал? Верно? — вконец разволновался неизвестный. — Нет-нет, вы не имеете права! Мы первые его обнаружили! В конце концов у нас с ним договор!

Он полез за пазуху и зашелестел какой-то бумагой:

— Как здесь говорят, договор дороже денег. Ну, конечно, деньги — это бумага. Мы обещали химически чистым золотом заплатить. Мы первые, — повторил он, — вы не имеете права! — Он чуть не плакал.

Искра просветления, наконец, сверкнула в моей непутевой голове. Не может быть! Неужели он…

Я перебежал улицу к телефону-автомату и позвонил домой: погода, мол, нелетная, заночую у Петьки, не беспокойтесь. Дал отбой и как раз вовремя вернулся назад. Петька с неизвестным уже схватились за грудки. Еле я их успокоил.

— Поговорим под крышей, — прокричал я им, словно глухим.

Дождь усилился, и мы втроем помчались по лужам в Петькин сарай. Москва кое в чем отстала от провинции: тут парни давно живут летом в дворовых сараях, переоборудованных на скорую руку под временное жилье.

— Хорошо устроились, — сдержанно одобрил незнакомец дощатую халупу. — Поближе к объекту?