Альберт Беренцев – Во все Имперские ТОМ 7 Орден (страница 9)
Младшая занесла меч…
Глава 149 — Долгожданное подкрепление
Я был настолько шокирован высококонцентрированным потоком событий, что на пару мгновений даже впал в ступор.
Алёнка, внезапные новости о моём сыне, взрыв колокольни, ставший оружием массового поражения шпиль Петропавловки…
Мда.
Похоже, что Павлу Стальному удалось организовать сегодня отличное зрелище, хоть всё и пошло не по его плану.
Взяв себя в руки, я огляделся — на набережной повсюду выбило окна, с Троицкого моста посносило все фонари и часть металлической ограды, стрелка Васильевского острова вроде не пострадала, но только потому, что была достаточно далеко…
Если приплюсовать ко всему этому разрушенную колокольню собора, оплавленную стену крепости, да еще и сгинувший под весом моей туши Иоанновский мост — то выходит, что мы нанесли Петербургу ущерба на пару миллиардов рублей, если не больше…
Впрочем, плевать. Жизни моих корешей дороже любого камня, даже того, из которого выстроен центр Питера.
На лугу уже снова начался жаркий бой, а на набережной все еще торчали зеваки со смартфонами и даже пара журналистов с камерами. Так что хватит грузиться лишними мыслями и позориться, падая в Неву от обычной боевой ракеты. Я должен действовать, особенно учитывая, что меня сейчас снимают на камеру и, видимо, транслируют на весь мир.
Я перевел взгляд с набережной на поле боя — эшафот был разорван на куски, рядом с ним торчал вонзившийся в землю шпиль, чуть правее пылал автозак, другой грузовик с Камнем Ивана Грозного в кузове пытался удрать с поля боя…
Вот это он зря, конечно. Ну то есть до моста он, конечно, доедет, но дальше-то что? Моста больше нет, а на том месте, где был когда-то мост — стою я.
Судя по всему, шофёр просто обезумел от ужаса и творит всякую дурь. Ну или решил протаранить меня грузовиком, а потом уехать по дну Невы. И было даже трудно сказать, какой из этих двух вариантов глупее.
Хотя, с другой стороны, безумие шофёра мне только на руку… Оно позволит мне красиво присоединиться к бою на лугу. Тем более что гранатометчик на колокольне явно приказал долго жить, Алёнка из боя выбыла, так что мне больше никто не угрожает.
Ну и славно. Пришла пора показать им всем РЕАЛЬНУЮ МОЩЬ!
Я схватил обеими руками грузовик, который мне казался просто большой моделькой автомобиля и аккуратно вытряхнул шофёра на траву. Благо, это было легко, дверцу кабины выбил кто-то еще до меня.
Водила выпал из кабины с высоты метра, но тут же вскочил на ноги, да так и замер с открытым ртом и круглыми от ужаса глазами.
— Нечего на меня зенки пялить, не в зоопарке! — проревел я шофёру-фельдфебелю, — Ляг лучше рожей в землю, авось выживешь.
Водила последовал моему совету, а я схватил одной рукой грузовик, а в другую руку взял громадную каменюгу из кузова — кусок горной породы, который по замыслу Павла Стального изображал Камень Ивана Грозного.
Вооружившись таким способом, я бросился к осколкам эшафота, которые представляли собой просто груду железа. Первым делом — спасти нужных мне людей — старшую принцессу, наставника, хоть кого-нибудь из Корень-Зрищиных. Вторая задача — выяснить, что там с Алёнкой. У неё все же мой сын в пузе, хотелось бы его спасти, если еще не поздно…
По пути я увидел, как Таисия Кабаневич, вся мокрая и с сожженными волосами, хватает дриаду и вместе с ней телепортируется в неизвестном направлении.
Понятно.
Значит, пока я развлекался у моста, Тая уже успела загореться, искупаться, а теперь сбежала с поля боя с ценной добычей. Последнее меня ни фига не удивляло, это было очень в духе Таи и всего клана Кабаневичей. Они верны тебе, пока не запахло жареным, и только пока это им выгодно. Классика поведения кабанчиков.
Братец Таи телепортировался вместе с ней, а вот третий Кабаневич так и остался лежать мертвым на траве. Но в стороне десяток наёмников Кабаневичей все еще продолжали бой с остатками спецназа.
Этих остатков осталось, мягко говоря, несладко. Мертвыми спецназовцами и полицейскими был усеян весь луг перед крепостью, моих людей полегло гораздо меньше.
Я швырнул каменюгу в группу спецназовцев, как древний гигант, метающий скалы. Кусок горной породы накрыл бойцов Императора полностью, раздавив их в лепешку, пальба сразу стихла.
— Сдавайтесь, ублюдки! — заорал я, продолжая шагать своими могучими ногами к эшафорту, — Всем гарантирую жизнь! А кто не сдастся — тому буду отрывать конечности, как ребенок-садист жуку!
Вот теперь стрельба стихла полностью, последняя пара десятков копов и агентов Охранки действительно побросали стволы.
Мои люди радостно заорали, и все кинулись вслед за мной к раскуроченному эшафоту.
На поле боя тем временем было видно почти что ни хрена. Большая часть прожекторов была перебита, хотя электричество еще подавалось — горели лишь три прожектора, один на восточном берегу и два на западном. Еще возле остатков эшафота и воткнутого в землю шпиля пылал взорванный в самом начале боя автозак, но большая часть луга тонула во тьме…
Под ногами у меня скользила жижа — все, что осталось от Летучего Полка Охранного Отделения, полностью уничтоженного обезумевшим шпилем Петропавловки. Впрочем, пара магов каким-то чудом выжила, они даже попытались атаковать меня, но их атаки были столь слабыми, что я заметил их только по вспышкам магии, а не по нанесенному мне урону.
Одного офицера я раздавил ногой, второго схватил, раскрутил и забросил подальше в Неву.
— Иди охладись, парень! — прорычал я вслед улетающему прочь и бешено оравшему офицеру.
Я был уже возле самого эшафота, когда над стеной Петропавловки вдруг засияли золотые сполохи…
Алёнка стояла на стене — живая, невредимая и определенно все еще беременная.
Я остановился и замер, прям с занесенной для следующего шага ногой. Потом я выдохнул, потом обрадовался, что мой ребенок жив, что я не уподобился Ивану Грозному, и на мне нет греха убийства собственного сына. А потом я прифигел — если Алёнка выжила даже после столкновения с колокольней на сверхсветовой скорости, то… То тут мог быть только один вывод — она бессмертна. Буквально.
— Что пялишься? — звонко и оглушительно громко прокричала мне Алёнка, — Не ожидал увидеть меня, ублюдок?
— Я рад, что ты жива, — честно ответил я, — Алёна, нам нужно поговорить…
— «Нам нужно поговорить», — передразнила меня Алёнка, — Ути-пути. Ну, конечно, Нагибин. Сейчас пойдем с тобой в кафе, возьмем по мороженому и будем обсуждать наши семейные дела!
— Слушай, я правда не хотел швырять тебя в колокольню… Я не хочу твоей смерти…
— Из-за ребёнка? — осведомилась Алёнка, — Ох, какие мы нежные! Только вот это не твой ребёнок, Нагибин. О, нет. Ты его зачал, но он мой, а не твой. У этого ребёнка великая судьба! Вот только ты её не увидишь. Ибо я убью тебя. Но позже.
— Алёна, леший меня побери…
— Ребенок ничего не меняет, Нагибин. Мы враги! — прокричала Алёнка, — Более того — этот ребёнок в моем животе — твоя смерть. Я беременна твоей смертью!
— Что? Что ты вообще несешь?
— После узнаешь… — с угрозой пообещала Алёнка.
Потом она легко и изящно слетела со стены на луг, и в свете её ауры я увидел возле самой стены крепости пять фигурок — Царя и четырех бугровщиков.
— Мы уходим, — приказала Алёнка, — Здесь делать больше нечего.
— То есть как? — тут же заспорил в своей обычной манере Царь, — Нагибин еще жив, если ты не заметила…
Швырнуть в них что ли грузовик? Но у меня не было времени снова рубиться с Алёнкой, мне срочно нужно было к эшафоту.
Так что я просто ринулся к груде металла, до которой мне оставалось буквально пара шагов, благо, один мой шаг покрывал метра четыре. Краем глаза я успел увидеть, как Алёнка с бугровщиками растворились в черно-золотой вспышке, а вот Царь вроде так и остался торчать у стены.
Интересно, он просто развлекается наблюдением за мной или что-то задумал? Но тут рассуждать было бесполезно, от Царя можно было ожидать чего угодно… Ублюдок орал про мою смерть, но не факт, что он её на самом деле хочет. В отличие от Алёнки и её головорезов, Царь даже в бой так и не вступил, хотя мог бы показать много интересных штук…
Под ногами у меня тем временем что-то метнулось, я чуть не раздавил одетого в рванину бородатого мужика.
— Наставник! — радостно заорал я, — Ну наконец-то! Вот теперь покультивируем на славу.
Но «наставник» только бессмысленно смотрел на меня, потом что-то булькнул, потом попытался убежать.
— Ну уж нет. Я слишком дорого заплатил за ваше спасение, Глеб Львович…
Я схватил мужика и посадил себе на плечо, тот вцепился в голубое сало моей тушки, бешено вращая глазами. От Словенова невыносимо воняло, судя по всему, он не мылся уже много лет, хотя санитар Кащенки заверял меня, что Словенова моют в его палате.
Этот аромат был очень некстати, ибо нюх у меня теперь был тоже божественный, я ощущал все запахи ярче, чем обычный человек. Впрочем, ладно, потерплю,
— Я здесь, помоги! — закричали снизу.
Я увидел под ногами седого старика — дядю моего знакомого Корень-Зрищина, этому дяде в суматохе так и не успели отрезать язык. На шее у дяди все еще болталась оборванная петля, он держал на руках моего кореша Корень-Зрищина, который был без сознания.
— А где остальные из твоего клана? — спросил я.
— Мертвы, — охрипшим голосом прокричал старик, — Одного сталью пополам разрезало, когда взорвался эшафот. Второй вон…