Альберт Беренцев – Во все Имперские ТОМ 7 Орден (страница 22)

— А комендант? А заключенные? — продолжал кричать объятый страхом сержант, — А Камни Ивана Грозного? А как мы уйдем-то, Иоанновский мост разрушен…

— Ну так звони коменданту, придурок! — полковник явно был уже в панике, — И убираемся отсюда. На катерах, они в северном эллинге. Я хочу чтобы весь персонал был там через три минуты! Этой крепости хана, когда упадёт бомба — тут даже острова не останется, одна воронка на дне Невы. А на камни Ивана Грозного плевать, на заключенных тем более… Так решил Государь! Да не стой ты столбом!

Но сержант и не стоял столбом, он уже отдавал распоряжения по рации. Через мгновение свист от песни дриад заглушила завывшая сирена. Похоже, что в крепости начался серьезный шухер со всеми вытекающими. Бойцы в серых мундирах бросились куда-то за собор. Еще десять человек выбежали из казарм… Полковник спрыгнул на асфальт и тоже побежал…

Всё это, конечно, хорошо. Вот только у меня ног нету, так что я присоединиться к паническому бегству не смогу. А мне было нужно это сделать. Если я, конечно, не хочу проверить, переживу ли я солярис-бомбардировку. Мне почему-то казалось, что не переживу. Если эта бомбардировка убьет даже неизвестно откуда взявшихся дриад, то мне тем более хана…

Вот только что делать — было совершенно непонятно. Двигаться я не могу. Только думать. Так… Думай, думай, думай, Нагибин! Соображай!

Но сложно соображать, когда у тебя только половина головы, а вокруг воет сирена и бегают солдаты, а через десять минут на тебя сбросят какую-то местную Царь-бомбу.

Пожалуй, единственный верным решением было бы принять обратно человеческую форму. Ибо моё божественное тело почти полностью уничтожено, я теперь стал богом-инвалидом, если можно так выразиться. Но ведь и своё первоначальное тело барона Нагибина я тоже просрал, я его сжёг, еще когда сражался с Алёнкой…

Тем не менее я попытался обратиться обратно. И, естественно, у меня ничего не вышло. Никаких системных сообщений у меня перед глазами не вылезло, но я почувствовал, что мне некуда обращаться, не из чего делать мое человеческое тело. Оно же уничтожено, просто нет материала для него…

А сирена все завывала, а последние солдаты уже убежали с площади перед собором. В таких случаях герой обычно вспоминает какое-нибудь мудрое изречение своего сенсея и спасается, применив секретный приём. Вот только у меня не было ни сенсея, ни секретного приёма… Ну думай, Нагибин, давай!

Сенсея нет, материала для обращения нет… Стоп. Материал. Голубое сало, из которого я состою, для создания человеческого тела не годится. Оно только для божественных тел. Но ведь во мне застряли пули, которыми меня обстреливали на лугу, а еще пара обломков ракет, а еще даже кусок перилл Иоанновского моста — все это сейчас внутри моей половины головы. Сталь, свинец, какой-то армейский плутоний… Чем не материал для тела?

И я попытался расслабиться, прогнать тревогу, а потом сосредоточиться… Так, спокойно. Ты же бог, ты вершина культивации, давай, все получится…

Пространство вокруг меня залило фиолетово-синей аурой с вкраплениями голубого и желтого — цветов Луны. Аура была столь мощной, что она стала плавить кирпичи, на груде которых возлежала моя половина головы.

Я сейчас магичил на максимум, как никогда раньше в своей жизни, я практически жёг само пространство и время, даже разрушенная колокольня надо мной вдруг как будто подернулась дымкой. Я расходовал всю свою божественную МОЩЬ, до самой последней капли…

Внутри меня разлилась боль, чакры настолько напряглись, что я ощущал, как они начинают рваться и выгорать. Разумеется, у меня были чакры, хоть и осталась одна половина головы, ибо моя божественная тушка имела чисто духовные чакры, их нельзя было у меня отнять, просто расчленив меня, как это сделали Лейб-Стражницы…

И металлы внутри моей половины головы вдруг расплавились, потом зашевелились, они формировали внутри меня человеческий силуэт. Моё новое тело, из стали, свинца и плутония!

Формирование этого тела напоминало рост человеческого эмбриона — только рос внутри меня не жалкий младенец, а полноценный мужчина, напоминавший оригинального барона Нагибина — мускулистый, высокого роста и даже с чертами лица Нагибина…

Даосы вроде формируют внутри себя «внутренний зародыш», который потом выпускают через макушку и тем самым достигают бессмертия. Некоторые восточные монахи тем же способом растят в себе «тело света». Но я сделал лучше — я отлил себя в металлическую скульптуру, и её металл уже застывал, он уже полностью сформировался. И горячий металл плавил изнутри остатки моей головы, моя башка кипела и растекалась лужей, мой единственный глаз лопнул…

Но металлическая скульптура уже открыла глаза, и я открыл их вместе с ней. Моё новое тело было полностью обнаженным и напоминало… Собственно, напоминало оно статую барона Нагибина, сплавленную из металлического мусора, который набился мне в голову по ходу боя и там застрял. Да оно и являлось этой статуей, буквально.

Я разметал металлическими руками остатки кипящего голубого сала, потом вскочил на ноги. Новые металлические ноги меня едва слушались, но вполне себе двигались, я пошатнулся на куче кирпичей…

Металл, из которого я состоял, был темно-бурого цвета, лишь одна моя нога почему-то получилась серо-стальной. Но плевать, эстетика меня сейчас мало волновала. Мне надо было убираться отсюда, пока солярис-бомба на разложила на атомы мою новую тушку, сделанную с таким громадным трудом.

Металл медленно остывал, от меня валил пар, кирпичи под моими босыми ногами крошились от жара. Но я надеялся, что когда я полностью остыну — то не потеряю подвижности. Все же это магическое тело, так что вероятно оно будет двигаться, даже остыв. Наверняка магия управится с атомарными связями, чтобы я остался подвижной и живой статуей, а не упал недвижимым застывшим куском железа.

Я осмотрелся. Последние солдаты уже давно убежали, площадь перед собором опустела. Сирена все завывала, так что даже было не слышно, поют ли еще дриады за стенами крепости свою песню.

Прожектора и фонари внутри крепости стали гаснуть один за другим, но осталось дежурное красное освещение — ряд ламп на стене казарм возле собора… По моим прикидкам, если верить полковнику, у меня осталось минут семь чтобы свалить отсюда.

Я воздел руки и убедился, что теперь моё новое тело хорошо меня слушается. Да еще и фонит аурой, как и положено — надо мной заметались сине-фиолетовые сполохи.

И я проорал оглушительным и железным голосом, как будто я кричал в оцинкованное ведро:

— Ну и кто тут теперь Стальной, суки? Я Стальной!

Глава 156 — Финальный босс Петропавловки

Возле краснокирпичных казарм справа от собора вдруг метнулась голубая вспышка, а вслед за ней я разглядел и роскошную копну синих волос…

— Тая!

Девушка была одна. Услышав мой оклик, она схватилась за свой хлыст, размотала его и угрожающе щелкнула хлыстом по земле, как дрессировщик в цирке.

— Какого лешего? Тая, я не тигр. Это я, Нагибин. Твой командир. Только теперь железный, — пояснил я.

Таисия Кабаневич на ауре подскочила ближе и уставилась на меня. Её взгляд скользнул по моему обнаженному цельнометаллическом телу, потом чуть задержался у меня между ног…

Девушка хихикнула:

— Раньше у тебя был длиннее, Нагибин. Когда ты состоял из голубого сала…

— Голубое сало мне надоело, — перебил я, — Теперь побуду металлическим…

Говорил я все еще, как натуральный робот, мой голос фонил железом, да у меня теперь даже во рту был постоянный металлический привкус.

— … А здесь сейчас всё взлетит на воздух, — продолжил я, — Наш Император совсем поехал кукухой, где-то через шесть минут он сбросит на Петропавловку солярис-бомбу. Так что пора убираться отсюда, Тая.

— Чего? Солярис-бомбу? — Тая ахнула, потом тряхнула головой, как будто пыталась прогнать дурной сон.

— Где твои кабанчики?

— На лугу, — мрачно и торопливо доложила Тая, — Собирают ошметки твоего воинства, Нагибин. И телепортируют их подальше отсюда.

— Славно, — одобрил я, — Погибшие?

— А я почем знаю? — Тая дернула плечиками, — Ты же видел, что произошло там на лугу, Нагибин… Там было море огня. Так что понятия не имею, кто там выжил, а кто сдох. Особенно после того, как луг сначала отутюжили в пепел ракетами, а потом там устроили концерт дриады…

— Откуда они вообще взялись, эти дриады? Впрочем, ладно, плевать. Нет времени. Ты же можешь телепортироваться за пределы крепости?

— Нет, дурак, — ответила Тая, — Камни Ивана Грозного, они вкопаны под стенами крепости, забыл что ли? Но я могу телепортироваться в пределах крепости. А в эти пределы я попала, потому что искала тебя и тупо перелезла стену. И если мы хотим спастись — нам срочно нужно перелезть её снова. За стеной я телепортироваться смогу. Катера с камнями Ивана Грозного сбежали, так что остров больше заклятиями не защищен. Но предупреждаю, что у меня осталось ровно одно заклинание телепортации. И нам следует поспешить, если ты хочешь выжить, Нагибин…

— Согласен, — произнес я стальным голосом, кивнув своей металлической башкой, — Стоит поспешить. Для начала догоним этого ублюдка полковника.

— Какого полковника? — опешила Тая, — Что ты несешь, сумасшедший? Слушай, нам сейчас не до полковников, не до многоходовочек. Нам надо валить, сюда летит стратегический бомбардировщик, ты сам сказал…