Альберт Беренцев – Во все Имперские ТОМ 12. Финал (страница 3)
Я увидел с высоты свой флот — россыпь игрушечных корабликов возле берега, потом флот Либератора, он был больше моего раз в сто, потом всю Гренландию — целиком, как на гугл карте.
Где-то на южной оконечности острова сиял фиолетовым мой защитный купол...
Через пару минут он падет, вместе с моей смертью. Но тогда и Либератор падет, и в куполе больше не будет нужды. Этими флотами больше некому будет командовать.
Теперь я уже видел целиком всю Европу, а вскоре показалась и Азия, и кусок Африки...
Я прорвался сквозь атмосферу.
А Гагарин-то не соврал. Земля и правда круглая...
Наверное она даже на самом деле вертиться, вот только я этого верчения уже не увижу.
Я не дышал, в этом не было больше нужды. Обладателям Духовного Перводрева дышать необязательно, это удел смертных.
И космос меня тоже не погубил, я теперь перестал был плотью, я состоял из некой фиолетовой полупрозрачной субстанции. Я теперь был свободен от оков материи.
Я мчался сквозь черные бездны космоса, оставляя за собой яркий сине-фиолетовый шлейф...
Вот остатки взорванных Либератором спутников, некоторые еще летают вокруг планеты, но они теперь просто космический мусор...
А вот Солнце. Здесь за пределами атмосферы, на которую Либератор навесил свои демонические фильтры, оно не было ни красным, ни маленьким. Оно сияло чистой царственностью и божественной силой.
А вот Луна — моя духовная мать.
Огромная, такой я её еще не видел.
Луна выглядела чуждой и жуткой. В этом мире на неё даже не ступала нога человека, на ней даже американский флаг не торчал...
Конечно, я бы не смог разглядеть этот флаг, даже если бы он там был. Но Луна этого мира все равно казалась мне дикой, ибо эта Луна так и не покорилась человеку.
Оказывается, что звезд во Вселенной гораздо больше, чем их видно с Земли...
Звезды были повсюду, и где-то далеко среди них мерцали мои звёзды — Созвездие Ящера.
И Венера была рыжей, как громадный сырный шарик. А Солнце...
Солнце теперь было циклопическим пылающим шаром. Я сейчас верил средневековым астрономам, утверждавшим, что Солнце — центр Вселенной.
Оно и правда было центром, для меня, для всех магов...
Источник магии, источник МОЩИ, источник самой жизни!
Я чувствовал потоки соляриса, исходившие от него. Они сейчас питали меня и делали еще сильнее...
Пир Крокодила! Последний пир...
Теперь, мчась сквозь черные безвоздушные бездны, я наконец всё понял.
Я осознал, зачем Рюрик скормил себя Крокодилу. Рано или поздно, каждый сильный маг достигает этого уровня — уровня БЕСПРЕДЕЛЬНОЙ власти...
И тогда выбор невелик.
Ты можешь получить такую власть, что станешь чудовищем, твоя власть пожрет и перемолет тебя самого, сведет с ума... Это путь Либератора.
Абсолютная власть развращает абсолютно.
Но Рюрик был мудр, он выбрал иной путь.
Он породил Крокодила. Стоп-кран для богов, естественный ограничитель...
Ибо Крокодил — не существо. Просто функция. Функция ограничения власти.
Крокодил защищает мир от всемогущих тиранов. И в свое время он защитил Рюрика от него же самого. Рюрик дал Крокодилу убить себя, чтобы не стать Либератором. Рюрик отлично понимал, что лучше принять смерть, чем стать безумным диктатором планеты.
И теперь все повторится...
Вечный миф всегда повторяется, так говорил Словенов.
Крокодил снова активирован, его знак вновь в небесах Вселенной.
Только теперь я и Рюрик, и Крокодил в одном лице. И я сейчас уничтожу себя самого вместе с Либератором, и тем самым спасу мир от смерти.
Священная жертва — вот чем был Крокодил. А еще он был Тенью самого Рюрика, отрицанием власти... Тень Либератора я уже видел, но ведь и у Рюрика была своя Тень! И лишь сейчас я осознал, что этой Тенью все это время был я сам.
Рюрик был мудрецом, возможно величайшим в мире.
Он знал, когда нужно остановиться, знал, когда уйти, чтобы не стать демоном.
И он вложил в мир Крокодила — свою собственную совесть, освещающую и спасающую весь мир. И самого Рюрика тоже.
И чтобы не сойти с ума от собственного всесилия — Рюрик никогда не приходил в мир без Крокодила. Так было тысячу лет назад, и так было и сейчас, когда Рюрик вновь воплотился в моем сыне.
Вот почему в погребальной ладье Рюрика лежала фигурка Крокодила. Не потому, что Крокодил — родич Рюрика. О, нет. Крокодил — не родич. Он часть Рюрика, самые глубины его души...
Крокодил — это лучшее, что есть в Рюрике. Это его готовность жертвовать, высший героизм. Крокодил — живая ответственность за мир.
Древнейший триггер, останавливающий ЗЛО.
И ныне этот триггер сыграет...
Я больше не боялся. Всё было просто и понятно. Крокодил должен погибнуть. Нельзя отрицать себя и свою сущность.
Смертник есть смертник.
Да и как может жить победитель Солнца? Это просто немыслимо, ведь у всего на свете есть своя цена. И за пожирание Солнца нельзя заплатить ничем, кроме собственной жизни, остановить непобедимое Солнце даже на пару минут — это оплачивается только жизнью, и никак иначе.
Я промчался мимо Меркурия...
Солнце теперь было совсем рядом, звездный свет померк, больше не было ничего, кроме меня и светила.
Солнце заполнило собой мир целиком, мои чакры трепетали. ГОЛОД был таким, что рвал меня на части...
И я дал ему волю. Наконец-то. Впервые я вообще не сдерживал его.
Я стал чистым ГОЛОДОМ, я раскинул руки, приближаясь к Солнцу, будто хотел обнять нашу звезду...
И великое ПОЖИРАНИЕ началось!
Две минуты, мне нужно продержаться всего две минуты...
Но чакры внутри меня уже горели и пылали, я не ощущал боли, только чистый восторг, но этот восторг был восторгом смерти...
Миллиарды частиц соляриса входили в меня каждую секунду — чистейшего и ничем не замутненного.
Я причащался безднам магии, а чакры внутри меня взрывались, одна за другой...
Я больше ничего не видел, я впитывал божественный свет и сам становился этим светом. Это был запредельный опыт, для которого даже нет слов в человеческих языках...
И Солнце не гасло, не меркло, ибо я вышел на бой с самой бесконечностью.
У меня больше не было тела, я давно сгорел дотла, и лишь мой Дух парил среди потоков соляриса...
А на Солнце вдруг появилось темное пятно. Оно росло и внутри него крутились магические водовороты.
И я почувствовал, что здесь сейчас не только мой ГОЛОД.
И тогда ужаснулся.