Альберт Беренцев – Во все Имперские ТОМ 11 Непобедимое Солнце (страница 2)

Впрочем, поддержать меня приехали еще трое попов.

Архиепископ Новгородский Зосима, архиепископ Псковский Никифор и кардинал Риццо из Рима. Последний представлял группу воинственных католиков, которая согласилась поддержать меня в обмен на слово магократа, что я, став Императором, сниму все ограничения на закупку вооружения для рыцарских церковных орденов.

Ибо сейчас рыцари имели право покупать только стрелковое оружие, но не тяжелую технику. Это ограничение, разумеется, не касалось Мальтийского Ордена, но тот был скорее личной структурой Павла Вечного, а не частью Римской Церкви. А потом вообще был почти полностью уничтожен. Кстати, обещание возродить Мальтийский Орден я кардиналу Риццо тоже дал...

Увидев моих людей Церкви, Кабаневич чуть не порвался от негодования:

— Это еще кто такие? Что они здесь делают?

— Это архиепископы, — пояснил я, доставая смартфон, чтобы в случае чего подкрепить свои слова ссылками на исторические документы, — В Земском Соборе 1613 года они участвовали, наравне с магократами.

— А католик... — Кабаневич указал на одеяние кардинала.

— Он кардинал, по статусу даже выше архиепископа.

Кардинал отвесил Кабаневичу вежливый поклон.

— Боюсь, что герцог прав, — вздохнул Полётов, — Католики в Земском Соборе 1613 года не участвовали. Тогда это была другая церковь.

— Мда, но сейчас-то одна...

— Кардинала придется отклонить, при всем моем уважении, — высказал Полётов видимо общее мнение, — Но Псковский и Новгородский архиепископы право голосовать безусловно имеют.

Я извинился перед кардиналом, заодно заверив его, что раз он приехал, то я в любом случае выполню его требования, когда стану Императором, как и обещал. Тем более что рыцари-орденцы на БТР и танках — это реально круто.

— Парий тоже убрать! — потребовал ненасытный Кабаневич, — Парии на Собор 1613 года не допускались. Однозначно.

Вот здесь уже даже спорить было бесполезно. Я и сам отлично знал, что кланы-парии на Земский Собор тогда не пустили. А значит, не пустят и сейчас. Хотя я рассчитывал, что прокатит, но не фортануло...

В результате голосов Чумновского и Корень-Зрищина я лишился.

— А Шамановы и Эриксоны — нерусские кланы! — продолжал бушевать Кабаневич, герцог совсем разъярился, увлеченный спасением мира от Крокодила, — Что они тут делают?

— Пусть Его Величество рассудит, — перенаправил Полётов вопрос Бонапарту, — Он независимое лицо. Обращайтесь к нему, герцог.

Франк пожал плечами:

— Я не силен в русской истории, господа. Но даже мне известно, что на Московском Земском Соборе Багатур-Булановы были не только кандидатами на престол, но и выборщиками. И этот клан тогда не считался русскими. Они были хазарами. Так что прецедент. Извините, герцог, вы не правы. Хазары в Земском Соборе участвовали, значит, и шведами с чукчами можно.

Ну слава Богу.

По крайней мере, голоса Шаманова и Эриксона я сохранил.

Однако герцог из последних сил докопался до Дрочилы:

— А вот этот вообще холоп...

— Магократ, — перебил я, — О чем имеется запись в гербовнике. И он единственный в своем клане, если не считать его жены, а значит он Старший. И русский. Не пария. Комар носа не подточит, герцог.

Кабаневич наконец-то заткнулся, впервые за последние полчаса.

Дальше ему крыть было нечем. К Мухожукову, Железнову, Пушкину и Прыгунову докопаться было без вариантов. Все они были из древних и благородных кланов, хоть и нищих по меркам Империи.

Однако, прикинув, я понял, что, лишив меня трех голосов, Кабаневич все же сумел мне чуть нагадить...

За меня сейчас были девять моих людей, плюс еще Пожарская и Буранов явно за меня. Ну и Полётов определенно за Михаила голосовать не намерен. Таким образом у меня тринадцать голосов, считая еще мой собственный.

И еще остается ровно тринадцать же человек, которые неизвестно как проголосуют. Вообще хорошо, но победа не гарантирована, Михаил может устроить ничью...

— Я в свою очередь требую, что Багатур-Буланов не голосовал, — заявил я, — Он не Старший клана. Старший Булановых — Павел Павлович.

— Принято, — согласился Полётов.

— Требование законное, — подтвердил Франк, явно вошедший во вкус быть наблюдателем на этих выборах.

Ну всё...

Вот теперь у меня тринадцать голосов против двенадцати. Переиграл, как по нотам. Главное, чтобы теперь никто не подвёл.

Кабаневич, видимо, подумал о том же, о чем и я, потому что тут же попытался пойти в контратаку. Он указал на маленькую княжну Пожарскую, судя по всему, герцог слышал, как девочка говорила о своём желании проголосовать за меня:

— Тогда и её нужно убрать... Пожарская — несовершеннолетняя. У неё еще чакры не проснулись. Да за ней и нет никакого клана, она последняя в роду.

Полётов устало взглянул на герцога:

— Остановитесь, Кабаневич. Это уже чересчур. Вам отлично известно, что Её Светлость княжна Пожарская и даёт нашему собранию наибольшую легитимность. Она — последняя из клана Пожарских. Это был великий клан, и его представитель участвовал в том самом Земском Соборе, который избрал на престол Багатур-Буланову. Вот почему я попросил Его Величество Бонапарта разыскать девочку во французском приюте и привезти её сюда. Пожарские — это то, что связывает наш Земский Собор с тем Московским. Ниточка сквозь века, понимаете?

Пожарские — единственный клан, который принял участие в обоих Соборах, и в том древнем, и в нашем. Это важно для магократии. Это преемственность. Что же до княжны, то она пока что незамужняя, как легко догадаться по её возрасту, поэтому однозначно является Пожарской и Старшей клана. А её нераскрывшаяся магия никакого отношения к делу не имеет. Она магократ по рождению, этого довольно.

Кабаневич скрипнул своими платиновыми зубами от злости, княжна Пожарская показала герцогу язык.

— Показывать язык — невежливо, моя госпожа, — назидательно сообщил девочке Бонапарт, — Это недостойное поведение для АРИСТО.

— Простите, Ваше Величество, — потупила глазки девочка.

— Ладно, голосуем, — заявил Полётов, — Клянусь, еще минута промедления — и я напялю корону себе самому на голову. Без всяких Соборов.

Полётов и правда извлек из кармана плаща корону — древнюю, уродливую и почерневшую от времени.

Ба! Да это же корона Рюрика. Та самая, которой короновался в Семендере Павел Стальной.

Интересно, где и как Полётов её раздобыл...

— Кто за коронацию Александра Нагибина-Рюриковича и восстановление Рюриковичей на троне — поднимите руки, — отчеканил Полётов.

Первым руку вверх вздернул Михаил, видимо в припадке желания отмочить шутейку. Ибо права голоса мы Буланова, помнится, лишили...

— Опустите, — потребовал Полётов.

Михаил покорно опустил руку.

Зато руки подняли мои люди — Старший Шаманов, Старший Пушкин, Старший Железнов, Старший Мухожуков, Старший Прыгунов...

Потом чуть замешкавшийся Эриксон, потом оба архиепископа...

Итого восемь голосов.

— Дрочило, руку подними, — напомнил барону Рукоблудову о его обязанностях Акалу Шаманов.

Рукоблудов воздел к небесам свою окровавленную палицу.

Девять.

Княжна Пожарская подняла ручку.

Десять.

Последним руки подняли Буранов и я.

Двенадцать.

Чего, блин? Какого хрена двенадцать?

Я сверлил взглядом Велесова, но толстяк только пожал плечами, руки он так и не поднял.